Сегодня официальный день траура. С седьмого октября сотни израильских бойцов погибли в секторе Газа и Южном Ливане, защищая страну. Вот история одного из них, старшины запаса Александра Шпица
Майя ГЕЛЬФАНД
Маргарита сжимает в руках маленькие квадратные листочки. В ее глазах, серо-зеленых, стоят слезы.
— Эти записки – последнее, что я получила от Саши, — говорит она.
Командир отряда спецназа Александр Шпиц погиб 22 декабря прошлого года в Хан-Юнесе. Для него это была уже шестая война. Он участвовал во всех израильских операциях в секторе Газа, начиная с 2006 года.
— Он по-другому не мог, — объясняет Маргарита. – Это не пустые слова. Он всегда считал, что мужчина должен защищать свою семью, свою страну. Поэтому, когда начался этот кошмар, он взял свое личное оружие и пошел сражаться.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Седьмого октября Александр проснулся утром и увидел по телевизору, что происходит на юге страны.
— Я его спросила: «Куда ты едешь? Тебя же еще не призвали!». А он ответил: «Если бы в тебя стреляли, я бы поступил так же».
В тот день Саша убил четверых террористов. Жене сказал потом:
«Теперь я видел все. Я собирал тела погибших».
С тех пор Александр домой не возвращался. Ему был сорок один год, он мог бы избежать призыва на войну. Но он настоял, чтобы его мобилизовали наравне со всеми.
— Он тогда сказал своему командиру: «Я не пойду, другой не пойдет, третий… Кто будет защищать страну?». И ушел.
Маргарита осталась ждать его. Связи с мужем почти не было. Иногда кто-то из сослуживцев, выходящих в отпуск, привозил записки от тех, кто остался на фронте. Само собой получилось, что записки приносили к Маргарите. И каждый раз в ее доме собирались жены и подруги военнослужащих. Они приходили, в радостном возбуждении расхватывали письма, читали вслух, плакали, смеялись, надеялись. Сорок две женщины ждали этих посланий. Пока однажды Маргарита не обнаружила, что она была единственной, кто не получил нового письма.
— В тот раз случилось недоразумение, — говорит она, сжимая в руках его последнюю записку. – Он просто не успел передать свое письмо. Но я очень испугалась. Я тогда впервые осознала, что могу потерять его навсегда.
Каждую пятницу Маргарита готовила Сашины любимые блюда: «приднестровский» салат, домашние котлеты, блины со сгущенкой, хотя знала, что он вряд ли сможет выбраться. Но однажды он позвонил.
— Он спросил: «Что ты делаешь?». Я ответила, что готовлю еду на субботу и перечислила все блюда. Он сказал: «Как бы я хотел попробовать…». Не успела я отключить телефон, как вдруг раздался стук в дверь. Ему удалось сбежать буквально на несколько часов, чтобы увидеть меня. А в субботу утром Саша вернулся в Газу, чтобы начать наступление на Хан-Юнес. Я помню, как в лифте обнимала его и не хотела отпускать. Как будто чувствовала что-то… Как будто бы знала, что мы видимся в последний раз.
Спустя три недели его убила пуля снайпера. Всего из отряда, которым командовал Саша, погибло шестеро бойцов.
С тех пор прошел уже почти целый год, но боль от потери не затихает. Маргарита хранит в шкафу нетронутыми вещи Саши – его футболки, толстую армейскую куртку, его разношенные ботинки. Она подносит к лицу его рубашки, аккуратно висящие на вешалках.
«К сожалению, уже нет его запаха. Он давно выветрился»…
Каждый день похож на предыдущий. Маргарита просыпается, собирает дочку в школу, начинает работать. Улыбается, общается, старается делать вид, что она живет.
«Кому нужны люди, которые страдают?» — говорит она грустно.
Она чувствует, что живет фальшивой, ненастоящей жизнью. Жизнью, в которой погасло солнце.
— Саша часто приходит ко мне во сне. Мне радостно, я смеюсь. А когда просыпаюсь, то плачу. Зачем проснулась? Так спокойно с ним было… Так тихо и хорошо…
