О том, что карантин привел к резкому росту насилия в семье, говорилось и писалось в последнее время неоднократно. Но при этом мало кто задумывался о психологических причинах этого явления; о том, что мужчины сами нередко являются жертвами и нуждаются не только в осуждении, но и в психологической поддержке
Петр ЛЮКИМСОН
Многие мужчины признаются, что находятся в отчаянии и на грани самоубийства. И, что уже совершенно однозначно, именно сильный пол вновь проявил себя скорее как слабый, не способный противостоять жизненным неурядицам и испытаниям
О том, что мужская половина населения страны пребывает в не самом лучшем настроении, свидетельствуют данные различных амутот, оказывающих первую психологическую помощь по телефону или в интернете.
Так, если в 2019 году в амуту ЭРАН обратились 204.000 человек, из которых мужчины составляли 30%, то с января по ноябрь 2020-го число таких обращений достигло 247.500, из которых 42% — от мужчин. И последний показатель день ото дня продолжает расти.
86% обратившихся в 2019 году в амуту SomeBuddy, работающую с пользователями интернета, составляли женщины и 14% — мужчины. В 2020-м доля мужчин составляла уже 58%.
— На самом деле это было, конечно, ожидаемо, — говорит преподаватель факультета социальной работы Тель-авивского университета доктор Копель Элиэзер. — Большинство мужчин привыкли проводить значительную часть времени вне дома, в первую очередь, на работе. Так что с женой и детьми среднестатистический израильтянин встречался обычно во второй половине дня, а иногда только в вечерние часы. Да и то многие старались выйти в это время в кино, посидеть в кафе или ресторане и т.д. Непосредственное общение с членами семьи, таким образом, занимало не более двух часов в день, и это казалось людям вполне нормальным.
И вдруг они оказываются запертыми в четырех стенах на 24 часа в сутки. Ни кафе, ни кино, ни поездок за границу. И выясняется, что разговаривать с женой и детьми не о чем, и они начинают чувствовать себя в доме лишними. Вдобавок на них наваливаются вопросы о том, как жить дальше, как кормить семью и т.д. А ведь для многих мужчин именно ощущение, что он является главным добытчиком и вполне преуспевает в жизни, является основой мужской идентификации и самоуважения.
Можно сколько угодно говорить о равенстве полов, но это ощущение заложено в мужской психологии природой, и с этим ничего не поделаешь. Как следствие — многие из тех, кто обращается в службы психологической помощи, жалуются на ощущение, которое можно выразить четырьмя словами: "Я больше не мужчина!" Это состояние становится навязчивым, они ищут, как его заглушить. Кто-то делает это с помощью алкоголя; кто-то подсаживается на наркотики; кто-то превращается в раба интернета или социальных сетей. Все это напоминает состояние человека с посттравматическим синдромом.
Вдобавок, по нашим наблюдениям, у многих формула "Я больше не мужчина!" начинает влиять на потенцию, вызывает те или иные сексуальные дисфункции, что, понятное дело, лишь усиливает сформировавшийся комплекс неполноценности. Все это нередко и приводит к вспышкам агрессии, которая, естественно, обращается в первую очередь на жену или подругу.
Не знаю, поверите вы или нет, но значительная часть случаев насилия в семье связана именно с появившейся дисгармонией в интимной жизни супругов. Особенно, если жена не совсем понимает, что происходит с мужем, и предъявляет к нему те же требования, что прежде, вместо того чтобы поддержать.
Аналогичную точку зрения высказывает и психотерапевт Эяль Бихлер.
— У мужчин и женщин совершенно разная база самоидентификации, — говорит он. — Если даже для делающей успешную карьеру женщины на первом месте все же стоит то, какая она жена, мать и т.д., то для мужчины главным является его профессия и статус. Он в первую очередь бизнесмен, мастер, учитель и все такое, а уже потом муж и отец. Это отнюдь не значит, что он не любит жену и не уделяет внимания воспитанию детей — наоборот, успех в карьере делает его успешным и в семейной жизни.
