Кто виноват в издевательствах над обитателями в домах престарелых?
Петр ЛЮКИМСОН
…Давным-давно в детском саду меня за что-то невзлюбила воспитательница. За что именно, сказать не могу, но хорошо помню, как она не упускала случая исподтишка больно ущипнуть меня, за любую провинность отправляла в угол или даже в туалет и зло высмеивала перед другими детьми. Я страдал, но ничего не рассказывал родителям, поскольку знал: во-первых, когда они заведут разговор, та будет все отрицать; во-вторых, чем бы ни закончилась их беседа, мне будет только хуже – воспитательница начнет мстить еще и за то, что я нажаловался родителям.
Чем больше на меня надвигается старость, тем чаще я задумываюсь о справедливости поговорки "старый, что малый". Наступает момент, когда два возраста – начала и конца жизни – оказываются удивительно схожими между собой по социальному статусу. Просто дети и родители в какой-то момент меняются ролями, а дом престарелых становится чем-то вроде-детского сада. Или, точнее, интерната.
Дело не в подгузниках, а совсем в другом.
Так же, как дети в яслях или детском саду, обитатели дома престарелых оказываются целиком зависимыми от отношения персонала – нянечек, медсестер, соцработниц, "пана директора". На навещающих их детей они зачастую смотрят, как когда-то давным-давно на родителей, приходивших забирать их из детского сада или навещавших в пионерском лагере. Так приятно увидеть родное, любимое лицо, так интересно послушать, что происходит там, в большом мире. А если тебе еще и привезли что-то вкусненькое, то это и есть счастье…
И почти всегда во время таких встреч у пожилого человека возникает сомнение: рассказать или не рассказать детям о том, что происходит с ними в этом доме? Например, об оскорблениях, издевательствах, а порой и побоях, которые приходится порой терпеть от нянечек и санитаров? Или об унизительном отношении со стороны врача или соцработницы? Или о том, что недавно на них наорал сам директор?
Да, они знают, что этот рассказ выведет детей из себя. Да, они понимают, что их взрослые дети ворочают бизнесами, командуют предприятиями, подчас вершат судьбу страны и наверняка сумеют жестко поговорить с тем же директором и поставить тут всех на место. Но что это даст?! Дети уйдут, а они останутся один на один с теми же директором, соцработницей, медсестрой, нянечкой, а уж те найдут способ с ними расквитаться… Так что даже если обитатель дома престарелых проговорился, он просит сына или дочь ни в коем случае не поднимать шума — ведь от этого будет только хуже. Лучше он угостит ту же нянечку испеченным дочерью тортом – глядишь, она станет относиться к нему помягче…
Не секрет, что в последние дни проблема издевательств и избиений в домах престарелых стала самой обсуждаемой в израильском обществе, неожиданно затмив собой и ракетные обстрелы Синая, и продолжающуюся волну террора, и иранскую угрозу, и все политические потрясения в мире вместе взятые. Расследование, проведенное Вторым каналом израильского телевидения и вскрывшее факты издевательств над стариками в хайфском доме престарелых "Неот кипат-захав", и последовавшее задержание пятерых сотрудников этого заведения потрясли страну до самого основания. Возле дома престарелых прошли демонстрации, его директор Ави Рудман подал в отставку.
Для расследования происходящего создана независимая комиссия во главе с отставным судьей Даном Байном. В коридорах и палатах заведения установлены камеры наблюдения. В минувший вторник, 21 февраля, суд продлил на еще четыре дня арест подозреваемых в издевательстве над стариками Андрея Киса, Сергея Митрохина, Петра Гаськова и Хусаму Абу-Ахмада. Медсестры Ирина Ягудаева и Инесса Шнайдер остаются под домашним арестом. Но вот что показательно: никто не спешит объявить о закрытии "Неот кипат-захав". По той причине, что девать 400 находящихся там пожилых людей просто некуда. Попасть в другие подобные заведения не так-то просто.
