Что в имени моём еврейском?
Шошана БРОДСКАЯ
Не секрет, что новые репатрианты в Израиле часто меняют свои имена. По разным причинам: кто-то считает, что так проще влиться в израильское общество, кто-то искренне хочет приобщиться к истокам, а кто-то, в соответствии со сказанным нашими мудрецами, верит — изменение имени способствует прощению прошлых грехов, в которых раскаялся, помогает изменить судьбу к лучшему.
И вот человек, которого привыкли называть, скажем, Вадимом, оказывается здесь Эрезом, Маша превращается в Мирьям, Света — в Ору или Зиву, Юля (неожиданно) — в Рахель и так далее. Такое изменение имени направлено в будущее, оно строит судьбу, связи, характер. Это не навязано "сверху", новое имя в большинстве случаев выбирает сам человек в соответствии со своими устремлениями и окружением.
Но порой в Израиле мы сталкиваемся и с другими причинами изменения имени… К примеру, уходит в мир иной старый еврей. Увы, это не из анекдота – такова повседневная реальность в стране, где евреев по понятным причинам в процентном отношении больше, чем в любой другой. Так вот: умирает пожилой человек, проживший долгую и насыщенную жизнь, в окружении внуков и правнуков. В зале для траурных процессий к скорбящим родственникам подходит раввин и спрашивает полное имя покойного для упоминания в каноническом тексте молитвы. "Игорь Владимирович", — не моргнув глазом, отвечают родственники. Раввин, понимая душевное состояние близких покойного, вежливо разъясняет: "Я имею в виду полное имя, которое дали ему при «брит-миле», то есть еврейское имя!" И тут у родственников — ступор. Еврейское имя?! Кто ж его помнит? По документам — Игорь. Всю жизнь так и звали. По крайней мере, на их памяти.
И тут из уголка доносится голос старенькой бабушки, двоюродной сестры покойного: "Песах он! Песах Вольфович. Так назвали при обрезании".
Вот так: всю жизнь был Игорем, пережил "фараона"-Сталина и его репрессии, затем "исход", вынянчил внуков на Земле Обетованной, пока их родители строили себе и им светлое будущее — и вдруг оказалось, что носил не свое имя…
Имена из прошлого, имена, от которых веет историей, гетто, погромами… Имена, которых стеснялись, которые "русифицировали" и меняли, чтобы влиться в нееврейское окружение — в точности так же, как сейчас меняют нееврейские имена, чтобы стать интегральной частью израильского общества…
Кто же мы на самом деле? В еврейской традиции имя человека имеет огромное значение. На протяжении той части нашей истории, которая зафиксирована в ТАНАХе, человека не называли в честь кого-то, как это принято сейчас. Как правило, имя давали в соответствии с каким-то качеством, которое проявилось в нем уже с рождения или которое родители хотели в нем видеть. А иногда имя ребенка становилось символом события, которое произошло в момент его рождения. Или желаний и ощущений его матери, отца. Таким образом, в танахических именах, как в микрокосме, сконцентрирована история еврейского народа.
Духовный предок всех верующих авраамических религий от рождения носил имя Аврам, что буквально означает "Мой отец — высокопоставленный человек". Видимо, его родители не отличались скромностью и страдали болезненным самолюбием, раз попытались таким образом самоутвердиться в глазах окружающих. Но когда Аврам заключил завет с Б-гом, его имя изменяется на "Авраам" — "Отец множеств". Имя сигнализирует: миссия, порученная Аврааму, не может быть исполнена отдельным человеком. Нужно быть многочисленным народом, потомки которого будут действовать во всех поколениях, чтобы внедрить в коллективное сознание цивилизации идею Единого Б-га.
Моше-рабейну получил свое имя от египтянки. Египетская царевна, которая извлекла его из воды, нарекла ребенка в честь этого события — "Извлеченный". Но интересно, что, согласно правилам иврита, в таком случае ребенок должен был быть назван Машуй (мы говорим об иврите, а не о египетском языке, потому что имя ребенку для дочери фараона придумала биологическая мать ребенка — Йохевед; по другим мнениям, дочь фараона учила святой язык, желая принять еврейскую веру). Почему же он стал известен как Моше (не "Извлеченный", а "Извлекающий")? Потому что вывел ("извлек") евреев из Египта. Тора зафиксировала тот смысл имени, который оказался исторически более важен.
Знает ли кто-нибудь, как на самом деле звали царя Шломо? Нет, не Соломон и не Сулейман. Отец ребенка, царь Давид, нарек его Едидья — "Близкий Всевышнему". Но за юным царем закрепилось другое имя, которым называла его мать: Шломо, с корнем "шалом" — "мир". И действительно: за все время его правления не было ни одной войны, и сам царь предпринимал для этого беспрецедентные меры, вплоть до женитьбы на принцессах из всех сопредельных государств.
