Все под подозрением

Аэропорт имени Бен-Гуриона славится не только высокой степенью надежности в сфере безопасности и хорошим сервисом, но и способностью приписанных к нему сотрудников МВД отравить отпуск туристам или вовсе лишить их возможности въехать на территорию Израиля

Алёна ФАЛЬКОВИЧ

Доселе я знала о способностях МВДушников только по рассказам, публикациям в СМИ и постам в соцсетях. Увы, на сей раз я сама оказалась возле эпицентра, и волны от этого взрыва супербдительности весьма чувствительно окатили и меня. А уж каково было моей подруге, угодившей в самое пекло…

Начну немного издалека. Ну как… с начала месяца, когда в течение буквально получаса — максимум часа — было принято решение о приезде в Израиль моей подруги Кати, куплен билет и распланированы поездки.

Всё было очень внезапно и очень радостно.

Потом три недели предвкушений, перекройки планов, покупки подарков и списка нужных предметов одежды.

И вот наконец-то — долгожданный день. Катя с утра уже в Борисполе, мы держим связь в скайпе и вотсапе (хвала вай-фаю!), я на работе и подпрыгиваю от нетерпения и радостного волнения.

Самолёт вылетает с задержкой в 45 минут, и с сайта Борисполя я перехожу на сайт флайт-радара, на котором и слежу за нужным самолётиком. Точнее, за ним следит весь чатик, волнуясь и радуясь. Полный эффект присутствия.

После окончания рабочего дня мы с Женей едем в аэропорт. Оповещение о том, что самолёт сел, я получаю ровно в ту минуту, когда мы подъезжаем к въезду в аэропорт (абсолютно так же, как было с мамой десятью днями ранее).

Только дальше было всё гораздо хуже…

Войдя в аэропорт, мы покупаем шарик.

Занимаем место возле полукруглого ограждения и начинаем ждать…

Рядом с нами стоят две женщины, которые, как позже выясняется, ждут кого-то с того же рейса.

Проходит примерно полчаса после приземления самолёта, и из раздвижных дверей аэропорта начинают выходить пассажиры киевского рейса. Я уже почти подпрыгиваю от нетерпения и бабочек в животе.

Но Кати нет.

Русскоязычные пассажиры сменяются англоязычными, а Кати нет. Рядом стоят те две женщины, и я пока спокойна.

Проходит ещё полчаса. Потом сорок минут. Строчка с киевским рейсом пропала с табло.

Кати нет. Те две женщины стоят.  Я начинаю нервничать.

Проходит ещё некоторое время, нервничать начинаю я, хотя пока ещё отгоняю от себя мысли о самом ужасном варианте развития, о котором сто раз читала в русскоязычном израильском ЖЖ и ФБ.

Ещё через полчаса бабочки в животе, видимо, сдыхают, потому что он начинает болеть, а привязанный к руке (чтобы не улетел) шарик Welcome to Israel — бесить. Я завожусь ещё больше. Я пишу Кате в вотсап, даже пробую позвонить.

Ничего. Те две женщины по-прежнему, как и мы, стоят и ждут.

Когда вдруг в 17.24 — через час и сорок минут после приземления киевского рейса — Катя пишет мне в вотсап. Короткие отрывистые сообщения, как телеграмма…

— Я тут, но меня отослали на повторную проверку.

— Я на проверке.

— Тут капец народа.

— Вай-фай не тянет.

— Отправили в комнату.

— Все ждем.

— Повторная проверка.

Я судорожно пишу, задаю кучу вопросов… уже понимая, ЧТО именно случилось. Но мои сообщения не уходят — видимо, вай-фай опять пропал.

Аж через полчаса, в 17.51, Катя снова выходит на связь:

— Нас завели в одну комнату.

— Взяли отпечатки.

— Я пробую дать им твой номер.

— Я так думаю хотят депортировать.

— Ничего не объясняют.

— Как к скоту.

— Ничего не спрашивают и не объясняют.

И вот тут я начинаю плакать…. Я вспоминаю все рассказы о таких случаях. Я практически теряю надежду.

А Катя пишет дальше:

— Что-то можно сделать?

— Позвонить в какую-то службу?

— Что ты правда меня ждешь.

И вот тут я вдруг вспоминаю все эти дни ожидания, все планы и мечты… и понимаю, что просто так сдаться не могу.

Мы бежим в справочную, я пытаюсь объяснить там, что случилось, слёзы текут ручьём. Девочка отсылает меня наверх в отделение МВД.

Бежим туда. Я как Пятачок-дебил с этим шариком, который полон радости и приглашает в страну… в которую мою Катю не впускают.

Там стоит очередь. Пока ждём, я пишу Кате, чтобы дала им моё письмо-приглашение и читаю её ответы:

— Я в шоке.

— Ален, просто посылают по-английски.

— Я ж грю — как к скоту.

— Тупо не объясняют.

Мы пробиваемся к окошку, я реву, Женя объясняет ситуацию, над нами весело скачет привязанный к руке шарик… Мужчина за стойкой что-то смотрит в компе, говорит, что в той комнате находится 25 (!!!) человек, и что с каждым должны поговорить. По его словам, Катя в этом списке четвёртая. Я реву и пытаюсь узнать, может ли он как-то туда сам позвонить. Он не может, даёт нам телефон, мужчина рядом с нами — который тоже кого-то ждёт — звонит, ответа нет.