А теперь представьте, что недавний руководитель проектов в большой фирме, получавший солидную зарплату, постоянно выезжавший в зарубежные командировки, порой засиживавшийся на рабочих совещаниях до позднего вечера, оказывается в неоплачиваемом отпуске. А тут еще, если живет на съемной квартире, арендодатель повысил квартплату. Его неминуемо начинает мучить вопрос о том, вернут ли его из этого отпуска; что ждет его и семью в будущем. Все планы, которые он строил на ближайшее и отдаленное будущее — а он их наверняка строил! — вдруг рушатся. Возникает ощущение, что жизнь кончена, и, как следствие, преддепрессивное состояние. Если до этого у мужчины были какие-то сильные душевые травмы и он, скажем, страдал посттравматическим синдромом, то этот синдром возвращается и наступает клиническая депрессия.
Потому что слова про сильный пол — это самообман. Мужчины — это слабый пол. Женщины держат такие удары судьбы куда лучше, поскольку, помимо профессиональной реализации, у них есть другие, не менее, а то и более сильные "зацепки" в жизни. И это всегда проявляется в период войн, эпидемий или других потрясений.
Сотрудники служб психологической помощи, между тем, говорят, что значительную часть обращающихся к ним мужчин составляют не 40-50-летние отцы семейства, а 20-30-летние. И именно по ним жесткий карантинный режим ударил прежде всего.
Объясняют это специалисты двумя основными факторами.
Во-первых, в период между 20 и 30 годами человек принимает самые ответственные свои решения. Такие как выбор профессии, спутника жизни, формирование постоянного круга друзей и т.д. Соответственно, в этот период общение с окружающим миром занимает важнейшую часть его жизни. Для любого студента, к примеру, общение со сверстниками в кампусе значит не меньше, а подчас и куда больше, чем лекции. Ну и, само собой, дискотеки, пабы, ночные клубы являются неотъемлемой частью жизни молодежи. Карантин закрывает все эти возможности. Он делает невозможным даже "дэйт", как в Израиле принято называть свидание между молодыми людьми лицом к лицу.
Остается только общение в интернете. Но — и это самое интересное! — по наблюдениям психологов, лишение реального общения ухудшает коммуникативные способности в виртуальном пространстве. Люди вдруг перестают быть в чатах такими интересными остроумными собеседниками, какими были до карантина. И это их угнетает; возникает ощущение, что рушится весь мир, с которым они связывали будущее.
Во-вторых, констатируют психологи, речь идет о поколении израильских мужчин, которые воспитывались на совершенно иных принципах, чем рожденные в 1980-х или даже в начале 1990-х годов. Если предыдущему поколению внушалось, что мужчины не плачут, мужчина должен уметь терпеть боль, не должен проявлять слабость и т.п., то рожденным с середины 1990-х с детства твердили, что не только девочки, но и мальчики имеют право на слабости, если что-то мучает, следует прямо рассказать об этом, не надо стесняться своих чувств или бояться попросить помощи, коль она нужна, и т.д. Вот они и звонят в службы психологической помощи, чтобы излить душу. Но, самое главное — большинство из них совершенно не умеют держать удар.
Свою задачу сотрудники служб помощи видят в эти дни, прежде всего, в повышении самооценки обращающихся к ним мужчин, напоминании о том, что возникшие трудности преодолимы, а значит, их нужно преодолевать, а не заявлять: "Я больше не мужчина!" И, само собой, в отговаривании от любых мыслей о самоубийстве, с которыми, увы, с ними делятся все чаще.
Но будем откровенны: автор этих строк убежден, что мужчина всегда должен оставаться мужчиной. И лично я, когда оказываюсь в сложной ситуации, напоминаю себе давние, очень мужские строки Владимира Соколова:
Испытание временем,
Испытание веком,
Испытание бременем
И родным человеком…
Обязательно выдюжить
И порадовать вестью.
Обязательно выдержать,
Обязательно с честью…
Так нас воспитывали. И, думается, это все же было правильное воспитание.
[nn]
