Меланшон и его “замещение белых французов”: когда левая риторика становится идеологией распада, вытеснения христиан и иудеев из "обновлённой Франции"
Лилиана БЛУШТЕЙН
Выступая на митинге в поддержку кандидата “Непокорённой Франции” Франсуа Пике в Тулузе, Жан-Люк Меланшон позволил себе то, за что ещё десять лет назад любого политика во Франции вынесли бы ногами вперед за пределы респектабельного поля. Он фактически нормализовал идею “великого замещения”, лишь поменяв знак со “страшилки ультраправых” на “желанную историческую необходимость”.
То, что ранее отрицалось как “конспирология”, у Меланшона вдруг стало политической программой, пусть и не произнесённой в виде лозунга, а обёрнутой в демагогию о “новой Франции”, “постколониальной справедливости” и “конце старой идентичности”.
Но куда более показателен не сам тезис, а религиозно-цивилизационная иерархия, которую Меланшон выстроил публично.
Христианство — в его интерпретации — это религия угнетения, насилия и лицемерия. Женщина в церкви, по словам Меланшона, вынуждена покрывать голову якобы для того, чтобы “подчиниться”.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Ислам же, напротив, преподносится как пространство добровольного духовного выбора: мусульманка, мол, покрывается “ради Аллаха”, а значит — свободно.
Это не просто дешёвая софистика. Это осознанная идеологическая подмена, в которой одна религия объявляется историческим злом, а другая — априори освобождающей. Ни слова — о принуждении, о шариатских нормах, о странах, где отказ от хиджаба карается тюрьмой, плетьми или смертью. Ни слова — потому что эти факты мешают красивой картинке электорального расчёта.
Меланшон давно и последовательно играет в опасную игру: он ухаживает не за избирателем, а за идентичностями, дробя французское общество по религиозному и этническому признаку и подменяя социальную левую повестку культурной войной.
В этом же ряду — и его хронический, системный антисионизм, который давно перешёл грань допустимой критики Израиля и превратился в оголтелый антисемитизм. Меланшон отказывается признавать ХАМАС террористической организацией, оправдывает резню 7 октября, говорит о “контексте”, когда речь идёт о массовых убийствах, изнасилованиях и похищениях.
Для него Израиль — не государство, защищающее своих граждан, а удобный символ “колониального зла”, на котором можно заработать аплодисменты улицы.
Антисемитизм Меланшона — не карикатурный, не в форме лозунгов с факелами. Он интеллигентный, левый, идеологически отмытый. Это антисемитизм, в котором еврейское государство лишается права на самооборону, а еврейская община во Франции — права на безопасность. Не случайно именно при такой риторике французские евреи всё чаще слышат от “прогрессивных активистов”, что им “не место” в "новой Франции".
Меланшон любит говорить о республике. Но его республика — это не гражданское единство, а мозаика конкурирующих общин, где христианство следует стыдливо демонтировать, ислам — идеализировать, а еврейство — держать под подозрением как “слишком связанное с Израилем” и от которого в "новой Франции" лучше всего вовсе избавиться.
Это уже не левая политика. Это идеология демонтажа, прикрытая словами о справедливости.
И если Франция когда-нибудь действительно столкнётся с “замещением”, то не демографическим, а ценностным, — у этого процесса будет вполне конкретное лицо и вполне конкретные речи, произнесённые с трибун под аплодисменты.
Левый марш Меланшона всё явственнее оказывается под знамёнами джихада. Светлое будущее в его интерпретации должно вырядиться в черные хиджабы. Ну а потом Еврабия выплюнет его обглоданный скелет вместе с другими "неверными", так как исламисты компромиссов не признают.
