Согласно опубликованному недавно отчету госконтролера, 36% всех скончавшихся от коронавирусной инфекции составляют обитатели домов престарелых и хостелей — притом, что их доля в населении составляет лишь 1%. В последнее время число обитателей таких учреждений заметно снижается, поскольку многие спешат забрать оттуда родителей или бабушек и дедушек и перевести в более комфортное, по их мнению, место. С несколькими такими историями мы решили познакомить читателя
Петр ЛЮКИМСОН
АННА Д.: "Я СПАСЛА МАМУ!"
— Когда маме исполнилось 80 лет, и ей стало тяжело за собой ухаживать, мы перевели ее в дом престарелых, — рассказывает Аня. — Разумеется, не в первый попавшийся: мы посмотрели несколько таких заведений и выбрали то, которое сочли лучшим. Когда грянула эпидемия, я поначалу подумала: даже хорошо, что мама там находиться, будет кому позаботиться о том, чтобы уберечь ее от инфекции. Руководство дома престарелых действительно об этом позаботилось, только весьма своеобразно: просто заперло стариков в их комнатах. Но, во-первых, маме просто необходимо двигаться, время от времени выходить из комнаты, а во-вторых, в изоляции у любого человека начинает развиваться депрессия. Поскольку у мамы болезнь Паркинсона, а одним из его известных следствий является депрессивное состояние, то понятно, что депрессия у нее стала резко прогрессировать и представляла прямую угроза для жизни.
Когда я это поняла, то решила: все, хватит! Надо маму срочно оттуда забирать, если мы хотим, чтобы она пожила подольше. И я привезла маму к сестре, которая живет в одном из поселений Гуш-Катифа. У нее просторный дом, к которому она пристроила отдельную комнату со всем необходимым для жизни. Сейчас мама живет там, может при желании погулять во дворе, ее настроение и состояние здоровья заметно улучшились. Я понимаю, что в ее возрасте и с ее болезнями надеяться на резкое улучшение не приходится, но лично я убеждена, что свои решением продлила маме жизнь. Дай Бог, чтобы на долгие годы!
БРАХА Т.: "ВО ВСЕМ ВИНОВАТ КОРОНАВИРУС…"
— Мой папа до 79 лет работал, а когда вышел на пенсию, стал буквально гаснуть на глазах. Мы поняли, что ему скучно, что он страдает от одиночества, и решили устроить его в дом престарелых исключительно для того, чтобы у него была компания. Кстати, это один из лучших домов престарелых в стране, и его сотрудники старались занять подопечных тем или иным делом или интересными беседами в течение всего дня.
Почти три года папа был вполне доволен жизнью, а значит, были довольны и мы. Но эпидемия все разрушила! Массовые мероприятия в доме престарелых были прекращены, жильцы изолированы, свидания с родственниками запрещены. Как следствие, состояние папы начало стремительно ухудшаться, и буквально за два-три месяца он из вполне еще бодрого человека превратился в требующего постоянного ухода больного. Мы собрали семейный совет и решили, что оставлять там отца ни в коем случае нельзя. Сняли для него квартиру неподалеку от того места, где он жил до переезда в дом престарелых, и наняли сиделку, которая находится с ним 24 часа сутки. Они говорят на румынском языке, который знаком отцу с детства, и ему, похоже, это нравится. Мы все живем неподалеку, так что можем навещать отца, когда пожелаем. В дни жесткого карантина это, конечно, было невозможно, но папа воспрял духом, помог сиделке наладить видеосвязь через ноутбук, так что мы все-таки общались.
