Роман Виктюк. Утрата…

0

Внезапная — на фоне вроде бы улучшившегося после перенесенной коронавирусной инфекции состояния — кончина маэстро театрального действа опечалила всех его поклонников и просто любителей искусства. А для журналистов стала информационным поводом для того, чтобы вспомнить о встречах с Романом Григорьевичем

Галина МАЛАМАНТ

Фото автора

 

— «Утраты» — такое слово вмешивалось в вашу судьбу? — спросила я Маэстро.

— Категорически – да! Но я всегда был готов к тому, что эти утраты – проверка свыше…

«Я – СКОРПИОН, БЕЗУМИЕ И СТРАСТЬ…»

«Театр – это театр», — лаконично поясняет Роман Виктюк. Но его театр, его спектакли в эту лаконичность не вмещаются. Пасторали, пастельная гамма чувств, обыденность сюжетов его не интересуют. Он взрывает повседневную реальность жизни, выпячивая вечные понятия, чувства и мысли. Конфликт реальности и иллюзий – ключевая непреложность всех спектаклей Романа Виктюка. Смелый экспериментатор, заядлый возмутитель общественного спокойствия. Любую пьесу, выбранную для постановки, режиссер Виктюк наполняет страстью, шокирующими символами, экзотикой. Он аранжирует пьесы причудливым орнаментом характеров, костюмов, мелодий, интонаций. Его спектакли непредсказуемы и эпатажны. Как и сам маэстро, культовый режиссер современной сцены.

«И хлынул свет…»

— К чему зритель должен быть готов, идя на ваши спектакли?

— Когда мы в аэропорту проходим через проверочную «железяку», мы же готовимся, вынимаем из карманов все то, что будет звенеть, что не даст нам возможность пройти… Точно так и в театр нужно приходить безо всех тех шлаков, которые нам на душу, как бляшки, цепляют, и прежде всего власть. Второе – это деньги, фантом ХХ и ХХI веков… То есть те шлаки, которые получили от жизни, мы должны сознательно сбрасывать. Каждый это делает по-разному. Один прочитает ту книжку, название которой есть в афише театра, другой станет слушать музыку, кто-то перед приходом в театр должен обязательно объясниться в любви или сказать добрые слова. Иначе не может быть… Я так понимаю подготовку к театру. Потому что спектакль – это ритуальное действо. Вы же не пойдете к Стене плача просто так? – тогда эту экскурсию, любопытство можно осуществить и удовлетворить, нажав кнопку в интернете. Душа должна быть готова к тому, чтобы прийти к Стене плача! Тогда Стена тебя услышит, тогда Стена тебя поймет…

Маэстро и автор

— Булгаковский Иешуа говорит, что дух – вне знаков, вне языка даже, на котором человек пишет… Как в эту мысль вписывается дух театра?

— У театра он есть. Мы понимаем, что он сложный, призван людей только веселить, и, может быть, обманывать. При Советской власти были «прекрасные урожаи, замечательно варили сталь, человек шагает в светлое будущее» — это был сплошной обман. Театр – проводник всех тех идей, которые проникают в реальность, — можно это назвать абсолютом, вечным разумом, — тогда театр над вечностью, и сквозь него просвечивает горний свет… Горний, не горный… Горний свет, который и определяет смысл жизни. Потому что жить без ощущений этого, и что над нами есть вечный разум, означает мало постичь в этой жизни. И поэтому театр – проводник: «В разрывы декораций вдруг упала ветвь, и хлынул свет»…

— «Тьма, пришедшая со Средиземного моря…», — так Булгаков начинает главу о Понтии Пилате…

— Это – земная тьма, вот в чем огромная разница…

— Ваш спектакль «Мастер и Маргарита» рассеял земную тьму?

— Он хотя бы ее не поддержал! Я помню те времена, когда не поддержать, промолчать было уже подвигом: не участвовать со всеми… Булгаков не отпускает меня, он постоянно напоминает, что нужно проникать в глубинный смысл его произведения, нырять смело и не бояться, что не вынырнешь. И то, что почувствуешь на этой глубине, постарайся передать другим людям. Это – сакральная книга, и относиться к ней надо со всей ответственностью. Потому что она мстит, если ты в ней не весь. Надо расшифровывать каждую буковку Булгакова: почему создается хаос, почему он переходит из одной структуры в другую, кто создает хаос… Тот, кто его создает, Князь Тьмы, но он выступает в подобии Христа…

— Какая сила на земле способна поддерживать равновесие между добром и злом?