Стоит заметить, что далеко не впервые вскрываются случаи издевательств над стариками в домах престарелых. Были и куда более леденящие кровь истории, но они в лучшем случае привлекали внимание родственников жертв да ряд общественных организаций, удостаиваясь небольших заметок в криминальной хронике. Но на сей раз уж слишком многое совпало: громкое пространное расследование газеты "Едиот ахронот" о безобразиях, творящихся в домах престарелых по стране в целом; подозрение на убийство в одном из таких домов в Иерусалиме и, наконец, страшные кадры Второго телеканала, которые каждый невольно примерил на себя. Многие могли повторить за министром Моше Кахлоном: "Я смотрел эту передачу и плакал, ведь на месте женщины, которую избивали, вполне могла быть моя мать!"
Возможно, дело еще и в том, что с каждым днем проблема становится все актуальнее. Сегодня в стране живут уже миллион пенсионеров, и с каждым годом их будет становиться все больше, так что к 2030 году этот показатель достигнет 2 миллионов человек. Те, кто сегодня ворочают бизнесами, командуют предприятиями и вершат судьбы страны, начинают понимать, что через пару десятков лет — а время летит ох как быстро! — в их жизни начнется обратный отсчет, и они вполне могут оказаться в такой же комнате, что и их родители, и им придется менять подгузник.
Вот почему у сотен людей в эти дни вдруг открылись глаза и в памяти вдруг всплыли визиты к родителям в дом престарелых, вспомнились синяки у них на руках, следы ремешков на ногах и на запястьях, кровоподтеки на теле. Вдруг стало ясно, что все это – следы издевательств, о которых родители не говорили, а дети старательно не замечали. Или, замечая, удовлетворялись невнятными и нелогичными объяснениями персонала. Теперь им ясно: все это было результатом побоев, а то и… А ведь родителям и так нелегко пришлось в жизни, за что же им такое на старости лет?!
Сегодня Интернет и страницы многих бумажных изданий заполнены откровениями и обвинениями в адрес работников домов престарелых со стороны тех, чьи отцы и матери содержатся в таких заведениях. Причем тем, кто обвиняет, очень больно за родителей, но при этом – куда больше! – страшно за себя, за то, что их ждет.
По поводу сложившейся в домах престарелых ситуации среди наших политиков в последние дни высказались даже самые ленивые, но правы из них, безусловно, те, кто говорит, что задаваться надо не вопросом, "кто виноват?", а вопросом "что делать?". Как изменить к лучшему систему работы домов престарелых, а также систему контроля над ними?
Ответить на вопрос "кто виноват?", разумеется, оказалось проще. Так же, как после публикаций об издевательствах жителей Кирьят-Сефера над 4-летним сыном, в Интернете прозвучали омерзительные высказывания в адрес ультраортодоксов, после утечки информации о фамилиях подозреваемых сотрудников "Неот кипат-захав" зазвучали обвинения в адрес всех русскоязычных граждан Израиля. Дескать, они склонны к садизму, жестокость у них в крови и т.д.
Что ж, от фактов никуда не денешься: большинство работников персонала "Неот кипат-захав", подозреваемых в побоях и издевательствах над подопечными, являются репатриантами из СССР-СНГ и членами их семей. И во многих предыдущих аналогичных делах картина была такая же. Но не стоит забывать, что сегодня выходцы из СССР-СНГ попросту составляют значительную часть персонала любого израильского дома престарелых. По той простой причине, что если у кого есть хоть малейшая возможность устроиться на другую работу, он это делает.
— Главная проблема домов престарелых – дефицит кадров, — сказал в телефонной беседе с автором этих строк председатель Объединения домов престарелых и хостелей Рони Озери. – Сегодня по самым скромным подсчетам в таких заведениях не хватает 5000 человек, то есть больше половины кадрового состава. И это понятно. Речь идет о тяжелейшей работе – и с физической, и с психической точки зрения. Пожилых людей нужно поднимать, купать, менять им подгузники, становиться свидетелем подчас очень тяжелых картин. И все это за минимальную зарплату при рабочем дне, который – из-за той же нехватки кадров – может длиться по 17 часов, а иногда и по нескольку суток. По ночам на десятки человек зачастую остается только одна сидела, на сотни – один врач.
