… чем вместе с кем попало
Инна СТЕССЕЛЬ
Жительница израильского севера Рая начала беседу с упрека:
— В последнее время в вашей рубрике часто выступают с нападками на женщин одинокие мужчины разного возраста. Они, мол, не могут найти себе пару, потому что с кем ни познакомишься, все бездуховные, расчетливые, ищущие только выгоду. Даже молодые женщины заражены алчностью. У меня от этой клеветы и несправедливости душу переворачивает! Как вы это выслушиваете? Почему не попросите "оценщиков" охарактеризовать самих себя? Они-то каковы? Что думают о своих мужских и душевных качествах?
— Вы неправы, — возразила я, — обязательно задаю эти вопросы. Правда, ответов не получаю. Мужчины, как правило, не способны к критике, когда дело касается их. Впрочем, критику никто не любит…
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
— В том-то и суть, что они позволяют себе отзываться о женщинах высокомерно и неуважительно, а себя мнят джентльменами, тонкими натурами, интеллигентами, — негодовала Рая. — Как можно найти общий язык при таком перекосе в мужской самооценке?
— Рая, не думаю, что есть смысл говорить обобщенно о женщинах или мужчинах, — заметила я. — У каждого человека свой опыт взаимоотношений, свои требования к партнеру. Всех стричь под одну гребенку невозможно.
— Но они же нас "стригут", обобщают! А рубрика эти обобщения печатает! — не успокаивалась моя собеседница. — Я, например, ни разу не читала уничижительной характеристики женщин в адрес мужчин! Могут пожаловаться на то, что перевелись настоящие мужики, но не более того. Не обвиняют во всех смертных грехах. А уж нам есть, что порассказать о "сильном поле" Я, например, имею приличный опыт по части знакомств, могла бы много чего припомнить. Но я же этого не делаю! Вернее, не делала до сегодняшнего дня. А сегодня решила поделиться описанием своего последнего "романа". Убеждена, что в портрете моего кавалера многие узнают своих знакомцев.
— Рая, это в отместку мужчинам за их высказывания? По принципу "око за око"?
— Нет, не только. Рассказать об этом эпизоде из моей жизни я хочу еще и потому, что нам, незамужним, не очень молодым женщинам доброжелатели часто советуют: "Нужно быть снисходительней, ведь давно не девочка, замужем побывала, знаешь, что идеала нет. Усмири гордыню, иначе так и останешься одна". В этих нравоучениях есть своя логика – мол, бери, что дают, или сиди голодная. Вот я и решила прислушаться к умным рекомендациям, быть снисходительной, не сидеть "голодной".
Рая сделала паузу, видимо, что-то вспомнив. Я прервала молчание:
— И что же вышло из вашего решения?
— Ничего хорошего! — в сердцах воскликнула она. — Одно унижение! Точнее, самоунижение! Пошла на сделку с собой и получила по заслугам.
— Что вы подразумеваете под сделкой?
— А то, что мужчина, с которым я встречалась последние полгода, мне не понравился с первого взгляда. В таких случаях я обычно под каким-то предлогом быстренько ретируюсь. Но на этот раз было по-другому. Я держала в памяти, что давно одна, и лет мне много, и хвост из поклонников за мной не тянется… В общем, целенаправленно настраивала себя на серьезное общение. Мужчина, как мне показалось, тоже был заинтересован в знакомстве. Ну, что поделаешь, не очаровывает ни харизмой, ни интеллектом, но не в моем положении крутить носом. Мужчина оказался разговорчивым. С увлечением рассказывал о том, каким влиятельным человеком был в доизраильской жизни, что его бизнес входил в числе самых крутых в городе, к нему за советом обращались члены муниципалитета.
— Конечно, — говорил он, — такой человек, как я, и в Израиле не потерялся, кое-чего я здесь добился, но это не идет ни в какое сравнение с моим прежним статусом.
Повествование о прежнем статусе повторилось и на втором свидании. И на следующем… В разных вариациях он возвращался к утраченным благам, деньгам, влиянию каждую нашу встречу.
Как-то я неосторожно заметила:
— Конечно, начинать в новой стране с нуля трудно. И вы молодец, что преуспели.