Одного из эпизодических персонажей книги Шмуэля зовут Наваль. Вряд ли это имя дали ему при рождении: "наваль" означает — "грубиян", "негодяй". Почему же под этим именем он упоминается в ТАНАХе? Возможно, так его звали "за глаза", и это соответствует его поведению, описанному в книге; вот и вывела его Тора "на чистую воду", назвав тем именем, которое он заслуживает.
Есть в ТАНАХе и персонаж, которого Писание вообще не удостаивает имени. Он называется в книге Рут "Плони-альмони", то есть "Некто". Этот человек ничем не плох, но и ничем хорошим себя не проявил. Мог бы сделать акт милосердия — но не сделал. Тора говорит: раз так — не положено тебе имя: его заслужить нужно!
Эпоха "говорящих" имен заканчивается во времена Вавилонского изгнания. Если о египетском порабощении в мидраше сказано, что евреи за сотни лет пребывания в Египте не меняли свои имена, то есть продолжали называть детей имеющими смысл на иврите (и это было одной из заслуг, благодаря которым они были избавлены), то за несколько десятков лет Вавилонского плена обычаи имянаречения евреев изменились кардинально. Достаточно открыть свиток Эстер: что означает слово Мордехай? На иврите это сочетание букв бессмысленно. Исследователи говорят, что это производное от Мардук — верховного божества пантеона Вавилонии. Хотя трудно представить, что родители такого праведного человека поклонялись идолам; скорее всего, это имя было дано ребенку из тех же побуждений, по которым наши родители называли своих детей Валерами, Светами и Наташами — чтобы не выделялся. Так же имя Эстер (которое начинается с "алеф", а не с "hэй", как в слове "сокрытие") подозрительно напоминает древнеиранский (и индоевропейский) корень "астр" — "звезда", а на иврите не имеет смысла.
Вернувшись из Вавилонского плена, евреи привезли с собой не только арамизированные имена (Акива, Ханина), но и традицию называть ребенка в честь предков. Возможно, в изгнании эта традиция появилась как дань памяти великому прошлому своего народа, по которому люди тосковали, или вследствие изменения ментальности: ценность индивида нивелировалась, появились такие понятия, как "народные массы", "школы", "течения". Так возникли целые династии, в которых одинаковые имена повторялись примерно через поколение (например, династия Гиллеля Старшего). Так появилась возможность внедрения в еврейский ономастикон имени Александр — в честь Александра Македонского, пощадившего Иерусалимский Храм (это имя дали всем мальчикам-коэнам, родившимся в тот год, и впоследствии его получили их внуки и так далее). Традиция давать ребенку имя, отражающее его суть и историю его рода, прервалась.
Поразительно, но эта традиция возродилась в ХХ веке, в современном Израиле, и даже еще до его возникновения. Люди, мечтающие переехать на Святую Землю или уже сделавшие это, запечатлевали свои надежды и сбывшиеся мечты в именах своих детей: Гилад, Ярдэна, Геула. Появились имена, прославляющие Вс-вышнего за совершенные Им чудеса: Тегила, Годайя. В именах мальчиков зазвучала тема мужества и физической силы, которые требовались для освоения возрождаемой земли: Алон, Эрез, Бар-Сэла. И если уж называли в память о ком-то — то в честь танахических героев: Давида, Шимшона, Моше.
В современном Израиле мирно сосуществуют разные традиции имянаречения. Верующие евреи, как правило, дают детям имена "положительных героев" ТАНАХа или особо праведных и известных предков. Так, в одной семье могут сочетаться вполне "современные" израильские имена Моше, Йосеф с "архаичными" идишскими именами — Рейзи, Кейла. Среди светских евреев больший акцент делается на звучание имени, зачастую оно придумывается самими родителями: чем оригинальнее, тем интереснее. К сожалению, тенденция связывать имя с сущностью человека и с историческими событиями, которая возродилась было в начале ХХ века, культивирующая значимость Личности и ее влияние на ход истории, к концу столетия практически исчезла. Не в этом ли причина деградации национального чувства и распространения настроений типа "после нас хоть потоп" в среде молодежи?
Так или иначе, приходится признать, что очень многие еврейские имена из прошлого оказались невостребованными новым поколением. Уходят люди, и с ними уходит целый пласт истории еврейских имен. Они остаются на могильных плитах, как в пушкинском стихотворении «Что в имени тебе моем?»: "узором надписи надгробной на непонятном языке" (в нашем случае — на русском, который едва ли прочитают правнуки). Это грустно, но грусть — светлая. Ведь главное — "есть память обо мне, есть в мире сердце, где живу я…"
"Время евреев" (приложение к израильской газете "Новости недели")
