Это не только память о дедушке и бабушке
Леонид СМИЛОВИЦКИЙ, Иерусалим
Фото автора
Часами сегодня никого не удивишь. Они есть у всех, включая взрослых и детей. С тех пор, как люди научились определять время, они не оставляют попыток выразить свою фантазию. Люди придумали часы солнечные, песочные, механические, электронные, звонкие с боем или мелодией, тикающие и бесшумные. Часы не только показывают время или выступают в роли украшения в виде браслета, кулона, а иногда даже амулета, но могут быть частью костюма, интерьера. Сегодня функцию часов взяли на себя мобильные телефоны, они есть на кинокамерах и фотоаппаратах. Словом, везде и всюду.
Но часы играют еще одну важную роль. Они не только отсчитывают время, которое неумолимо летит вперед, но и хранят память о событиях прошлого. В нашей семье хранятся двое часов, о которых я хочу рассказать. Первые часы в моей жизни подарил дедушка по линии матери — Израиль Аронович Чечик. Произошло это так. Однажды дедушка позвал меня, сестру Лену и двоюродного брата Левочку, с которыми мы были в Речице на летних каникулах, и протянул трое карманных часов фирмы Павел Буре типа «луковица». Часы имели три крышки. Одна из стекла прикрывала циферблат и стрелки. Две другие – предохраняли часовой механизм, полюбоваться на который можно было, поддев едва заметную впадинку ногтем. Крохотные колесики, задевавшие друг друга, приводили в движение весь механизм, и эта картина завораживала наше детское воображение.
Как часы попали к дедушке, я могу только догадываться. Не исключено, что в свое время он их купил или обменял, получил в подарок или как оплату долга. В годы войны часы пережили эвакуацию в Колтубановке Бузулукского района Оренбургской области, куда семья Чечиков бежала от немцев в июле 1941 г., а потом они благополучно вернулись в освобожденную Речицу.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Часами дедушка дорожил, это была своего рода валюта или НЗ для непредвиденных обстоятельств, когда на деньги нельзя было купить, но можно было обменять на хорошую вещь. Шли годы, дедушке исполнилось 70 лет, жизнь обустроилась, дети встали на ноги и завели свои семьи, а часы перестали быть неприкосновенным запасом. Неисправные часы утратили свою первоначальную стоимость, практическая значимость исчезла, и дедушка решил порадовать ими своих внуков. Я оказался в тот день самым старшим, мне уже исполнилось 9 лет, сестре Лене – 5 лет, а брату Левочке – 8. Не знаю, о чем подумали Лена и Левочка, но я тут же сообразил, что часы пригодятся. К своим 9 годам я успел стать заядлым коллекционером, собирая марки, значки, монеты и бумажные деньги.
Никто из взрослых нашей семьи не собирался чинить старые часы, в которых не было практической надобности. Все относились к ним как дедушкиной забаве, причуде пожилого человека. Молодость всегда торопится, ей некогда остановиться, чтобы оглянуться. Столько срочных дел кругом, а тут «какие-то» часы. И потом лишних денег на ремонт не было, жили скромно.
Свои часы я увез в Минск и благополучно забыл про них на долгие годы. Будучи студентом исторического факультета Минского педагогического института им. А.М.Горького, я выяснил, что мои часы в свое время высоко ценились. Фирма Павла Буре, поставщика Двора Его Императорского Величества имела прекрасную репутацию, ее часы были точны, прочны и долговечны. Я представлял, как дедушка в молодые годы доставал часы в форме луковицы из кармана своей жилетки. У часов была цепочка, которая хранила их от неосторожной потери или кражи. До наступления эпохи наручных часов в 1920-е годы карманные часы были единственным способом определить время дня вне дома. Стоили они недешево и были далеко не у каждого.
Принимая во внимание скромность быта предреволюционных лет, невысокие доходы рядового труженика, те опасности, которые подстерегали человека вне дома, можно предположить какую ценность часы составляли в каждой семье и как владельцы не торопились с ними расставаться.
Почти 30 лет старые часы оставались у меня в том виде, какими я получил их из рук дедушки в Речице. Когда же в начале 1990-х годов мы с женой засобирались в Израиль, я решил, что пришла пора их починить. К моей радости оказалось, что часы в хорошем состоянии, а их ремонт не требует больших усилий. После того как их почистили и приладили новые стрелки, они исправно заработали.
