О прикрывающих наготу смоковными листьями, невинной обезьянке, актерских браках и прочем
Не собирался — так получилось: всё утро сегодня читаю о табу.
"И открылись глаза у них обоих, и узнали они, что наги, и сшили смоковные листья, и сделали себе опоясания".
Будучи нерелигиозным человеком, всё же не могу остановить свою пытливость: ну, наги? Ну, и что? Зачем было обрывать смоковницу?
Или я уже достиг просветления или, наоборот, известь застила все просветы в тленных сосудах моих.
Отчего так возбуждается обыватель, когда речь заходит о границах приличий? Кто стоит на страже этих приличий? Религия? А если не ты уверовал? Мораль? Но кого поставили у её пограничных столбов: чиновников, Минкульт, Мизулину, или целую Государственную Думу?
Нравственное чувство? Но почему оно всегда спотыкается о неодетого человека? Или, например, почему морщинистое лицо пристойнее, чем обнаженное мускулистое тело?
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Почему раздеться — неприличнее, чем за это сажать? Почему бликующая лысина приличнее, чем матовая попа?
И вот ещё — "ниже пояса". Вот пупок, например, он — выше.
Какие преимущества у этой наспех зашитой дырки?
Я не нахожу прибитые к брусчатке тестикулы особенно привлекательным зрелищем. Но я бы не обрадовался и решению Ван Гога на том же самом месте отрезать себе ухо.
Однажды одна из моих читательниц, увидев шаловливую обезьянку в посте об утренней растяжке от Шварценеггера, написала:
"У Вас анонсирован концерт в СПб, теперь вот это будет стоять перед глазами".
То есть, невинная обезьянка, забавляющаяся со своим обезьяним достоинством эстетически сильнее, чем моя человеческая афиша с портретом в костюме и с галстуком.
Не сделала ли мне моя читательница какой-то тайный знак? И какой в этом случае должна быть моя следующая афиша?
* * *
Поступки человека порой зависят от захваченности моментом, от его опалённости тем или иным источником душевного огня. В эпоху эмодзи и лайков влюбленный человек может в один присест проштемпелевать сердечками все фото своей возлюбленной вплоть до первой, роддомовской, потому что катализатором его химической реакции является любое её изображение, любой потаенный знак, свидетельствующий о ней. Мимоходом он дежурно лайкнет фото друга, и даже не заметит, что за его гримасой спрятаны крик о помощи или отчаянная мольба. Молодого человека чаще всего ведут эмоции. Человеком взрослым ведают эмпатия и обязательства перед людьми. Ему и вправду важно знать, в порядке ли его друг.
Так вот артист в любом возрасте — всегда тот самый молодой человек. Актерские браки, к сожалению, часто рушатся именно потому, что любая новая влюбленность в партнёра, в роль и даже непрестанная влюблённость в себя часто делают его непригодным не то, что для брака, но и для практической жизни. Закономерность, работающая не для всех, но вместе с тем вполне типичная история.
Не торопитесь жалеть артиста. Он счастлив, покуда реактивы для его химической реакции не иссякают — по мере движения к успеху.
И лишь спустя годы, когда вокруг него сгустится тучка невостребованности, он заметит, что уязвим, а химическая реакция тем временем закончится слабым шипением в бутылке на его гримировальном столике, а в осадок после бурной жизни выпадет лишь написанная им же статья в Википедии, да разбросанные по свету взрослые и совершенно чужие ему дети.
* * *
Из дневника Котельника (4 июня 2012 г.):
"Главный женский message — намеренное молчание. За ним под обидой всегда прячется эгоизм. Страдать должны все: и задающие загадки, и разгадывающие… Меня когда-то учили: любые проблемы между близкими нужно выносить на вербальный уровень. Это часто непросто. Но это единственный способ уберечь себя от ложной правоты. Люди сокращают себе жизнь невыговоренностью, множат свои претензии к миру, не желая сформулировать их. Нужно, всегда нужно пытаться говорить…"
Телеграм-канал автора — t.me/koteljniklive
