Эта статья — для тех, кто следит за Ближним Востоком, но устал от поверхностных новостей. Для тех, кто хочет понять, как стратегические просчёты и человеческие иллюзии меняют ход истории
В данной статье я намерен рассмотреть ключевые противоречия между заявленными целями военной операции США против Ирана в 2026 году и её реальными результатами, зафиксированными в июньском меморандуме. Я также попытаюсь оценить возможные стратегические последствия этих противоречий для будущего как самого Ирана, так и всего ближневосточного региона.
ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ: ВОЙНА ИЛИ ОПЕРАЦИЯ?
Прежде чем анализировать противоречия, необходимо определиться с терминологией. С юридической точки зрения ООН, цель смены режима военным путём является актом агрессии и квалифицируется как война. Однако в политическом дискурсе администрации США и их союзников эта кампания получила эвфемистическое название «военная операция» (ВО). В данной статье я буду использовать этот термин, чтобы сохранить фокус на анализе политических просчетов, а не на правовых квалификациях.
ТАКТИЧЕСКАЯ ПОБЕДА, КОТОРАЯ БЫЛА
Прежде чем переходить к анализу стратегических просчетов, справедливости ради стоит признать: военная машина США сработала безупречно.
Операция «Эпическая ярость» достигла своих тактических целей с впечатляющей скоростью. Система ПВО Ирана была ослеплена. Ракетные пусковые установки, радары, центры управления беспилотниками — всё это было систематически уничтожено. Военно-морской флот Ирана, по словам Нетаниягу, «лежал на дне моря». Командная структура Ирана была в хаосе.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Ядерная программа Ирана была серьёзно заморожена. Запасы обогащённого урана, которые считались главной угрозой, были либо уничтожены, либо завалены в подземных туннелях. Сам факт подписания меморандума, в котором Иран обязался никогда не приобретать ядерное оружие и согласился на разбавление урана под наблюдением МАГАТЭ, — это достижение. Да, детали вынесены на 60 дней. Да, уран остаётся в Иране. Но Тегеран сел за стол переговоров и согласился на международный контроль.
Это была военная победа. Тактическая, ограниченная, но реальная.
Тактическая победа была впечатляющей. Но она ничего не решила. Режим, который должен был пасть, устоял. Оппозиция, на которую делали ставку, оказалась раздробленной. Прокси, которые обещали обезвредить, не исчезли. А ядерный чемоданчик — всё ещё где-то в Иране.
Почему так вышло? Как получилось, что самая мощная военная держава мира, добившись триумфа в воздухе, проиграла на политическом поле?
Ответ — в трёх стратегических просчётах, которые и стали предметом этой статьи.
ГЛАВА 1. ИЛЛЮЗИЯ ПОДДЕРЖКИ: КАК ОБЕЩАНИЯ ТРАМПА И НАДЕЖДЫ ОППОЗИЦИИ ПРИВЕЛИ К СТРАТЕГИЧЕСКОМУ ПРОСЧЕТУ
Заявленная стратегическая цель: смена режима как гарантия мира
С самого начала конфликта главной публичной целью Вашингтона и Иерусалима была не просто остановка ядерной программы Ирана, а полная смена политического режима в Тегеране. Дональд Трамп неоднократно и прямо заявлял об этом, причём его риторика была адресована не только международному сообществу, но и, в первую очередь, иранскому народу.
Ключевые заявления Трампа, давшие оппозиции надежду на внешнюю поддержку:
2 января 2026 года в социальной сети Truth Social: «Если Иран будет стрелять и жестоко убивать мирных протестующих… Соединённые Штаты Америки придут им на помощь. Мы заряжены и готовы к действию»¹.
13 января 2026 года: он пообещал протестующим, что «помощь уже в пути»².
14 февраля 2026 года: на военной базе Трамп заявил, что смена режима в Иране стала бы «лучшей вещью, которая могла бы произойти» для страны³.
28 февраля 2026 года, в день начала ВО, в видеообращении он призвал иранцев к восстанию: «Настал час вашей свободы… Когда мы закончим, берите власть в свои руки. Это будет ваше. Возможно, это единственный шанс на многие поколения»⁴.