— Я думаю, Божественная. Потому что только свет может остановить тьму.

«СТРАСТЬ НЕ ЗНАЕТ ГРАНИЦ!»

— Вы – богобоязненный человек? Какую из заповедей никогда не нарушите?

— Конечно, богобоязненный! Я думаю, «не убий» никогда не нарушу… Есть, правда, люди… Но даже если мысль мелькнет, чтобы какого-то человека не стало, это – преступление. Я – не святой человек, но такого не сделал бы…

— «Жить – это готовиться к смерти». Означает ли эта ваша мысль, что вы – пессимист?

— Я – пессимист по знанию, и оптимист по силе. Этот принцип предлагает нам философия. К переходу в другой наш мировой измерительный знак, в то пространство надо готовиться с самого начала. И тогда это не страшно. В этом нет пессимизма, это – оптимистическая вера в то, что ты все равно вернешься в этот мир, — в другом воплощении.

— Как вы относитесь к чудесам, колдовским чарам?

— Замечательно! Потому что единственное, чем можно сейчас в мире освещаться, это только чудо. И чудо это – в каждом из нас. Талант человека – это прежде всего чудо. И то сообщество зрителей, которое приходит на спектакли, в итоге аплодирует себе, потому что они чувствуют свои способности. И при этом возникает потребность организма вибрировать, светиться, — это и есть величайшее чудо, это и есть его колдовское назначение. И замечательно, когда зрители аплодируют полчаса!

— Где-то вычитала, что многое в жизни зависит от геометрических понятий, круга и угла: у каждого должен быть свой угол и свой круг – общения, друзей. Ваша математическая философия жизни, похоже, начинается с безмерности…

— Может быть… Потому что безмерность – это особое свойство. Безмерность – это единение нижнего ряда, в котором мы существуем, и небес, куда должна отправляться душа. Угол и круг – это уже конкретика.

— Пирамида тоже конкретика? В свое время вы прославляли пирамиду…

— И до сих пор прославляю! В пирамиде, в самом ее центре, есть такой энергетический сгусток, — человек не может там лгать! Там – проверка на твою духовную незашлакованность…

— Вы действуете на зрителя как ураган, стихия… Вы и по натуре – стихийный человек?

— Совершенно стихийный! Мой знак — Скорпион, а это – безумие и страсть. А страсть не знает границ!

— Может, все-таки не лишены расчетливости?

— Боже упаси! Какой же тут расчет: каждое утро, зная, что нельзя себя съедать, а все равно, хочешь или не хочешь, с этого начинаешь день.

— «Если утром не выпить чашечку кофе, — зачем же тогда просыпаться?», — так считал Бродский. Без чего вы не мыслите себе утро следующего дня?

— Без проявлений доброты! Я должен сказать какие-то добрые слова людям, чьи квартиры рядом с моей на одной лестничной клетке. То же, когда я нахожусь в гостинице. Тем, кто меня окружает… И даже автоответчик моего телефона, — а я постоянно меняю свои послания новыми стихотворными строчками, — настраивает людей на добрый лад. И тот, кто позвонил мне с нехорошим намерением, услышав мое сообщение с пожеланиями добра и любви, призадумается. Без доброты нельзя начинать день. Потому что каждый день приходишь в театр и голыми руками забиваешь гвозди…

— Если следовать законам драматургии, вы, как режиссер, обязаны быть конфликтным человеком…

— Конечно! Как вы думаете, Скорпион может быть неконфликтным?! Поначалу в конфликте с собой, а потом с тем нижним рядом, в котором мы существуем, — то есть то, что происходит в социальной структуре общества. А как можно не быть в конфликте со всем этим, — нужно орать, кричать!.. Воровство, убийство, обман – на каждом шагу, на каждом! А мы спокойно существуем… Меня потрясло, когда был обстрел Белого дома, и выносили мертвых людей, а напротив, на другой стороне этого дома, маленькие дети играли в войну… И играли в то, как падают мертвые, и не ужасались тому, что в 200-300 метрах действительно умирают люди… Это есть ХХI век…

«МОИ СПЕКТАКЛИ – ВОЗВРАЩЕНИЕ К ИСТИНЕ»

— Какими качествами должен обладать человек, бросающий вызов обществу?

