Над крышами Милана: как мы с приключениями, включавшими юдофобское противодействие, поднимались на верхотуру Дуомо
Владимир ПЛЕТИНСКИЙ. Фото автора
Увидеть сверху город, в который давно влюблены, — это вполне достижимая мечта. Надо только подняться на крышу Миланского собора и прогуляться по ней.
— Но она так ощетинилась шпилями, что, наверно, проходы по ней узенькие, — предположила жена, оценивая мою отнюдь не тонкую фигуру. — А вдруг где-то застрянешь?
— Не волнуйся, при необходимости я могу уменьшиться — совсем как Алиса в стране чудес, — отмахнулся я, а затем кивнул в сторону выходящего из собора дяденьки, раза в три превосходящего мои габариты. — Если уж он не застрял, я точно пройду.
Но, как оказалось, взойти на крышу собора через главный вход простому смертному невозможно. Побродив по соборному великолепию, мы всё-таки решили спросить у охранника, как подняться на крышу.
— О, это очень просто — обойдите собор вокруг и поднимайтесь, — последовал ответ.
Но это оказалось не настолько просто, как считал охранник. Потому что в тесное помещение, откуда начинался подъем, пускали только по билетам. А на вопрос, где они продаются, служащая неопределенно махнула рукой и собралась было что-то сказать, как вдруг нас чуть не смела с ног толпа китайских туристов во главе с похожим на великого кормчего гидом. Пересчитав китайцев по головам и сверив цифру с означенной в групповом билете, девушка вышла к нам:
— Касса через дорогу, там, где снимают такс-фри. Но вы не спешите — лифт маленький, пока эти наши гости поднимутся, пройдет не менее получаса.
Но приобрести билеты оказалось не настолько просто, как считала девушка. Потому что у стеклянных дверей, ведущих к заветным кассам, выстроилась очередь, количественно сопоставимая с той, что нам доводилось видеть перед открытием винно-водочных магазинов в горбачевские времена. Слышалась китайская, русская, украинская и какая-то нераспознанная нами африканская речь.
Минут через десять мы поняли, что очередь продвигается крайне медленно. По моей оценке, нам предстояло провести в ней часа три.
— Погляди, у всех в руках таксфришные бланки, — обратила мое внимание моя Елена. — А вдруг билеты продают отдельно? Давай попробуем прорваться вовнутрь и выяснить.
Но переступить заветный порог оказалось не настолько просто, как считала моя жена. Потому что примерно в метре от входа, определив, что мы намерены нагло обойти очередь, нас принялись оттеснять назад.
— Нам только спросить, — жалобно произнесла Лена.
— Всем только спросить, — сурово ответила какая-то широкоформатная тетка с неисчерпаемыми баулами. Ее лицо, напоминающее не то воронью физиономию, не то морду какой-нибудь горгульи, резко контрастировало с масштабной фигурой. — Ишь, выискались умные, — это она уже обратилась к своему спутнику. — Евреи, наверно.
— Да, мы евреи, граждане Израиля, — пытаясь обойти тетку, сказал я. — Вы здесь стоите с такс-фри, а нам надо билет в Дуомо купить.
— Хитрый больно, — скривила губы-клюв горгулья. — Не пропущу. В своем Израиле командуй.
Я ждал, что следующими тирадами станут "Вас тут не стояло" и "Понаехали тут". Но тетка лишь чуть-чуть сдвинулась ближе к своему мужу — чтобы уж никакого просвета не осталось.
В этот момент на наше счастье стеклянная дверь распахнулась и оттуда вышел немолодой мужчина в униформе. Понимая, что он может не владеть английским, я попытался объяснить ему на своем зачаточном итальянском, что нам нужны "дуо билети" в Дуомо, а не такс-фри.
— Онли тикетс? — уточнил он. Мы дружно кивнули — и тут же перед нами открылась дверь. Выяснилось, что билеты продавались в отдельной кассе, очереди у которой не было вовсе.
Как оказалось, другие желающие подняться на Дуомо не рискнули связываться с постсоветскими и китайскими челноками, а также просто утомленными туристами, не пожелавшим оставить решение финансовых вопросов на время вылета из аэропорта Мальпенза. Это понял и сотрудник фирмы, который на языке Шекспира попросил очередь разделиться на таксфришную и билетную. Тут же за нами потянулся тонкий ручеек туристов, озабоченных не материальным, а духовным.
Когда мы, осчастливленные билетами, вышли из помещения, и прошли мимо широкоформатной горгульи, нам в спину раздалось злобное шипение:
— Эти жиды всегда умеют устраиваться.
Желание ответить ей было велико, но мы сдержались — в словесных баталиях с юдофобской питекантропицей перевес все равно был бы на стороне той, у кого поменьше извилин, да и те пониже спины, но подлиннее язык.
К моменту нашего возвращения к лифту китайская очередь почти рассосалась. Подождав немного, мы вознеслись к небесам. Должен сказать, что поход по соборной крыше — это песня, которую советую повторить вслед за нами. Милан с этой высоты весьма красив. Но главное — это возможность разглядеть каждую деталь, подойти поближе к статуям и горгульям.
Кстати, о горгульях. Одна из них, очень похожая на ворону, как нам показалось, зыркнула на нас нехорошим глазом, и мы уже ждали, что сейчас она прошипит:
— Эти жиды всегда умеют устраиваться.
Но горгулья промолчала и не стала омрачать нашу радость похода по крыше, которая сама по себе — произведение искусства.