Эти слова были восприняты оппозиционными силами, особенно сторонниками наследного принца Резы Пехлеви, как сигнал к координации действий с внешним ударом.
ВЫБОР ВРЕМЕНИ: ПИК ПРОТЕСТНОГО ДВИЖЕНИЯ КАК КАТАЛИЗАТОР
Дата начала военной операции — 28 февраля — не была случайной. Ей предшествовали мощные антиправительственные протесты, начавшиеся в декабре 2025 года и достигшие кульминации в январе–феврале 2026 года. Сотни тысяч иранцев выходили на улицы с требованиями свержения режима. Администрация Трампа, как следует из анализа того периода, сделала ставку на то, что внешний военный удар в этот момент станет «спусковым крючком» для всеобщего восстания.
Логика была проста: воздушные удары ослабят режим, уберут его лидеров, и разрозненные оппозиционные силы, наконец, объединятся, чтобы добить раненого зверя. Трамп прямо призывал иранцев «взять власть в свои руки». Но этот расчёт не сработал.
Первый стратегический просчет заключался в том, что ВО не привела к консолидации оппозиции. Оппозиционные группы в изгнании, вместо того чтобы объединиться перед лицом общего врага, стали «более раздробленными, чем когда-либо». Профессор Оттавского университета Томас Жюно отметил: «Если и можно было ожидать, что у различных оппозиционных фракций появится дополнительная мотивация попытаться воспользоваться моментом… этого просто не произошло. Напротив, внутренние распри в оппозиции в изгнании усилились». Наследный принц Реза Пехлеви так и не смог стать объединяющей фигурой. Диссиденты внутри страны столкнулись с новой волной репрессий.
Но и консолидации общества вокруг власти, как часто бывало в истории, тоже не произошло. Греческие полисы, раздираемые внутренними противоречиями, забыли о распрях перед лицом персидского нашествия. Римляне и их союзники сплотились вокруг республики, когда Ганнибал стоял у ворот. Так было, когда Наполеон стоял у границ России, — страна забыла о внутренних спорах и сплотилась перед лицом захватчика. В Иране же всё оказалось сложнее. Война не сплотила, а лишь заморозила глубокие внутренние расколы. Среди простых иранцев она привела к поляризации, доходящей до разрывов в семьях. Даже среди противников режима не было единства: одни видели в войне шанс на свободу, другие — лишь новые страдания. Власти, опасаясь повторения массовых протестов января, по данным Reuters, всерьёз готовились к сценарию гражданской войны.
Трамп столкнулся с хаосом, который не играл ему на руку.
И каждый раз — одно и то же. «Что опыт и история учат нас, так это то, что народы и правительства никогда ничему не научились из истории», — писал Гегель. Военное положение и внешняя агрессия дали режиму мощное оправдание для жесточайшего подавления любого инакомыслия, объявляя протестующих «пятой колонной» и «предателями».
«МЫ СВОЕ ДЕЛО СДЕЛАЛИ»: КАКУЮ РОЛЬ ОТВОДИЛИ ОППОЗИЦИИ?
Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаниягу в своих выступлениях середины июня 2026 года неоднократно подчёркивал, что военные задачи выполнены, и теперь мяч на стороне иранского народа. Хотя прямая цитата «Мы свое дело сделали, теперь настало время оппозиции» в доступных источниках не фиксируется, её смысл полностью передан в заявлении от 16 июня 2026 года, где он заявил, что основные цели войны достигнуты, ядерная угроза устранена, и теперь политический результат зависит от внутренних сил в Иране⁵. Израильская оппозиция тут же раскритиковала его за то, что он утверждает о победе, несмотря на то что режим в Тегеране не был заменён.
Эта позиция ясно показывает, что и Трамп, и Нетаниягу изначально рассматривали оппозицию не как равного партнёра, а как инструмент, который должен был завершить работу после того, как авиаудары «расшатают» режим.
ИРАН 2026: ОТСУТСТВИЕ «СЕВЕРНОГО АЛЬЯНСА» И РИСК НАЗЕМНОЙ ОПЕРАЦИИ
В Иране в 2026 году у США не было сильного и боеспособного союзника на земле — ничего похожего на тот «Северный альянс», который в Афганистане (2001) стал решающим фактором победы. Иранская оппозиция внутри страны была раздроблена, не имела признанных лидеров, военной организации и территориального контроля.