Не собираясь рисковать, я не стал брать в ручную кладь дедушкины часы, а положил их в багажный контейнер, который отправляли сначала по железной дороге, а потом морем. По существовавшим тогда в СССР правилам, любая вещь, изготовленная до 1917 г. (включая книги), требовала экспертизы Министерства культуры союзной республики, а получение разрешения – выплаты пошлины в размере 100 % установленной ее стоимости. При этом государство не принимало во внимание, что это была фамильная реликвия или просто вещь, которая вам принадлежала. Право личной собственности в СССР было ограничено и фактически не защищено законом.
В самом контейнере я прятал и перепрятывал часы несколько раз, чтобы подобрать для них наиболее подходящее место в надежде, что таможенники их не найдут. В конце концов, я положил их в новые кроссовки, которые купил перед отъездом. Каким же было мое разочарование, когда через несколько месяцев, получив наш багаж в Црифине, я не обнаружил дедушкины часы… Вместе с кроссовками мы не досчитались и дорогого цейсовского бинокля. Подозрения пали на человека, который помогал упаковать наш багаж в Минске, а я имел неосторожность советоваться с ним, куда лучше положить мои часы. Оставалось только руками развести.
Однако через 20 лет после нашего приезда в Израиль, проверяя коробки со своими значками и монетами, которые я благополучно вывез в контейнере с домашней утварью, я неожиданно… увидел дедушкины часы. Я вспомнил, как в последний момент я переложил их из кроссовок в банку с монетами. Часы исправно затикали, стоило мне их завести. К тому времени дети мои уже выросли, младшему из них исполнилось 20 лет. И они с большим интересом взяли в руки часы своего прадедушки Израиля и выслушали эту историю из моего детства.
* * *
Другие часы, о которых стоит рассказать, достались мне от моего отца и тоже имеют свою историю. Передаю ее такой, какой услышал из уст папы. В 1945 г. после окончания войны с Германией моему будущему отцу Льву (Лейбе) исполнилось 20 лет. И однажды ему поручили отвезти к границе с Францией группу освобожденных из плена бывших французских пленных и перемещенных лиц, находившихся на принудительных работах в Германии. По рассказам отца это были не всегда безопасные поездки. В атмосфере всеобщей эйфории, наступившей после Победы, водители не всегда отказывались от дружеских подношений. Опрокинув стакан водки, такой водитель садился за руль, что становилось причиной аварий со смертельным исходом. Папа рассказывал, что своими глазами видел не один раз подобные происшествия на дороге, когда из-под перевернутой вверх колесами грузовой машины доставали раздавленные тела людей, только недавно освобожденных из немецкого плена.
Когда рейс закончился, одна француженка на радостях, что она, наконец, свободна и скоро увидит свою родину, подарила на память отцу миниатюрные часики. Это был искренний жест, знак благодарности солдату Красной армии, которая повергла нацизм и освободила ее из неволи. Отец не отказался и подумал, что часики станут хорошим подарком его маме Лизе, которая ни разу не видела сына с тех пор, как он в 17 лет добровольно ушел на фронт в 1943 г.
Однако до возвращения папы в Речицу и встречи со своими родителями Лейбе Смиловицкому пришлось ждать до 1948 г., когда из Красной армии демобилизовали военнослужащих срочной службы 1925 г.р. Этими часами Лиза Мордуховна Смиловицкая (Верткина) очень дорожила и позволяла себе носить их по праздникам или в субботу. Изящные миниатюрные заграничные часики в повседневном быту Речицы считалось неуместным делом. Руки женщины, у которой так много домашней работы – готовка, стирка, кухня, огород, сад и пр. — должны были оставаться свободными от посторонних предметов. Поэтому часы бабушка надевала только, когда нужно было нарядиться. Когда же бабушки не стало в 1970 г., папа забрал их как память о маме и бабушке. Собираясь в Израиль, папа взял их с собой. Когда не стало папы, часики перешли ко мне. И не только потому, что я был старший сын. Отец полагал, что как историк я буду помнить им цену и сохраню. Именно так это и произошло. Мои дети хорошо знают историю бабушкиных часов и, надеюсь, передадут ее своим детям.
Старые часы приоткрывают семейную историю с разных ее сторон. Когда я кладу их перед собой, я думаю, что они завершили свое путешествие во времени и достигли Иерусалима. Это молчаливые свидетели долгого и противоречивого пути, который проделали мои родные, пока оказались в земле Израиля, куда всегда стремились евреи галута.
