Легенда одного отдельно взятого султаната
Великий султан ничего не смыслил в управлении государством. Он снизил налоги, победил преступность и коррупцию, построил множество дорог, открыл новый порт и вообще занимался какой-то фигнёй. Нет, народ-то султану был признателен. А вот людей значимых, солидных и уважаемых он разочаровал.
Были очень недовольны судьи, от которых теперь требовалось судить по закону, а не сообразуясь с размерами мзды. А ведь этот закон ещё и знать надо было! Ворчали чиновники, которым нужно было изобретать новые законные способы обогащения, а это такая морока! Грязно ругался начальник стражи вместе со своими подчинёнными: ведь гораздо приятнее получать большие деньги от бандитов за то, что ты плохо работаешь, чем скромную зарплату за то, что работаешь хорошо. Да и с теми же бандитами теперь на ножах, а ножи такие острые!
По счастью, правил султан недолго, и однажды скоропостижно скончался, подавившись за обедом слишком большим куском крысиного яда. Его старший сын и наследник, узнав об этом, тут же застрелился из лука, второй сын вскрыл себе вены по всему телу, третий от горя утопился в ночном горшке. Жёны и верные слуги все единодушно пожелали последовать за своим повелителем в могилу, многие в спешке даже ломали себе ноги и руки. Дворцовая стража по всей стране разыскивала ближних и дальних родственников покойного, чтобы обеспечить преемственность власти, но увы- всегда успевала лишь в самый последний момент, за минуту до того, как несчастные сводили счёты с жизнью. Разве что какой-то троюродный племянник султана, потеряв от горя голову, удрал за границу и затерялся там, но его оставшаяся в стране бабушка успела покаяться, что это не её внук, а безродный приёмыш, сын осла и проститутки, после чего свернула себе шею и померла.
На этом бы и закончилась династия, но тут, по счастью, всплыл документ, подписанный ещё двести лет назад пра-пра-прадедом покойного султана:
"Я, основатель этой династии, клянусь бородой Пророка, что мой прямой потомок и наследник трона — зять главного казначея Бахлуль. А кто в этом усомнится — суть смутьян и государственный изменник!"
Бахлуля тут же короновали, хотя у кого-то и возникли сомнения в его профпригодности: ходили слухи, что он малость неразумен, ходит под себя и предпочитает жене и наложницам маленьких собачек, но придворные мудрецы при поддержке тайной стражи доходчиво объяснили всем сомневающимся, что государь имеет право на некоторую эксцентричность. Таково проявление его тонкой возвышенной натуры, не всякому быдлу дано понять.
Выйдя на балкон, Бахлуль простёр руку к собравшейся на дворцовой площади толпе и радостно завопил:
— Привет, народ! Я ваш новый падишах!
— Султан, идиот!- толкнул его локтем первый министр.- У нас тут султанат!
— А султан — это кто?- безмятежно переспросил Бахлуль.
— Султан — это правитель.
— Самый главный?
— Да, самый главный.
— Но ведь это я правитель? Верно?
— Ты, ты,- ответил первый министр, пряча ухмылку в бороде.- Ты у нас тут самый главный, даже не сомневайся. Кто же ещё?