Тут пишет Катя:

— Говорила с ними, все показала, они посмотрели.

— Жду ответа.

Мужчина в МВД советует нам — а также ещё четверым таким же (в том числе и женщине, которая стояла с нами внизу) спуститься в зал прибывающих, подождать полчаса, и если Катя не появится — снова прийти к нему. К тому времени он будет знать, разрешили ей въезд или нет.

Мы снова идём вниз, меня колбасит, батарейка на телефоне едва дышит. Женя пытается увести меня в машину — посидеть, успокоиться и подзарядить телефон, но я не соглашаюсь. Мне кажется, что если я выйду из этого зала — то всё, Катю не впустят. Поэтому нахожу розетку прямо возле раздвигающихся дверей, через которые проходят прибывающие, подключаю телефон и присаживаюсь рядом на пол.

…И через минуту вижу Катю, которая не просто выходит из этих дверей, а выбегает из них.

Дальше что-то неописуемое. Я кричу:

— Катя! Катя!

Она бежит и не слышит. Женя бросается бегом ей навстречу. Я выдираю шнур из розетки и бегу за Женей. В конце концов она замечает сначала Женю, потом меня, машет, мы встречаемся, бросаемся друг к другу, обнимаемся и рыдаем в голос. И делаем фотку для друзей… так же, в слезах. Но телефон вырубается в эту же секунду… и фотографии не получается.

Немного успокоившись, мы идём прочь от этого места, столь любимого мною… и так теперь запачканного. Не знаю, когда я теперь смогу входить в этот зал и не передёргиваться.

Фотографируемся у Меноры Сальвадора Дали  — я изначально хотела это сделать, но после всего пережитого отказывалась; однако Женя настоял.

Садимся в машину и едем. Уже почти семь, солнце вот-вот сядет и запланированную прогулку по набережной мы, само собой, давно отменили… Но Катя просится хотя бы глазком взглянуть на море, и мы едем в Яффо.

По дороге она рассказывает то, что с ней происходило в эти три часа, и у меня волосы на голове шевелятся, и я понятия не имею, как и что теперь я могу сделать, чтобы Катя прониклась этой страной. Как перебить то мерзкое ощущение, которое оставили в ней та дама на погранконтроле, которая,  увидев молодую девушку, прилетевшую в одиночку,  сразу заподозрила в ней потенциальную гастрабайтершу, и, несмотря на моё письмо, Катины объяснения, наличие в Украине двух детей и обратный билет, отослала её на дополнительную проверку — и те беспредельщики на проверке, которые несколько часов держали 25 человек в маленькой серой комнате с толстенной, как в тюрьме, дверью, не выпуская в туалет, не слушая объяснений и обращаясь с ничего не понимающими гостями страны, как с преступниками — затыкая рот и раздавая приказы. Снимали отпечатки и фотографировали. Как уголовников.

Я не знаю, помогли ли мои слёзы и стоны там, в МВД, или нет, но Катя справилась сама. Всё объяснила и рассказала… и её впустили в страну. Но с каким чувством?

О, как я бесилась, слушая всё это!!! Как, вот как мне теперь рассказывать о жизнерадостных, гостеприимных и открытых израильтянах??? Какое лицо теперь у этой страны? И ведь человек вовсе был не против пройти все проверки, но можно же было сделать это нормально??? Как они могут позволять себе принимать решение, которое имеет право принять только суд — о депортации?! Причём о депортации человека, въехавшего абсолютно легально и не сделавшего ничего противозаконного?! И всё это на фоне кучи нелегалов, которые проникают сюда тысячами, получают работу, страховку и в последнее время даже пенсию (!!!), устраивают забастовки (!!!) и грабят-насилуют израильтян?

Ну вот как?!..

Нас успокоили только Яффо и море…

Такой ужасной встречи гостей у меня никогда не было. Но главное — Катя с нами!

Мы спустились на берег, Катя вошла в воду. Мы с Женей остались поодаль и не мешали ей. И вот только тогда тёплый песок, мягкий шелест набегающей волны, загорающиеся огни города, огоньки в песчаном замке на берегу и даже заунывный напев муэдзина немного расслабили Катю. Она всё-таки с нами и она в Израиле.

И мы обещаем сделать всё, чтобы она полюбила эту страну — несмотря и вопреки!

Потому что я хочу, чтобы она приехала сюда снова.

… На этом все неприятности, к счастью, закончились. И последующие дни стерли осадок от произошедшего.

Но ведь кому-то не удается убедить МВДушников в чистоте своих замыслов, и тогда они, потеряв деньги, время, настроение, шансы на отдых, летят назад словно преступники. Да и те, кто смог выйти из аэропортовского чистилища, уже воспринимают Израиль совсем иначе, чем если бы обошлись без унизительных допросов.

В министерстве туризма ломают голову, как увеличить поток туристов, как сделать Израиль заманчивым местом для отдыха.

А не стоило бы начать с того, чтобы заставить МВД изменить отношение своих сотрудников к пассажирам? Ведь если презумпция невиновности существует по отношению к преступникам, то почему она не используется, когда речь идет о туристах?

Блог автора — lyolik-il.livejournal.com.