Отсутствие такого союзника делало неизбежным вопрос о полномасштабной наземной операции самими США. Однако этот путь был неприемлем по целому ряду причин:
Неприемлемые потери: Иран — огромная, гористая страна с мощной армией.
Риск затяжного конфликта: Существовала серьёзная опасность, что США увязнут как в Ираке или во Вьетнаме — в бесконечной «трясине», которая будет истощать ресурсы, подрывать внутреннюю поддержку и не иметь военного решения.
Ответ Ирана и дестабилизация экономики: Иран угрожал блокировкой Ормузского пролива и обвалом мировых цен на нефть.
Сложность целей: Даже ограниченная операция требовала штурма хорошо укреплённых подземных объектов.
Трамп, осознав риски, отказался от наземной операции, предпочтя ограничиться воздушной кампанией и дипломатией. Гражданская война в Иране, которую он мог бы спровоцировать, была для него не инструментом, а риском — риском быть втянутым в ещё одну «вьетнамскую трясину». Именно поэтому президент Трамп, несмотря на рассматривавшиеся Пентагоном планы, в итоге отказался от наземной операции⁶.
СТАВКА НА КУРДОВ: ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЙ СТРАТЕГИЧЕСКИЙ ПРОСЧЕТ
В поисках альтернативы наземному вторжению Трамп сделал ставку на иранских курдов, надеясь, что они станут тем самым «союзником на земле», который завершит работу. Однако этот расчёт также оказался ошибочным по нескольким причинам:
Ненадёжный партнёр: Курды имеют долгую историю сотрудничества с США, которое неоднократно заканчивалось предательством.
Турецкий фактор: Эрдоган оказал мощное давление на Трампа, и Трамп наложил вето на план операции.
Слабость и раздробленность самих курдов: Коалиция была создана лишь за шесть дней до войны, и даже внутри неё не было единства.
Игнорирование иранского национализма: Ставка на этнические меньшинства лишь консолидировала общество вокруг режима.
Отсутствие стратегии: Трамп метался между одобрением и отказом, а затем заявил: «Курды нас разочаровали. Я это запомню»⁷.
ПОЧЕМУ ПРОСЧЕТ БЫЛ НЕИЗБЕЖЕН: ПРИРОДА ИЛЛЮЗИЙ
И каждый раз — одно и то же. Военное положение и внешняя агрессия дали режиму мощное оправдание для жесточайшего подавления любого инакомыслия, объявляя протестующих «пятой колонной» и «предателями». Возникает законный вопрос: неужели политики такого уровня не понимали этих очевидных вещей? Но почему же эта простая логика игнорируется снова и снова? Здесь уместно вспомнить предупреждение Зигмунда Фрейда: иллюзии отличаются от заблуждений тем, что они рождаются из наших желаний⁹. Желание быстро и малой кровью добиться смены неугодного режима породило иллюзию, что уставший народ едва ли не с радостью подхватит знамя свободы, получив поддержку с воздуха. Однако реальность, как известно, не обязана соответствовать нашим желаниям.
Иранский сценарий 2026 года по сути повторял ту же ошибку, что и Ирак в 2003 году, — ставку на то, что военная победа автоматически решит все политические вопросы. Но, как показал опыт Ирака, свержение диктатора — это лишь начало, а не конец пути. На этот раз Вашингтон, осознав риски, отказался от наземной фазы, что сделало крах режима ещё менее вероятным.
ГЛАВА 2. ВОЕННАЯ ПОБЕДА КАК ПОЛИТИЧЕСКАЯ ИЛЛЮЗИЯ
СРУБИТЬ ДЕРЕВО — НЕ ЗНАЧИТ ВЫКОРЧЕВАТЬ КОРНИ
Однажды я прочитал у Тургенева: «Срубить дерево легко, но выкорчевать пень — трудно». С тех пор эта фраза не выходит у меня из головы. Политики почему-то всегда забывают про корни. Они срубают крону, радуются, что дерево упало, и не замечают, что корни продолжают питать почву.