Я не предполагала, что вывожу его на самую острую тему, у которой просто не может быть конца! Оказывается, ключевую роль во всех его бедах сыграла бывшая жена! Таким образом, мои надежды на то, что эпопея о прошлом исчерпается, и мы побеседуем о чем-то более актуальном, растаяли как весенний снег. Теперь он, захлебываясь от ярости, рассказывал, как коварная жена обобрала его. Как при разводе наняла ушлого адвоката, и фирма, которую он сделал процветающей, благодаря своим способностям, предприимчивости, оборотистости, перешла в ее руки. Он и не подозревал, что жена такая хитрая, подлая, обладает бандитской хваткой…
Похоже, мой приятель испытывал потребность вновь и вновь бередить старые раны. Тем более что нашел во мне безропотного терпеливого слушателя. Я, бывало, пыталась заговаривать о чем-то другом, но он тут же перебивал и продолжал свои излияния. Интересны мне они или нет, значения не имело. Главное, он выговаривался. И всякий раз вновь пытался постичь, как при его проницательности и знании людей мог так опростоволоситься. Договаривался до того, что не обошлось без гипноза, — мол, бывшая жена увлекалась мистикой, эзотерикой и вполне могла привлечь какого-нибудь "мага"… И все это я выслушивала молча, как кошка. Забывал ли он, что без конца повторяет одно и то же, или находился в непреходящем потрясении от пережитого десять лет назад? Не знаю. Да и какая разница, я-то уже ни слышать, ни видеть его не могла. Буквально изнемогала от скуки, раздражения, обиды на саму себя, неспособную закончить эту историю. Особенно бесило меня его бахвальство! Но я упорно уговаривала себя, что все мужчины в той или иной мере Хлестаковы, выдумывают о себе сказки, и с этим можно мириться, закрыть если не уши, то глаза. Что я и делала. Закрывать глаза приходилось и на многое другое. Например, на муки при расставании с деньгами. Даже самая незначительная трата вызывала у него взрыв мозга. Момент расчета за кофе с пирожными был поистине нашим обоюдным страданием. Он так расстраивался, так морщил лоб, столько раз перепроверял счет, что мне было стыдно перед официанткой. Тем не менее я упорно продолжала вести с собой терапевтические монологи: "В конце концов, педантизм и умение ценить деньги не самые плохие качества. А щедрый принц на белом коне мне по закону этой жизни не положен".
То, что в арсенал ухаживаний моего приятеля не входили ни цветы, ни маленькие подарки, ни посещение концертов, было само собой разумеющимся. Он называл такие траты "порочным транжирством". Что ж, цветы я могу сама себе купить и на концерт пойду с подругой, но когда мужчина приходит к женщине на обед, не считая нужным принести, как знак внимания, даже коробку конфет, это по моим понятиям оскорбительно. Как и то, что, выходя из автобуса, он не подает руку. Может быть, для феминисток это нормально, но я-то обыкновенная женщина, воспитанная в других обычаях. И все же не хотела сдаваться! Находила оправдание в том, что бывшая жена не научила его правилам поведения. Думала: если по-настоящему сблизимся, займусь его воспитанием. Хотя дядьку под шестьдесят вряд ли кто-то способен переделать! Но я приняла твердое решение быть снисходительной, не обращать внимания на жлобство, прошу прощения за непарламентское слово, и посмотреть, что из всего этого получится. Какой же это тяжкий труд! Иногда мне хотелось немедленно, сейчас же поставить точку в ненужных отношениях и никогда больше его не видеть. Но я тут же напоминала себе: опять останусь одна! И… передумывала. А он будто испытывал мое терпение на прочность.
Как-то я взяла его с собой на свадьбу племянницы, дочери сестры. Свадьба была в ресторане в Кирьят-Бялике. Подарок, естественно, дала я. По дороге намекнула: мол, нужно цветы купить. Но намеков он не понимал. Стоял в стороне, молча смотрел, как я покупаю букет.
"Ну, что ж, — думаю, — с этой чертой характера мы уже разобрались и приняли, как есть".
Возвращались мы со свадьбы почти на рассвете. Мой кавалер взял такси и назвал свой адрес. Возле дома расплатился, вышел и помахал мне ручкой. Дальше я ехала в том же такси за свой счет. Поверьте, я человек не мелочный и в состоянии оплатить такси, но каков ухажер! И все-таки я недооценила степень его "учтивости".
