Многое изменилось в мире искусства с благословения Пины Бауш
Инна ШЕЙХАТОВИЧ
Фото Сергея Демянчука
Пина Бауш. Имя-религия. Магнит. Эпатаж. Непостижимая формула вызывающего успеха. Первоисточник серьезного маршрута современной жизни танца. Точнее — доказательство его, танца, безграничности. Как два самых обычных слова, поставленных рядом, начинают звучать иначе и обозначать нечто принципиально иное, так два жеста, два движения, объединенных энергией и мыслью, становятся подчас откровением.
Пина Бауш – ребус. Она ушла, ее нет – и она звучит и движется. Лучше всех ее, на мой взгляд, понял Вим Вендерс, соединивший эфир кинематографа с пряным цветением этого вуппертальского плюща. «Гвоздики» действо, которое нам как раз сейчас преподносят актеры-танцовщики «Танцтеатра» из Вупперталя, существует на свете уже тридцать семь лет. В этот спектакль- ребус входишь, взлетаешь – и понимаешь, что огромное число виденного, оцененного, даже успевшего стать классикой, берет начало с нее, этой строгой и горячей тевтонки. Мы уже знаем, пережили Уильяма Форсайта, Мац-Эка, Эйфмана, Охада Нагарина и многих других. Для нас при просмотре того или иного творения привычно шептать:
«Видели. Знаем. Ясно».
Пина Бауш – начало, первый день, чуть-чуть Библия. Я не буду клясться, что ее разобрали на цитаты- но влияние, основа, дух, попытки ниспровегнуть явно читаются. Так, будучи лишенными возможности читать Джаймса Джойса, интеллектуалы свысока бросают «он – ничего особенного, знавали мы и покруче», хотя на самом все это «покруче» вышло из Джойса. Все, сделанное после него в «потоке сознания» вторично…
… Ковер из гвоздик. Их море, тысячи. В роскошных гвоздичных джунглях нарядно одетые дамы и мужчины рассаживаются с комфортом. Стулья они принесли с собой. Все медленно, расслабленно. Потом следуют несколько рассеянных походов в зал, чтобы выбрать зрителей для неведомого эксперимента. Эксперимент вроде не случается, но мы заинтригованы. Последуют переодевания мужчин в женские платья, экзерсисы на столе, на скамейках, с картонными коробками и опять на столах (роль разной мебели очень велика в этом спектакле-садике).
Грозный начальник будет проверять паспорта, а другой не менее грозный отгонять группу пестреньких фигурантов прочь с авансцены. В одном из эпизодов рассыпающегося, как колода карт, спектакля нам покажут живых собак – и людей, изображающих собак, и человека, играющего-показывающего обезьяну с ее прыжками и ужимками.
Здесь будут резать лук – и окунать в горку нарезанного лицо, кричать в микрофон и без, общаться на языке авгуров, злиться и радоваться. Бродить с аккордеоном, который не заиграет. Музыкальный батут будет отбрасывать из джаза в чистый романтический хрусталь. Шаги и поддержки, созданные Бауш, это ее неповторимое факсимиле. Ее открытие. Артисты действуют истово, они поглощены театром-танцем так, как всем бы нам быть увлеченными и поглощенными нашей жизнью, работой. Их улыбки, их юмор, их энергия – чудотворны. Никакая фантазия (или – наоборот- очень полифоничная и всеохватная!) не свяжет сюжеты и видения «Гвоздик» в целостное полотно.
Были моменты, которые казались логичным финалом, даже хотелось завершения, но потом все рождалось снова. И длилось. И я не стану обманывать се6я и вас, и говорить, что спектакль безгранично захватил. И умильные восторги, и бряцающие комплименты пусты и бездумны. Пишущим и думающим об искусстве, о танце жить клишированными понятиями не пристало.
Мы смотрим в своем тель- авивском пространстве явление великое и неоднозначное. Мы посещаем музей, который стоит нашего пристального внимания. Та знаменитая проходка, с движениями рук и колдовским ритмом, которую на весь мир процитировал Вендерс, прошьет сцену и воображение. Примагнитит. Я тут вспомнила свое первое, самое сильное впечатление от искусства Пины Бауш — ее «Танец дождя». Головокружение, как от поцелуя на высоте. Тридцать семь лет – большой срок. Многое изменилось в мире. В искусстве. И многое изменилось благодаря и с благословения Пины Бауш.
И еще я поняла, что важнее всего и всех твой собственный путь. Не повторы и цитаты. Не страх показаться вне тенденции, вне моды. Уникальность –то, то нам дано. Правда, всегда правда, личное свершение и личная оценка – вот чистое золото. И это тоже помогает научиться небожительница, гостья из дня сегодняшнего Пина Бауш.
Театр танца Пины Бауш. «Гвоздики»
Хореография: Пина Бауш
Дизайн сцены: Питер Пабст
Дизайн костюмов: Марион Цито
Либретто: Раймунд Ходж
Музыкальный редактор: Маттиас Буркерт
Оставшиеся представления в Оперном театре Тель-Авива:
19 октября, суббота, 20:00
21 октября, понедельник, 20:00
22 октября, вторник, 20:00
23 октября, среда, 20:00
Заказ билетов в кассе «Браво»