Не знаю, встанет ли папа снова на ноги, сможет ли выходить на прогулки, но то, что в квартире с сиделкой ему лучше, чем в одиночестве, не вызывает сомнений. Так что решение забрать его из дома престарелых было однозначно правильным. Хотя если бы не эпидемия, в доме престарелых ему было бы совсем неплохо…
ТАМАРА Д.: "ТОЛЬКО НЕ ЧЕРЕЗ СТЕКЛО…"
— В принципе, особенно рассказывать нечего. Мы поместили маму в дом престарелых в октябре 2019 года, а в апреле решили ее забрать оттуда, так как из-за эпидемии ее деменция стала явно прогрессировать. Маме 80 лет. Когда мы репатриировались, ей было 50, и она почти сразу стала работать по специальности — медсестрой в больничной кассе "Маккаби", купила квартиру в Гиват-Ольге и успела ее выплатить. Почти до 78 лет мама была очень энергичной и категорически отказывалась от любых предложений о помощи, но потом как-то все покатилось…
Признаюсь, уже в первые месяцы ее пребывания в доме престарелых меня стали посещать мысли о том, что мы допустили ошибку. Знаете, хотя я приехала из Житомира достаточно молодой, во мне все еще живет советское представление о том, что отдавать родителей в дом престарелых — последнее дело. Однако в первые месяцы ее пребывания там вроде повода особенно тревожиться не было. Но эпидемия стала для всех живущих там пожилых людей страшным ударом. Меня же доконал такой случай: как-то я пришла к маме, а нам разрешили видеться только через оконное стекло. У меня было такое ощущение, что мама в тюрьме. Я смотрю на нее через стекло, вижу, что она плачет, и понимаю, что ей там плохо. Тогда я и сама заплакала, как девчонка! И решила, что надо вернуть маму в ее квартиру, которую мы, к счастью, не успели сдать в аренду. Сейчас она снова дома, за ней присматривает метапелет от "Битуах леуми". Ну, и мы сестрой почти каждый день у нее, благо, от Хадеры до Гиват-Ольги рукой подать. Главное, что мама больше не чувствует себя в тюрьме…
ВЕРЕД П.: "ЧТОБЫ ЖИТЬ, А НЕ СУЩЕСТВОВАТЬ"
— Когда я говорю, что маме 91 год, все начинают мне сочувствовать. Но только до тех пор, пока с ней не познакомятся. Потому что моя мама — это живчик! Она всегда была той еще штучкой, и дай Бог нам всем в 90 лет сохранить ее ясность ума и энергию. Поэтому мы поместили маму не дом престарелых, а в "диюр муган" — жилой комплекс в Од а-Шароне, предназначенный для пожилых людей, которые способны самостоятельно за собой ухаживать. Условия там неплохие, мама была довольна, поскольку, с одной стороны, ей был обеспечен уход, а с другой, она могла, когда хотела, выйти погулять, зайти в магазин и т.д. И встречалась я с ней тоже не в самом заведении, а в расположенном неподалеку городском парке.
Но с началом эпидемии администрация комплекса стала "закручивать гайки". Свидания с родственниками были запрещены, хотя выходить из здания за покупками все еще разрешалось. Однако по возвращении маму расспрашивали, не встречалась ли она со мной, а потом звонили мне, чтобы сверить наши "показания". Эти допросы становились день ото дня все более назойливыми, и я с трудом сдерживалась, чтобы не нахамить в ответ. Затем стариков, якобы опасаясь того, что они могут заразиться, вообще перестали выпускать на улицу. При этом персонал комплекса продолжал, разумеется, ездить в общественном транспорте и вполне мог принести любую инфекцию. Тогда мама сама решила вернуться домой. "Не могу жить в концлагере!" — объяснила она. Так что мама дома. Снова выходит погулять, сама ходит по магазинам, хотя у нее и есть сиделка от "Битуах леуми". И главное, я могу с ней нормально встречаться. Знаю, что минздрав категорически этого не рекомендует, но мне кажется, что одиночество, невозможность с кем-то время от времени поболтать для мамы страшнее любой болезни.
В заключение отметим, что изоляция жильцов гериатрических учреждений и запрет на свидание с родственниками отнюдь не были придурью администрации — таковы указания минздрава. В то же время сотрудники домов престарелых и хостелей понимали, как много значат для их подопечных свидания с детьми и внуками, в том числе, и для поддержания психического здоровья, а потому шли на различные ухищрения, чтобы эти свидания обеспечить. Но когда речь идет о людях, нуждающихся в круглосуточном уходе, у работников домов престарелых в период жесткого карантина попросту нет иного решения проблемы, кроме изоляции.