В ту встречу, которая стала последней, мы были в гостях у моей приятельницы. Она живет не очень далеко от меня, но в районе, который облюбовали наркоманы, всякий сброд. Когда я бываю у подруги, стараюсь уйти засветло, потому что по вечерам по этим улицам страшновато ходить одной. Но в тот раз я же была с мужчиной! Мы засиделись в гостях дотемна, а когда вышли на улицу, он стал торопливо прощаться. Я с недоумением спросила:
— Ты не проводишь меня?
Он так искренне удивился, что я даже смутилась.
— Ты же недалеко живешь, — сказал он, — а у меня завтра с утра важная встреча, я должен выспаться. Сейчас почти 11 часов, пока тебя провожу, пока к себе доберусь, уже 12 будет.
Я повернулась и пошла в темный переулок. Он мне вслед крикнул:
— Завтра позвоню!
Через сто шагов я наткнулась на компанию развеселых подростков. Заметив одинокую женщину, они заулюлюкали. Вокруг ни души, я бросилась бежать, парни за мной, а я на высоких каблуках! Подвернула ногу и упала. Можете представить себе мое состояние, когда я увидела над собой скалящиеся рожи, извергающие ругательства. Хотела подняться, но хулиганы вырвали у меня из рук сумочку, в которой были документы, мобильный телефон, небольшая сумма денег, и дали деру. А я еще долго лежала в пыли, не в силах встать. Кое-как добрела домой, нога страшно болела. Назавтра приковыляла в поликлинику, сделали рентген, он показал сильный вывих. Врач сказал, что несколько дней придется полежать. А я про себя думала: это у меня в мозгах сильный вывих. Почему я, нормальная, неглупая, самостоятельная женщина позволяю какому-то хмырю так с собой обращаться? Почему терплю его?
Вечером в четверг он позвонил. Мы всегда встречались по четвергам, поскольку в выходные автобусы не ходят, а машину он не водил из-за проблем со зрением.
— Жди, — сказал приятель, — скоро приеду. Приготовь мои любимые деруны.
— Ну да, — ответила я, — Уже бегу картошку натирать. Забудь, пожалуйста, мой номер телефона, — и повесила трубку.
Он перезвонил:
— Что-то я не понял… Ты не в духе?
Уж можете поверить, я выложила ему все, что копила шесть месяцев со дня знакомства. Он слушал, не перебивая, а когда я выдохлась, преспокойно проговорил:
— Определенно, ты сегодня какая-то нервная, позвоню, когда будешь в лучшем настроении, — И добавил сквозь зубы: — Не думал, что у тебя такие амбиции!
— Ну, конечно, в его представлении какие могут быть амбиции у одинокой пятидесятилетней женщины, — с горечью проговорила Рая, — зачем ей знаки внимания, зачем провожать ночью домой, сама дойдет. Не привыкать… Вот такая история… Если можно, опишите ее. И еще хотелось бы, что вы напечатали мое обращение к женщинам: "Милые, дорогие, одинокие дамы, мы все в одной лодке, когда унижают одну, унижают всех. Давайте хоть немного уважать себя! Нельзя приспособиться к человеку, который изначально тебе чужд и неприятен! Не пытайтесь! Кроме окисла на душе, ничего не приобретете. Что касается меня — я все, пас!"
— Не будете больше знакомиться? – уточнила я.
— Зароков не даю, но сейчас даже думать о каких-то встречах для меня немыслимо! Я не считаю, что все мужчины такие, как мой недавний приятель, но подобных ему много. И Бог с ними! Пусть живут, как умеют! Нам, женщинам, нужно перестать издеваться над собой, пересиливать себя, принимать то, что противно твоей натуре. Есть великая правда в словах мудреца: "Уж лучше быть одной, чем вместе с кем попало". Ее нужно повторять как заклинание…
Еженедельно в газете "Новости недели" появляются публикации диалогов ведущей рубрики "Вот и встретились два одиночества", известной журналистки Инны СТЕССЕЛЬ с желающими найти свою половину и одновременно — при желании — исповедоваться. Это своеобразный клуб знакомств, который является совместным проектом редакции и хайфского клуба общения. Мы продолжаем знакомить вас с некоторыми наиболее любопытными публикациями. Если вы захотите связаться с соискателями — координаты публикуются по четвергам в газете. Дополнительные сведения о проекте можно получить по телефонам: 054-7533771, 04-8627884 (телефон-факс). Письма и заявки на интервью можно отправлять по адресу Хайфа, улица Шоам, 15. Можно воспользоваться электронным адресом: [email protected].