Мы пробовали привлечь к работе в домах престарелых молодежь, проходящую альтернативную службу. Мы договорились о том, что демобилизованным солдатам, которые согласятся на такую работу, будут предоставляться особые льготы, но все тщетно. Молодые люди готовы заниматься чем угодно, но наотрез отказываются менять старикам подгузники. Сегодня в домах престарелых работают только те, кому другая работа просто не светит: в основном, это уже немолодые репатрианты из разных стран, нелегалы и мигранты из Африки, готовые работать на любых условиях и целыми сутками. Министр здравоохранения Яаков Лицман требует дать разрешение на въезд 2400 гастарбайтерами для ухода за престарелыми, но и это капля в море.
Сегодня если кого-либо из работников дома престарелых выгоняют за те или иные нарушения, он просто, как говорится, переходит дорогу и устраивается на работу в другой дом престарелых. И его там, поверьте, встречают с распростертыми объятиями. Пока эта ситуация с кадрами не изменится, пока те, кто работают в этих учреждениях, не будут знать, что им есть что терять, не изменится и атмосфера в них!
После этого монолога автор просто обязан добавить: я лично встречал в домах престарелых множество русскоязычных сотрудников, относившихся к своим пожилым подопечным с таким терпением, с такой заботой и любовью, что у меня просто перехватывало дыхание, и я признавался себе, что сам бы так не смог. Тем более за нищенскую зарплату и при почти бесконечном рабочем дне, когда домой приходишь только поспать. И эти люди заслуживают уважения и восхищения, не говоря уже о прибавке к зарплате.
Знавал я и тех, кто за месяц ломался на такой работе и уходил с нее потому, что начинал бояться самого себя, того зверя, который в нем вдруг просыпался. И их я как раз понимал.
Рони Озери, безусловно, прав в главном: начинать надо с повышения зарплат и изменений условий труда в домах престарелых. Уже потом можно говорить обо всем остальном, что предлагалось в последние дни. Например, об ужесточении контроля над домами престарелых, увеличении, как минимум, на полсотни штата инспекторов этих заведений и передаче этой функции от минздрава к другому ведомству (так как трудно поспорить с мнением о том, что регулятор деятельности таких домов не может быть одновременно и их контролером). И об изменении самой системы, при которой 70% всех домов престарелых содержатся государством, но при этом 66% из них – частные. И, само собой, о создании системы подготовки кадров для работы в домах престарелых. Сегодня такой системы нет, персонал проходит обучение на месте, а зачастую новому работнику просто объясняют его обязанности и, он приступает к работе. Между тем даже для того, чтобы просто усадить пожилого больного человека в ванну, следует знать, как это сделать, пройти специальный курс. Именно потому, что таких курсов нет, в домах престарелых столь высокий уровень травматизма, ускоряющий уход пожилых людей из жизни – речь зачастую идет о не сознательном издевательстве, а об элементарном непрофессионализме и халатности.
Возможно, председатель Гистадрута Ави Нисанкорен прав, когда говорит, что идея приватизации домов престарелых провалилась, и они должны управляться либо государством, либо некой некоммерческой организацией. А еще — что каждому гражданину должно быть гарантировано место в государственном доме престарелых и минимальные приличные условия ухода. "Если ради этого надо будет увеличить отчисления на медицинское страхование, мы их увеличим. Но при этом мы должны точно знать, как именно будут использованы эти деньги", — заметил Авит Нисанкорен.
Хорошо, если все эти заявления, предложения, дебаты дадут реальные результаты, и жизнь в наших домах престарелых станет лучше. Причем желательно, чтобы все эти благие намерения были бы воплощены в жизнь как можно скорее, с сегодня на завтра.
— Мне 98 лет, и вы должны меня выслушать, — сказал мне недавно по телефону один из наших читателей, опередив на секунду мою фразу о том, что как раз сейчас у меня нет времени.
Я понял, что должен его выслушать. Потому что кто знает, сможет ли он позвонить мне завтра?..
"Новости недели"
https://www.isrageo.com/2017/02/20/hospice191/