Трамп и Нетаниягу срубили аятоллу. В Израиле, и не только в Израиле, ликование, всеобщее чувство окончательной победы.
Я думаю о Змее Горыныче. Русские сказки знали правду: отрубишь одну голову — вырастут три. Не потому что змей магический. А потому что голова — всего лишь следствие. Причина — в ядовитой почве.
Трамп позже признал: «Мы убили аятоллу и заменили его более молодым и радикальным аятоллой». Он сказал это почти с удивлением. Будто не ожидал, что у дерева есть корни.
Срубить дерево — не значит очистить почву. А пока почва отравлена, на ней вырастет новое дерево. Может быть, более колючее. Может быть, более живучее. Но — с теми же ядовитыми плодами.
В Иране эта почва отравлена сорок лет. Её поливали ненавистью к еврейскому государству. Её удобряли мечети, школы, пропаганда. И теперь она — как Чернобыль. Внешне — трава зелёная. Но внутри — радиация. Срубить дерево — не очистить почву. А новая радиация даст новые мутации. И новые головы у Змея Горыныча будут ещё злее.
Можно уничтожить ракеты. Можно разбомбить ядерные объекты. Можно потопить флот. Но как выкорчевать корни? Как удалить из головы идею, которая стала смыслом существования?
Я вспоминаю историю. В 70-х годах прошлого века советские войска вошли в Афганистан. Они думали, что свергнут режим — и всё закончится. Но идеология оказалась сильнее. И через десять лет они ушли ни с чем. Афганцы не сдались. Они воевали на своей земле.
В Иране цель другая. Там не просто хотят выжить. Там хотят уничтожить Израиль. Это не тактика. Это стратегия. Это идея, которая переживёт любого аятоллу.
Я спрашиваю себя: как выкорчевать идею? Бомбами — нельзя. Блокадой — нельзя. Убийством лидеров — нельзя. Можно ли выкорчевать идею, предложив альтернативу? Возможно. Но для этого нужно время. Много времени. И доверие. А доверия нет. И не будет. Потому что на Ближнем Востоке помнят всё. Каждое обещание, которое не выполнили.
Трамп обещал протестующим: «Мы придём к вам на помощь». Курдам обещал оружие. Оппозиции — поддержку. А затем подписал меморандум с тем же режимом. И сказал: «Мы ничего не сделали для протестующих в Иране».
Это признание. Признание, что корни остались. Что дерево будет расти. И что через пять лет мы увидим новые головы у Змея Горыныча. Только они будут злее и с большими возможностями.
А оппозицию, которая поверила Трампу, — предали. Оставили на растерзание тому самому режиму, который обещали уничтожить.
ВОЕННАЯ ПОБЕДА — ЭТО НЕ ПОЛИТИЧЕСКИЙ РЕЗУЛЬТАТ
Военные удары были впечатляющими. Это факт. Тринадцатитонные бомбы. Ослеплённая ПВО. Флот на дне. Командные центры — в руинах. С военной точки зрения — триумф.
Но я слышу слово «победа» и слышу в нём фальшь. Потому что после всех этих ударов — Трамп сел за стол переговоров с тем же режимом. С тем самым, который он обещал уничтожить. С тем, который он называл «террористическим». С тем, который — по его словам — должен был пасть.
И они подписали меморандум. В нём нет ни слова о смене режима. Ни слова о капитуляции. Только технические детали: пролив открыт, блокада снята, 60 дней на переговоры.
Огромная военная машина, потратившая миллиарды долларов, уничтожившая флот и ракеты, — и в итоге просто вернула статус-кво. Только теперь режим легитимирован международным соглашением. Он стал сильнее. Потому что его признали.
У Ирана нет ядерного оружия. Он только стремится к нему. И сделка Трампа — не остановка. Это возможная отсрочка. Потому что пока есть ненависть к Израилю — ядерная программа будет тлеть. Её можно замедлить. Но не остановить.
ПРОКСИ, КОТОРЫЕ ИСЧЕЗЛИ ИЗ СОГЛАШЕНИЯ
В меморандуме нет ни слова о прокси. Это не случайность, не пробел — это сознательное исключение.