— Во-первых, знать, что это не ты бросаешь вызов. Потому что через тебя проговаривается тот разум, который над тобой: ты слушаешь, а он – через тебя – проговаривает… Нужно только считывать те шифры, которые получаешь. А получаешь их, когда не зашлакован – ни ненавистью, ни злостью, ни карьерой, ни деньгами, — всем тем, что нам предлагает дьявол…

— Вы «правите бал» театральный. Не видите себя в качестве кинорежиссера?

— Я этим занимался. Снимал и на телевидении, и на киностудиях. Это все – целлюлоза. Потому что там все зависит от того, как ты склеишь. Там все вторично. Там нет возможности каждый раз привлекать зрителя в один магический центр. А сегодня это – только театр. Театр – это театр. Только здесь одиночество, которое люди ощущают даже в толпе, исчезает. Люди общаются, и этот контакт происходит только в данную секунду, и в данной ситуации, в которой мы находимся в данный момент. Такой контакт имеет колоссальное значение. Когда в Дельфинарии был взрыв и погибли ребята, на следующий день рядом, в «Ноге», мы играли «Осенние скрипки» – зал был переполнен. Или когда в Иерусалиме днем взорвали автобус, вечером мы играли при переполненном зале. Тогда же приехали в Израиль артисты из других стран, — они отменили гастроли. Мы единственные остались. Мы не испугались. Мы были рядом, были вместе. Я вышел в конце и сказал только три слова: «Мы с вами». Зал встал. Многие плакали. Сцена вся была в цветах…

Так получается: когда приходит беда – мы вместе. Так происходит: когда страдание – мы обязательно рядом. И я общался с ребятами, которые выжили, с их учителями, с родителями, которые потеряли детей…

— Вам случается чувствовать себя одиноким в толпе?

— Смотря как к этому относиться. Есть одиночество метафизическое, это – понимание того, что ты один приходишь куда-либо, и один уходишь… Как считал Нуриев, счастье человека — это когда у него нет разлада с самим собой, когда он женится на себе, когда он в согласии с самим собой, — и тогда в одиночестве его душа ощущает себя замечательно. И после спектакля, когда все его участники начинали разгульную ночь, он, триумфатор, ехал к себе домой, где были картины, где была музыка, где он мог быть наедине с собою. Он садился за инструмент и играл…

— «Утраты», — такое слово вмешивалось в вашу судьбу?

— Категорически – да! Но я всегда был готов к тому, что эти утраты – проверка свыше… По-видимому, каждая утрата, если она тебя затрагивает, дает невероятную стойкость души и, к сожалению, оптимизм в вере.

— Чего вы боитесь лишиться в жизни?

— Родины, для меня это – сценические доски. Представьте, я благодарен всем правительствам, потому что они давали мне возможность ставить спектакли на всех первых сценах страны. Если бы они выбили возможность стоять на сценических досках, то жизнь моя не имела бы никакого смысла.

— В названии вашей книги «Роман с самим собой» чувствуется игра слов: Роман (Виктюк) и роман, как литературное произведение. Оскар Уайльд говорил, что любовь к себе – это начало романа, который длится всю жизнь…

— …и остановить этот роман никто не может! Нуриев это понимал так же, до последнего мгновенья…

— Ваши спектакли – всегда – провокация, вызов. Вы стремитесь противостоять обществу?

— В них нет противостояния. Мои спектакли — это возвращение к истине. Потому что общество и государство, при которых мы жили и живем, нарушают истины ежесекундно. Если включить телевизор, можно ужаснуться. Мы привыкли к тому, что с нами постоянно общается дьявол…

— Что для вас уже выпущенный спектакль?

— Это ребенок… У меня уже более 200 детей, они разного возраста… Есть спектакли, которые не сходят со сцены 23, 24 года. Некоторые – по 4 года, по 5 лет, по 12 лет… «Царская охота» более 20 лет идет в «Моссовете», во МХАТе много лет идет «Татуированная роза»… «Саломея», «Смерть в Венеции»… Спектакль «Нездешний сад», который мы родили 1 сентября 2003 года – о великом Нуриеве. Сад, куда ушла его любовь, и в который он призывает тех людей, которые способны любить…

— У вас есть любимчик среди детей?

— Последний! Обычно – всегда последний…

Интервью опубликовано в книге Г.Маламант "Собственной персоной"

Нахим ШИФРИН | Свидание с чекистами

Поэт, журналист. Автор книг "Бархатный сезон" (лирика), "Пасьянс души" (лирика), "Собственной персоной" (интервью с интересными людьми), "Тюремный роман" (документально-криминальные очерки), "Неисчезающее эхо" (лирика), "Наедине со всеми" (интервью).

Добавить комментарий