Сегодня исполняется 30 лет с момента моего возвращения домой, в Иерусалим…
Декабрь 1990 года. Канун рождества.
Я пересмотрел кино Германа "Мой друг Иван Лапшин". Если рассказывать о своей жизни — это нужно штрихами. Черно-белыми кадрами. Проверчивая пленку… Как у Германа.
По фильмам Германа нужно учиться снимать кино. И, вообще, — это пособие для изучения времени. Язык Германа выходит за рамки кино.
Когда-то меня потряс фильм "Проверка на дорогах". Потом другие фильмы режиссера.
И я прощался со страной под Германа. На следующий день мы замыкали трансцедентальный круг, возвращаясь через Варшаву, через Польшу, где 300 лет до 1939-го года находились в гостях мои предки, домой — в Иерусалим.
"Соберу вас отовсюду — и верну на обещанную мной праотцам землю"…
Уже в поезде, по дороге в Варшаву вспоминал фильм. И записал на клочке бумаги, в свете мелькавших в окне фонарей:
"Отмечен декабрем
Застывший кинокадр:
Авто под фонарем
Скрипит "Труа, кеатр".
О, как бы я хотел
Прожить кино такое.
Мельканье глаз и тел,
Минута до запоя,
На серой мостовой
Прожеванная пища.
И все. Господь с тобой.
Так лучше. Выше. Чище.
Сипение машин,
На серых стенах — сперма.
Мой друг — Иван Лапшин.
И с ним киношник Герман.
Средь дат, эпох и вех
Мелькнет палач усатый.
Прощай, двадцатый век,
Прощай, мой век двадцатый.
Как стих ты сочинен
Штришком, единым махом,
И кем-то начинен
Дорожной пылью,прахом.
Цветет степной ковыль,
Уже не до потерь нам,
Зане снимает фильм
Российский гений Герман.
Это были мои последние стихи, написанные в СССР.