Иранское полуофициальное агентство Mehr прямо заявило: ракетная программа Ирана и его поддержка региональных прокси были «исключены из повестки переговоров» и «не являются частью соглашения». ABC News подтверждает: в последнем, 14-м пункте иранского плана сказано, что поддержка прокси была «окончательно удалена из повестки дня».
Вице-президент США Джей Ди Вэнс утверждал, что меморандум «подразумевает» прекращение поддержки прокси. Но в тексте этого нет. «Подразумевает» — не значит «обязывает».
Получается, что «Хизбалла», ХАМАС и хуситы — те самые группировки, которые десятилетиями были продолжением иранской политики и прямой угрозой Израилю, — в меморандуме выведены за скобки.
Трамп в феврале обещал: «Мы гарантируем, что иранский режим не сможет продолжать вооружать, финансировать и руководить террористическими армиями за пределами своих границ». А в июне подписал документ, где эта тема даже не упоминается.
Консервативные критики Трампа не скрывают возмущения. Уилл Чемберлен написал: «Текст даёт Ирану огромные немедленные финансовые выгоды и защиту для «Хизбаллы» в обмен на открытие пролива — и больше ничего». Сенатор Джон Корнин заметил: «Теперь у Ирана будут сотни миллионов долларов, чтобы поддерживать свои террористические прокси».
ЯДЕРНЫЙ ЧЕМОДАНЧИК, КОТОРЫЙ ИСКАЛИ И НАШЛИ
А теперь — о самом курьёзном эпизоде всей этой истории. О ядерном уране.
С самого начала Трамп требовал, чтобы уран вывезли из страны. Иран категорически отказался.
И вот здесь начинается самое интересное. В какой-то момент выяснилось, что никто точно не знает, где эти 440 килограммов урана. В апреле 2026 года МАГАТЭ официально заявило, что не знает местоположение запасов. Генеральный директор Рафаэль Гросси подтвердил, что после ударов по ядерным объектам местонахождение материала остаётся неподтверждённым.
Ситуация дошла до того, что, по данным разведки, Иран намеренно обрушил туннели и заминировал входы, чтобы предотвратить возможную операцию США по изъятию урана. Уран как будто испарился. Начинаются переговоры, стороны что-то обсуждают, а главный вопрос — как в песне Высоцкого: «Где деньги, Зин?» Только вместо денег — обогащённый уран.
Потом он, конечно, объявился. Неизвестно, каким чудом. И сразу начался торг.
Трамп требовал: «Отдайте чемоданчик!» Иран в ответ: «Нет, мы сами разбавим». И в итоге — компромисс на 60 дней. Разбавим, но не сейчас. И не факт, что до конца. И не факт, что вывезем.
Подписанное соглашение по этому вопросу гласит лишь то, что уран будет «адекватно рассмотрен». Минимальное требование — «разбавление» (downblending) на месте под наблюдением МАГАТЭ. Технические детали вынесены на те самые 60 дней. То есть стороны договорились, что они договорятся позже.
Американские чиновники пытались представить это как победу. Но иранские источники подчеркивали, что уран останется в Иране. Как заметил один из экспертов, соглашение «не требует от Ирана немедленного демонтажа ядерной программы».
Сам Трамп, как будто осознавая нелепость ситуации, заявил: «Можно сказать: "Зачем вы вообще беспокоитесь?" потому что это не очень ценно… Психологически мы хотим его получить». Он фактически признал, что уран — это скорее символ, чем реальная угроза.
ИРАН СЧИТАЕТ СЕБЯ ПОБЕДИТЕЛЕМ. И У НЕГО ЕСТЬ ОСНОВАНИЯ
Глава МИД Ирана Аббас Аракчи заявил прямо: «Мы победили в этой войне. Исламская Республика Иран вышла из нее победителем. Это не преувеличение». Официальный представитель Ирана Эсмаил Багаи добавил: «Иран победил две ядерные державы». Даже лидер «Хизбаллы» Наим Касем назвал соглашение победой иранского народа.
Они не просто так это говорят. Посмотрим, что получил Иран.
Деньги, которые меняют всё. Санкции снимаются. Нефтяные санкции отменяются немедленно. Размораживаются иранские активы — по некоторым данным, $24 млрд. Кроме того, создаётся фонд восстановления на сумму не менее $300 млрд. У Ирана будут деньги. Много денег. Он даже не мечтал о таком.
