Мигрант из Сенегала Усман Дьялло зарезал восемнадцатилетнего юношу – и избежал заслуженного наказания
Анна ДЕ ЛИЛЛЬ
10 июля 2021 года 18-летний Тео Мухагата пришел на работу в магазин связи в торговом центре Claye-Souilly в Мелене под Парижем (департамент Сена и Марна, регион Иль-де-Франс). Для юноши это была обычная летняя подработка и шаг во взрослую жизнь. Однако рабочий день закончился трагедией: клиент, 62-летний мигрант из Сенегала Усман Дьялло, набросился на юношу с прихваченными загодя ножами из-за спорной накладной на 93,62 евро. Тео погиб на месте, его 20-летний коллега был ранен.
Лишь в феврале 2026 года суд присяжных департамента Сена и Марна поставил точку в юридической стороне этой трагедии. Решение суда — “уголовная неответственность”. Судебные психиатры пришли к выводу, что в момент нападения обвиняемый находился в состоянии глубокого психотического бреда. В итоге убийца отправляется не в тюремную камеру отбывать пожизненный срок, а в закрытую психиатрическую клинику.
Для французского правосудия статья 122-1 Уголовного кодекса о “психическом расстройстве, полностью лишившем лицо способности осознавать свои действия” — инструмент привычный и буквоедски верный. Закон логичен: нельзя судить человека, если его разумом овладели галлюцинации и бредовые идеи. Ну а то, что он при этом вопил "Аллаху акбар" – лишь аргумент для его адвокатов, что человек Усман хороший, но очень нервический.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Однако для семьи погибшего Тео и для широкой общественности этот вердикт звучит как приговор самой системе правосудия.
* * *
Случай в Claye-Souilly обнажил сразу несколько острых и болезненных узлов, разрывающих современное европейское общество:
Ценность человеческой жизни и “буквенный” гуманизм.
Жизнь 18-летнего юноши оборвалась из-за банального бытового конфликта. Когда судебная машина выносит вердикт о “неответственности”, у родственников и общества возникает ощущение правового вакуума. Наказания как такового не последовало, ведь лечение — это не кара за преступление, а медицинская мера. К тому же в какой-то момент адвокаты могут потребовать собрать консилиум психиатров, которые установят, что Дьялло полностью излечился и может принимать таблетки дома.
Родные жертвы остаются один на один с чувством глубокой несправедливости.
Пробелы в системе психиатрического и миграционного контроля.
Вопрос, который неизбежно задают критики: как человек с тяжелейшим психическим расстройством и склонностью к вспышкам неконтролируемой агрессии оказался без постоянного наблюдения специалистов? Усман Дьялло не появился из ниоткуда — он проживал во Франции, но его состояние оставалось без надлежащего контроля со стороны социальных и медицинских служб до тех пор, пока не пролилась кровь.
Политический и социальный резонанс.
Подобные трагедии мгновенно становятся топливом для острых политических дебатов. Французские правые партии неоднократно указывали на случай Тео как на пример провала двойной системы контроля: миграционной политики и системы судебной психиатрии. В глазах общественности стирается грань между клинической диагнозом и уклонением от ответственности. Ну и тема склонности к агрессии под влиянием исламистов тоже прозвучала.
* * *
Вердикт по делу Усмана Дьялло юридически безупречен с точки зрения действующих норм уголовного права Франции. Однако он оставляет тяжелый этический осадок. Когда правосудие сводится исключительно к медицинским диагнозам, оно рискует потерять свою главную функцию — восстановление общественной справедливости и защиту тех, кто ежедневно выходить на работу, не подозревая, что ошибка в документе на 93 евро может стоить им жизни.
То, что Дьялло прихватил с собой ножи, обвинители попытались трактовать как предумышленное убийство – то вынуждены были спасовать перед давлением адвокатов и авторитетов экспертов в области судебной психиатрии.
А семья Тео Мухагата по-прежнему пребывает в трауре. Могли ли их предки, перебравшиеся во Францию с Пиренеев, помыслить, что их потомок будет зарезан обезумевшим африканским мусульманином?