* * *
Почти полтора десятилетия назад компания "Данэль", занимающаяся, среди прочего, поиском работников по уходу за пожилыми, решила создать добровольческую телефонную службу помощи пенсионерам, живущим в домах престарелых. В дни жесткого карантина, когда многие из них оказались запертыми в четырех стенах, горячая линия заработала на полную мощность. Журналистке "Маарива" Илане Штотленд удалось побеседовать с работниками этой службы.
— Второй карантин многие пожилые люди переживают значительно тяжелее, чем первый, — рассказывает 64-летняя Кети Браун, решившая на два года оставить родную Англию и поработать в Израиле на добровольных началах. — Как выяснилось, нет большей пытки, чем пытка одиночеством. Большинство пожилых людей звонят нам не потому, что нуждаются в физической или другой помощи, как это было раньше, а просто чтобы выговориться. Иногда такой разговор может продолжаться час, а то и дольше. При этом большинство из них не одиноки, у них есть дети, внуки, правнуки, и именно по ним они обычно тоскуют больше всего. Почти все вспоминают прошлое, причем бывают очень тяжелые истории, которые просто невозможно слушать без слез. Иногда подобный рассказ или просто жалобы на жизнь могут выбить тебя из колеи на весь день. Но в то же время даже среди очень пожилых есть люди, которые поражают своей стойкостью и оптимизмом, разговор с ними придает силы и буквально заряжает тебя позитивом. В такие минуты ты понимаешь, что когда это поколение окончательно уйдет в небытие, человечество очень многое потеряет.
Одна из особенностей телефонной службы "Данэль" — почти все ее сотрудники сами пенсионеры, хотя и не в столь преклонном возрасте, как большинство их собеседников. Некоторые в период карантина работают из дома, другие ежедневно приезжают в офис, расположенный в районе Алмазной биржи.
— Мне 72 года, я пенсионерка, и уже давно живу одна, дети разъехались, кто куда, — рассказывает одна из сотрудниц Ирит Шнабель. — Так что когда мне предложили поработать на горячей линии, я с радостью согласилась. Поначалу приезжала в офис на такси, но сейчас стараюсь идти пешком — жаль упускать возможность прогуляться. Работа здесь крайне напряженная: чтобы выслушивать людей, которые к нам обращаются, понимать их боль, дать им какой-то дельный совет, нужно обладать огромным терпением и самому пройти через какие-то испытания в жизни. Бывают случаи, когда из разговора становится ясно, что твой собеседник нуждается в срочной помощи соцработника или даже психиатра, и тогда мы передаем его данные в соответствующие организации. В то же время я понимаю, что мне самой важна эта работа, возможность пообщаться с людьми, а коллектив у нас здесь замечательный. Так что если даже я заболею, все равно сюда приползу, хоть на четвереньках…
Сотрудники службы рассказывают, что иногда случаются настоящие чудеса. Например, позвонил 90-летний мужчина, переживший Катастрофу, и в ходе разговора с сотрудницей линии сначала выяснилось, что он из того же польского города, что и ее родители, затем оказалось, что он их хорошо знал в молодости и стал рассказывать такие подробности истории ее семьи, о которых та даже не подозревала.
Вообще разговор с жертвами Катастрофы, по словам Ирит Шнабель, это особая тема. Многие из них на протяжении десятилетий не хотели ничего рассказывать об аде, через который им довелось пройти, гнали от себя эти воспоминания. А теперь вдруг начинают щедро делиться этой памятью с окружающими, и каждый такой рассказ стоит записывать, чтобы сохранить его для истории.
ОТ РЕДАКЦИИ
Устроить "побег из дома престарелых" — дело, наверное, богоугодное. Но не у всех есть возможность взять пожилых людей домой и обеспечить им достойный уход. Особенно, если речь идет о стариках, находящихся в состоянии глубокой деменции. Поэтому остается только уповать на профессионализм сотрудников соответствующих заведений, и на то, что они со всей серьезностью подходят к соблюдению мер безопасности.
Кроме того, надо учитывать и такой момент: большое количество умерших от "короны" в бейт-авотах связано не только с проблемами гигиены, сколько с возрастом и болезнями подопечных. Так что не наезжать на персонал "дедских садов" надо, а благодарить за каждодневный подвиг, который они совершают.
[nn]