Пролив как рычаг. Идея взимать плату за проход танкеров через Ормузский пролив обсуждалась. Иран уже взимал от 1,5 до 2 миллионов долларов с каждого судна. В рамках меморандума он согласился не взимать эти сборы в течение 60 дней. Но что будет через 60 дней? Вопрос остаётся открытым. Пролив — это рычаг, который он не выпустил из рук.
Военный потенциал: не уничтожен, а восстановлен. Американская разведка признала: Иран уже восстановил примерно 75% довоенного арсенала. Он быстро наращивает военный потенциал. По данным CNN, Иран восстановил 100% своих возможностей по нанесению ударов беспилотниками. А теперь у него будут деньги, чтобы восстановить всё остальное — но уже на более высоком технологическом уровне.
Союзники: Россия и Китай. Россия и Китай помогали формировать это соглашение. Иран получает военную помощь от своих стратегических союзников. Россия делится разведданными, технологиями беспилотников. Китай — высокотехнологичный гигант. Иран не один.
Прокси живы. «Хизбалла», ХАМАС, хуситы — все они живы. Иран будет им помогать. У него теперь есть деньги, чтобы вооружать, финансировать и руководить ими. Именно то, что Трамп обещал прекратить в феврале.
БУДУЩАЯ УГРОЗА ИЗРАИЛЮ: ДАЖЕ БЕЗ ЯДЕРНОЙ БОМБЫ
Здесь я хочу остановиться отдельно. Потому что это — самое важное.
Иран не получит ядерную бомбу завтра. Возможно, он не получит её и через год. Но это не имеет значения. Потому что Иран и без ядерного оружия представляет собой экзистенциальную угрозу для Израиля.
Во-первых, ракетный потенциал. У Ирана есть баллистические ракеты, способные достичь Израиля. Он их полностью не уничтожил. Он их восстановит. И он восстановит их на более высоком технологическом уровне.
Во-вторых, прокси. «Хизбалла» выпустила 7 500 ракет по Израилю с марта 2026 года. ХАМАС продолжает отвергать призывы к разоружению. Хуситы наносят удары по Израилю и блокируют израильское судоходство в Красном море. Иранские прокси-силы — это не просто союзники. Это — продолжение иранской армии. И они остаются.
В-третьих, идеология. Иран хочет уничтожить Израиль. Это не риторика. Это стратегия. Это смысл существования режима. И эту идеологию не уничтожили бомбы. Её не уничтожил меморандум. Она жива. И она будет жить.
В-четвертых, деньги. У Ирана будут сотни миллиардов долларов. Часть из них пойдёт на восстановление экономики. Но часть — на ракеты. Часть — на прокси. Часть — на ядерную программу.
В-пятых, союзники. Россия и Китай не оставят Иран.
Израильские эксперты уже предупреждают: режим Ирана, его ракеты и ядерная программа остаются в игре, а его прокси перестраиваются. Израиль оказался отстранён от американо-иранских переговоров. И сделка Трампа обнажает пределы стратегии Нетаниягу.
ГЛАВА 3. ИГРА АНАЛИТИКОВ: ПОЧЕМУ КОМАНДА ИРАНА ПЕРЕИГРАЛА БЕЛЫЙ ДОМ
В первых двух главах я разобрал стратегические просчеты. Но остался один вопрос, который многое объясняет.
За любым лидером такого уровня стоит команда. У Трампа — советники, аналитики, разведка. У Ирана — тоже. Если стратегия провалилась, значит, кто-то просчитался. Но кто именно? И почему?
Ответ на этот вопрос требует отдельной главы. Потому что он выводит за рамки тактических ошибок — к системному сравнению двух подходов к управлению, анализу и принятию решений.
КОМАНДА ТРАМПА: КАК КУЛЬТ ЛИЧНОСТИ УБИЛ ЭКСПЕРТИЗУ
Начну с американской стороны. У Трампа были аналитики. Были эксперты по Ирану. Была разведка. Но они оказались бесполезны — не потому что были плохими, а потому что их систематически отстраняли от принятия решений.
