Новые стихи нашего постоянного автора, Марка Эпельзафта, о войне против Украины, войдут в его вторую книгу "Грядет последняя свобода", выходящую в США, в издательстве "Либерти"
Поэт Дмитрий Бобышев, один из любимцев Анны Ахматовой и один из волшебной четверки, которую сама Ахматова называла "Волшебный купол" написал в аннотации к новой книге Марка:
"Марк Эпельзафт — поэт и воитель с гитарой. Его оружие — письменное и певчее слово, имеет образцом песни Высоцкого и Окуджавы. Оно далеко разносится, тон его верен, потому что оно за справедливость".
Предлагаем вашему вниманию подборку стихов Эпельзафта о войне в Украине 2015-2022 года.
КОЛОКОЛ В БУЧЕ
С холмов Иудеи я Киева зрил холмы.
И правнуков псов, натасканных на людей.
Их предки бросались на человека в ямах тюрьмы,
За проволокой колючей. Без всяких затей.
Я взгляд их выдерживал. Его я хочу забыть.
Забыть о сожженной коже. О брёхе псов.
Хочу за победу с друзьями чашу испить.
И песни им петь под гул степей и лесов.
Моя монограмма на кружке пивной видна.
Как знак чистой совести. Бога и чести знак.
Но где та пивная? Повсюду идёт война.
И больше не выпить. И больше не спеть никак.
Висит моя тень на дома желтой стене.
Подписана сделка. Дома сровняют с землёй.
Бьёт колокол в Буче. Бьет колокол в Ирпене.
Багровое небо плачет красной золой
МЕШКИ
По лубянским блуждал коридорам я и подвалам,
Где лампы дневного света всегда зажжены.
И увидел вдруг свалку мешков — их было навалом.
Миллионы мешков от стены до стены.
Увидал я для ружей мешки, для военной формы.
Для техники, ждущей маневров в неведомом уголке
Под Харьковом… Далёко сиял Фавор мой.
И порядковый номер проступал на каждом мешке.
На каждом мешке надписано чье-то имя.
Семь миллионов мешков в два метра длиной.
И мордочка гнома высвечивалась над ними,
И ещё указатели в мир иной.
Свой мешок разглядел я, надел на себя без спешки.
Чтоб не дать радиации проникнуть внутрь меня.
А война с утра начинается ходом пешки.
И всадник на букву "Г" седлает коня.
***
Уже война идет повсюду.
От переправ до переправ.
Лежат в подвалах трупов груды.
И боль — вторая наша явь.
На улицах блуждают тени.
Над головой кромешный ад —
Вторгаясь призраками в чтенье
Убийцы — нелюди летят.
Прощайте все, кто распрощались,
Кто вырвался из западни.
Во дни разлук, во дни печали
Мы на Земле совсем одни.
Нам из-под ног повыбьют почву.
И — на войне, как на войне —
Мы ожидаем смерть, как почту
В распятой выжженной стране.
Но в этом городе, как в поле,
Алеют розы цвета ран.
Ещё слезами нашей боли
Умоется в Москве тиран.
Дух крепок. Утро. Полшестого.
Слова:"Победа. Жить и Сметь" —
В сиянье часа золотого
Читает в нас Свобода — Смерть".
САМОЛЕТ
Вновь пожарища в небе
Средь сплошных муляжей.
От Москвы до Энтеббе
Ночи длинных ножей.
Черных воронов стая
Вьётся мертвой петлёй
В облаках пролетая
Над могильной землёй.
И совсем не впервые,
Словно время — назад,
По-над Киевом — Вием
Эти птицы летят.
Но где смерти "бессмертье",
Где плакатный народ,
По-над падалью мерзкой
Вознесись, самолёт
И задай-ка им перца,
Пока ясная высь.
И в подобие сердца
Словно ястреб вонзись.
В УКРАИНЕ ГРОЗА
В Украине гроза, по Одессе не ходят трамваи.
И с билетиком, мокрым от первой же капли дождя
Я иду по Земле и на что-то еще уповаю.
От чего я бегу и к чему прихожу, уходя?
И лакая, плывёт вся Европа огромным матрасом.
То ли пьянство свободы, то ли где-то расставлен капкан.
И в домах пьют вино. И в садах наслаждаются мясом.
С белых яблонь да в дым, как сказал возлюбивший Дункан.
Цирк уехал давно. Но абсурдны на стенах афиши.
Буквы. Буквы. Футбол. В местном оперном сотый спектакль.
Мир заставлен киосками. Дождь барабанит по крыше.
То ли небо «кап-кап», то ли сердце и время «тик-так».
Я иду далеко вглубь здоровой страны по дорогам.
И не алчное солнце меня иссушает до дна,
Но гнилые базары, но сраженье меж злом и меж Богом,
Где победа одна и цена за победу — одна.
В Украине гроза, по Одессе не ходят трамваи.
И с билетиком, мокрым от первой же капли дождя
Я иду по Земле и на что-то еще уповаю
От чего я бегу и к чему прихожу, уходя?
* * *
«Вороньей шубою на вешалке висеть»
Осип Мандельштам
Еще на баранов взирает тиран сквозь экран,
Кивком одобряя в едином порыве слиянье,
Но время на стрёме: в садах кровоточащих ран
людских прорастают отечество, правда, сиянье.
О, если бы только победы — но сразу же, вмиг.
Давно уж та ночь не тиха — до рассвета грохочет —
Огромна, страшна, что Господь, сокрывающий лик.
И люди — убийцы вкрапленьем во тьму этой ночи.
Наощупь, на шепот прорвемся — где свет вековой,
Сверхтвердым безмолвьем по горло насытившись в хоре…
Но капельки крови на куртке видны меховой,
И шубы вороньи, как прежде, висят в коридоре
Солдатам армии Украины
Не знаю, брат, чужого горя я,
Твой взгляд так строг и так наивен…
Еще звенят Карпат предгорья.
И над Полтавой — первый ливень.
А ночь, нагла, зияет в раме нам
Незанавешенной оконной…
Кому убитым быть и раненным
В той подлой бойне незаконной?
Вас искушают полуправдами,
Но искушенным тем не верьте:
Идут с востока грузы с «Градами»,
А рядом пляшут тени смерти
Трещат знамена обветшалые,
Стреляют снайперши-Катюши.
Латают лекаря усталые
Войной исколотые души.
Гремят раскатами орудия,
Рыдает мать над похоронкой.
А смерть лопатою орудует,
А смерть — она поет негромко.
Лишенья выпали такие вам,
Майдана новое арбатство.
Но ангелы парят над Киевом:
Свобода, Мужество и Братство.
