Почему Байройт чуть не наступил на собственное горло
Всю ночь не могла заснуть – после скандала в Байройте; да нет, не скандала даже. Многие наивно полагают, что самое страшное в истории – это ее громкие катастрофы. Но ведь не менее страшно то, как буднично, под соусом “соображений безопасности”, из нашей жизни вымарывают память.
История, которая произошла в Байройте, задела меня за живое именно тем, как неудобные темы и имена тихо, без шума убирают из программы “от греха подальше”. Мне кажется, об этом важно поговорить вслух.
Фестиваль, который почти полтора века живет рядом с антисемитизмом собственной истории, решил впервые сказать: “Даваите поговорим”. И тут же попытался снова заставить еврейские голоса замолчать.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Юбилейный, 150-й сезон Байройтского фестиваля должен был начаться не совсем обычно – да что там, совсем необычно: с концерта “Смолкшие голоса”, призванного вернуть имена еврейским музыкантам, уничтоженным Третьим рейхом. Но каким-то странным образом концерт вкупе с лекцией Мишеля Фридмана – немецкого публициста, писателя, бывшего вице-президента Центрального совета евреев Германии – тихо исчез из афиши.
Тема лекции и концерта была очевидной и болезненной: антисемитизм Рихарда Вагнера, критическое осмысление трактата “Еврейство в музыке”, история самого Байройта, где искусство слишком долго соседствовало с идеологией. К тому же средства от концерта планировали передать на стипендии молодым израильским музыкантам.
Казалось бы, что может быть естественнее?
Оказалось – многое.
Официальный повод – “безопасность”. Концерт “Смолкшие голоса” должен был состояться утром, тогда как вечером фестиваль предлагал посетить оперу Вагнера “Риенци”. Так вот, менеджмент развел руками: не можем, мол, охранять утренний мемориал и вечернюю премьеру одновременно.
Но декорации этого административного спектакля поползли по швам почти сразу. Во-первых, угроза была чисто гипотетической: полицию вообще не привлекали к обсуждению вопросов безопасности. Во-вторых, утренняя лекция Мишеля Фридмана об антисемитизме и вечерняя опера изначально должны были проходить на разных площадках. В-третьих, календарное алиби: дирижер Кристиан Тилеман отказался от концерта задолго до скандала – просто из-за плотного графика.
Публицист Мишель Фридман, чья семья выжила в Холокосте благодаря Оскару Шиндлеру, назвал произошедшее “обманом зрения” и капитуляцией демократии. Когда ты отменяешь разговор об антисемитизме Вагнера из страха перед экстремистами, ты совершаешь культурное самоубийство. Сама почва Байройта, где когда-то ковался “духовный меч” Гитлера, будто попыталась отторгнуть неудобную правду.
Байройт – странное, герметичное место. Полтора века им управляет одна династия. От Козимы и преданной фюреру Винифред до правнучки композитора Катарины Вагнер сегодня. Фестиваль живет со своей биографией, как с тяжелобольным родственником, которого невозможно ни выставить за дверь, ни перестать узнавать в зеркале. Разумеется, наша историческая память сразу услужливо подкинет трактат Вагнера “Еврейство в музыке” – ибо для нас с вами это не просто пыльный текст 1850 года, а манифест исключения, шрам, который до сих пор ноет при каждом ударе дирижерской палочки в Фестшпильхаусе.
Оттого попытка отменить концерт памяти Павела Хааса, погибшего в Освенциме, прозвучала как жуткая, абсолютно сознательная историческая рифма. Сто пятьдесят лет прошло, а голоса жертв всё еще кажутся кому-то слишком громкими для этих стен.
Вот уже третий день в Германии спорят о том, способен ли Байройт выдержать собственную память.
Напомню, что фестиваль был основан Рихардом Вагнером в 1876 году, что Винифред Вагнер поддерживала тесные отношения с нацистским режимом и превратила Байройт в один из культурных символов Третьего рейха, что сюда охотно приезжал Гитлер. Антисемитские взгляды самого композитора, изложенные в трактате “Еврейство в музыке”, уже более полутора столетий остаются одной из самых болезненных страниц его наследия.
Разумеется, историю нельзя изменить – она не терпит сослагательного наклонения; но ведь можно изменить интонацию разговора с ней. Поэтому концерт с названием “Смолкшие голоса” был нужен не только погибшим – он, уж простите за пафос, был нужен живым. И, наверное, именно оттого его отмена отозвалась такой болью – возникло ощущение, будто голоса, которые однажды уже заставили замолчать, снова оказались слишком неудобными.
К счастью, история на сей раз свернула в другую сторону. К инциденту подключились министр культуры Баварии Маркус Блюме, президент Центрального совета евреев Германии Шарлотта Кноблох, уполномоченный Баварии по борьбе с антисемитизмом Людвиг Шпанле. Катарина Вагнер нашла в себе мужество сломать корпоративный протокол – лично позвонила Фридману, признала “фатальную ошибку” и извинилась. Концерт вернули в программу на 26 июля. Фридман извинения принял:
“Если кто-то делает шаг навстречу, нужно ответить тем же”.
Самая важная деталь этой истории осталась почти незаметной: вся выручка от “Смолкших голосов” всё-таки пойдет на стипендии для молодых израильских музыкантов.
Автор – израильская журналистка и музыковед, главный редактор культурно-просветительского издания Culbyt.com