В 2025 году Трамп провёл масштабную чистку Совета национальной безопасности. Штат СНБ сократили с примерно 200 человек до менее чем 100, а по некоторым оценкам — до 25-30 профильных специалистов. Уволили всех экспертов по Ирану, которые участвовали в разработке предыдущей ядерной сделки. Бывший советник Обамы Бен Родс прямо заявил: Трамп повторяет ошибки, которые его команда когда-то пыталась избежать.
Вместо профессиональной экспертизы — культ личности. Окружение Трампа относилось к нему с почти суеверной верой в его инстинкты. Его сравнивали с «калейдоскопической фигурой» и «силой истории». Один из бывших советников назвал его «наполеоновским воплощением духа времени».
И здесь я не могу удержаться от одной мысли. Есть древняя заповедь: «Не сотвори себе кумира». Окружение Трампа, похоже, эту заповедь забыло. А ведь она не случайно оказалась второй по счёту. Кумиры опасны тем, что они перестают слышать голос разума. Вместо советников — льстецы. Вместо анализа — интуиция. Вместо стратегии — иллюзия.
Господа хорошие, читайте Библию, хотя бы так же усердно, как евреи читают Талмуд. Возможно, тогда бы вы не создали кумира из человека, который сам оказался заложником своих иллюзий.
Результат этого культа был предсказуем. Директор ЦРУ Джон Рэтклифф и госсекретарь Марко Рубио выражали сомнения в готовности Ирана выполнять условия сделки. Военные аналитики предупреждали, что Иран перекроет Ормузский пролив. Но все эти предупреждения были проигнорированы. Когда советники пытались возражать, Трамп отвечал им: «Я президент, а вы нет». В его системе координат не было места для системных возражений.
Решающую роль сыграла презентация Нетаниягу, который убедил Трампа, что Иран «созрел для смены режима». Израильская разведка пообещала спровоцировать внутреннее восстание — и, как выяснилось, это была ложь. Но Трамп поверил. Потому что хотел поверить.
КОМАНДА ИРАНА: ХОЛОДНЫЙ РАСЧЁТ И ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ ОРУЖИЕ
Теперь посмотрим на другую сторону.
Иранская команда действовала иначе. Она не полагалась на интуицию и не создавала кумиров. Она анализировала, просчитывала и использовала слабости противника.
Самый яркий пример — использование психологов. По данным Drop Site News, иранская переговорная группа привлекла двух старших психологов для анализа поведения Трампа и выработки оптимальных формулировок сообщений. Официальный иранский чиновник заявил: «Мы привлекли двух старших психологов в переговорный совет, чтобы мы могли формировать сообщения для президента Трампа с точки зрения управления тем, что мы считаем психопатическими паттернами поведения».
Это не шутка. Иранцы не просто вели переговоры — они анализировали психику своего визави. Они изучали его публичные выступления, его реакции, его слабости. И на основе этого анализа выстраивали свою стратегию.
Что они увидели? Человека, который одержим своим имиджем. Который боится выглядеть слабым. Который принимает решения импульсивно, под влиянием эмоций. Который не слушает советников. Который хочет «сделку» любой ценой, чтобы объявить о победе.
И они использовали это против него.
КАК ИРАН ПЕРЕИГРАЛ ТРАМПА
Иранцы понимали: для Трампа главное — личный имидж и экономика. Они нанесли удар туда, где было больнее всего — перекрыли Ормузский пролив, вызвав глобальный энергетический кризис. Это ударило по карману американских избирателей и по рейтингу Трампа перед промежуточными выборами.
Трамп угрожал «карой небесной». Он говорил, что «сотрёт Иран с лица земли», «разбомбит в каменный век», «разнесёт их к чертям». Но иранцы не поверили. Они знали: это блеф. Потому что настоящий удар — тот, который может стоить ему выборов, — он не нанесёт.
И они оказались правы. Как только Иран согласился на переговоры, Трамп немедленно свернул риторику и заключил сделку. «Кара небесная» так и не состоялась.
Иранские официальные лица открыто высмеивали эти угрозы, заявляя, что если бы они были эффективны, то «мы бы не оказались в сегодняшней отчаянной ситуации». Это было воспринято как панический свисток политической машины, у которой заканчивается время.
