Кое-что о бедности
Недавно прозвучала фраза “Бедность — это не всегда судьба” с пресловутой байкой про лягушек в молоке. И она меня взбесила до белых глаз. Не в последнюю очередь потому, что эту позицию чаще всего озвучивают люди, чье благополучие обеспечено не лично ими, но они считают его собственной заслугой и всячески обесценивают нужды других — которые находятся “в точно таком же положении”, вот только без такого источника благополучия.
Семьям, не имеющим шансов на свое жилье, не надо помогать его обрести, потому что “вот мы же смогли сами-сами” (на проданной московской квартире, доставшейся от бабушки, или не на твоей зарплате, или на первоначальном взносе за счет родителей). “Когда у меня не было работы, я унитазы мыл со своими тремя дипломами, и ничо” — три месяца, да, худший опыт в жизни, который не повторялся и не повторится.
К сожалению, бедных учат становиться богатыми и счастливыми люди, которые не имеют ни малейшего представления, что такое реальная бедность. Люди, которые при этом убеждены, что их положение — это их собственная заслуга, а на самом деле все гораздо проще: им повезло. Другим нет.
Когда точно такого же уровня специалист с такими же тремя дипломами попадает в лапы мошенника, получает мощнейшее ПТСР (посттравматическое стрессовое расстройство) и годами не может не то что пойти унитазы помыть — из дома выйти, и удачные дни — когда удается в принципе встать с кровати. И ты вытираешь о него ноги, потому что он опустился, а ты здоров, красив и успешен.
Когда умнейшая женщина с отличным образованием возвращается в Израиль, получает сообщение о том, что за незакрытые много лет назад общие с мужем договоры на ней висят десятки тысяч долга, когда ей перекрывают все возможные варианты жизни (счет, чеки, кредитки, передвижение, возможности заключить договор аренды и все на свете) и арестуют даже с трудом выбитые “дмей киюм” (платежи по обеспечению прожиточного минимума), когда она пашет за наличные и платит, пашет и платит, и погружается все глубже и глубже, и теряет то единственное дорогущее жилье, куда ее пустили за наличные и без договора…
Обращается за помощью в белый свет только в тот момент, когда долгом придавило окончательно и из квартиры выперли на улицу. И нет никаких вариантов срочной помощи, и с адским опозданием приходят из госслужб отписки “Вы должны решить проблему собственными силами”. Это выбор?
ОК, пусть будут унитазы. Мать-одиночка несколько лет работает в больнице уборщицей. Берет только ночные смены, потому что за них больше платят и потому что это даст ей возможность отводить детей в садик и школу и забирать их из школы. Работает фактически без выходных, каждую ночь, по 12-14 часов. Днем, как было сказано, дети. Практически не спит, потому что когда. Зарабатывает огромную для уборщицы зарплату — иногда даже на две тысячи выше минимальной, и это ее единственный доход. Оплачивает аренду, школы-садики, и чтобы дети ни в чем не нуждались, естественно, ведь это стыдно, когда дети недостаточно хорошо одеты или голодны, у нее такого не бывает и не будет.
Сигареты отнимают еще солидный кусок, потому что когда ты не ешь, не спишь и пашешь, держаться тебе больше не на чем. Страховка (дорогая, ведь ты куришь) — только страховка жизни, потому что ты смертельно боишься сдохнуть и не оставить детям ничего. И берешь ссуду, когда влипаешь в очередной овердрафт, потому что в банке рассказывают, как ты прекрасно начнешь с чистого листа. А потом еще ссуду, чтобы перекрыть эту ссуду, и новый овердрафт, потому что при той же нагрузке плюс выплата ссуды с чистого листа как-то неудачно получилось. Потом из банка звонят и предупреждают, что следующего овердрафта они уже не потерпят, и ты просто обязана взять ссуду, чтобы перекрыть этот овердрафт, а, у вас еще пара ссуд наших, так вы не волнуйтесь, мы их объединим.
Когда ты ломаешься под выплатами, не оставляющими тебе на жизнь ничего, банк со скрипом согласится раскидать тебе ссуду на пару дополнительных лет (новую ссуду, конечно, на предыдущие ссуды и овердрафт), процент будет, конечно, повыше, но и платить ты будешь на тысячу шекелей меньше, начни с чистого листа. И ты подсчитаешь и поймешь, что за эту передышку ценой в тысячу шекелей в месяц в течение двух лет банк с тебя возьмет сто тысяч шекелей. Сто. Тысяч. За двадцать четыре. В дополнение к остававшимся ссудам, конечно. И никто не виноват, это же твой выбор. И вроде бы ты взбивала то же молоко и мыла те же унитазы, но почему ты здесь, а тебе рассказывают, что могла бы быть вон там.
Когда сын работника по найму на первую же свою работу устраивается через каблана — и останется там навсегда. Когда дочь матери-одиночки из города развития, живущей на пособие по прожиточному минимуму, непременно станет матерью-одиночкой уже лет в семнадцать, сядет на то же пособие и навсегда останется в том же городе развития. Когда беременная на последнем месяце моет подъезды, в то время как ее муж напивается и лупит ее, и — аллилуйя — она берет себя в руки и обращается за помощью, и ей присуждают мизерные алименты, которые он все равно не платит, но “Битуах леуми” исправно сокращает ее мизерное пособие на эти назначенные алименты.
Это все — их выбор, да? И никому из них не надо помогать? Они обречены, и пусть они останутся обреченными, потому что НЕ СМЕЙТЕ ПОМОГАТЬ ИМ ЗА НАШ СЧЕТ!
В Израиле нет системы борьбы с бедностью. Это вообще очень сложная, комплексная система, требующая и образования, и психологической реабилитации, и неангажированных и не оттаптывающихся на тебе кураторов, при этом знающих и неравнодушных, и жилья — причем жилья ни в коем случае не в гетто и не в подарок, и школ для детей, и да, интернатов для них же. Нет кризисных центров для нормативных людей в беде. Нет доступной психологической и психиатрической помощи в принципе, и нет тех, кто научит эту помощь попросить и принять.
Такую систему можно и нужно сделать, но сейчас ее нет.
А бедность — есть. И этой засасывающей зыбучей бедности — бездна без конца и без края, бездна с именами и номерами удостоверений личности, которых вы не знали, не знаете и не узнаете.
Пожалуйста, хотя бы не мешайте тем, кто пытается как раз сломать принцип “бедность — это судьба”. Потому что сломать этот принцип можно не вашими проповедями на тему “соберись, тряпка”, а только реальными делами.