ФИНАЛ
В стратегическом плане Иран вышел из этого конфликта победителем. Он получил деньги, сохранил прокси, восстановит военный потенциал и укрепил союзы. Он не свергнут. Он не капитулировал. Он выжил. И он стал сильнее.
Трамп говорил о победе. Но победа в войне, которая не изменила политическую реальность, — это пиррова победа. Иран же одержал настоящую победу — потому что получил ресурсы, сохранил прокси и укрепил свою идеологию.
Выкорчевать её бомбами нельзя. Её можно только заменить. Но кто это сделает? И чем?
Я не знаю ответа. Возможно, его нет. Возможно, конфликт будет длиться ещё сто лет. Но я знаю одно: пока корни живы — дерево будет расти. И новые головы у Змея Горыныча будут ещё злее.
Сегодня мы видим то, что хотим видеть, а не то, что есть на самом деле. Тактические сделки закладывают фундамент завтрашних стратегических проблем. Иран получил деньги, время и легитимность. Вопрос не в том, захочет ли он использовать это против Израиля. Вопрос в том, когда.
ПОСЛЕСЛОВИЕ
Цель этого послесловия — не подвести итог, а поставить вопросы, которые остались за рамками основного анализа. Иранский кризис не завершён. Итоги подводить рано. Но критически разобраться в просчетах — своевременно.
Вопрос №1. Имела ли эта ВО простое решение? — Нет. Иранский кризис — клубок проблем, накапливавшихся десятилетиями. Нет одной точки, нажав на которую, можно было бы всё решить.
Вопрос №2. Были ли основания откладывать ВО? — За: Иран приближался к ядерному порогу, а протесты в стране достигали пика. Против: не было союзника на земле, существовал риск затяжного конфликта и экономического коллапса. Трамп выбрал удар. Было ли это правильно — вопрос открытый.
Роль личности. Трамп действует быстро, решительно, но часто импульсивно. Как сказал Ларошфуко: «Наши недостатки есть продолжение наших достоинств». Его решительность — сила, но она же становится слабостью, когда речь идёт о долгосрочных стратегических последствиях. Нетаниягу убедил Трампа начать войну, пообещав внутреннее восстание, которого не произошло. Был ли он манипулятором? Или искренне верил в свою правоту? Скорее всего, и то, и другое.
Были ли объективные причины просчетов? — Да. Сложность иранской системы, непредсказуемость оппозиции, недостаток информации. Это не оправдание, но констатация того, что в таких операциях всегда остаётся место для неопределённости.
Стратегические последствия. Мы можем лишь предполагать. Если на Ближнем Востоке возникнет долгосрочная стабильность на 50 лет — Трампу поставят золотой памятник. Если это лишь временное затишье на 5-10 лет — он сможет сказать: «Я хоть попытался». Каким будет итог — мы не знаем. В этой формуле слишком много неизвестных.
Я часто задаю себе вопрос: до чего хрупок мир, если перекрытие одного канала на огромной планете Земля приводит к экономическому коллапсу? Может быть, эта история заставит нас задуматься над этим.
Акела промахнулся? Вопрос повис в воздухе. Но одно ясно точно: даже если он попал в цель, осколки разлетелись так, что мы ещё долго будем их собирать. А если промахнулся — мир узнает об этом не сразу. И когда узнает, будет уже поздно.
ИСТОЧНИКИ И ПРИМЕЧАНИЯ
¹ Дональд Трамп, Truth Social, 2 января 2026 года.
² Дональд Трамп, Truth Social, 13 января 2026 года.
³ Дональд Трамп, выступление на военной базе, 14 февраля 2026 года.
⁴ Дональд Трамп, видеообращение о начале военной операции, 28 февраля 2026 года.
⁵ Биньямин Нетаниягу, пресс-конференция, 16 июня 2026 года.
⁶ Заявление президента Трампа об отказе от наземной операции, март 2026 года.
⁷ Дональд Трамп, пресс-конференция, март 2026 года.
⁸ Георг Вильгельм Фридрих Гегель. «Философия истории».
⁹ Зигмунд Фрейд. «Будущее одной иллюзии» (1927).
Автор – советский, российский и израильский кинорежиссер, продюсер и публицист
