Среди 25 погибших в результате российской атаки на Тернополь трое детей. В СМИ РФ это подается как героическая "серия массированных ударов по военной и критической инфраструктуре Украины"
Интересная подача новостей на российских каналах, не находите?
«Мы не воюем, как могли бы, нам жалко братский народ. Мы не убиваем. Мы проводим специальную военную операцию».
Звучит почти как санаторий, не правда ли? «Операция». Чисто, стерильно. Как удаление аппендикса. Только пациент почему-то кричит и, как ни странно, на другом языке.
И вот мы наблюдаем за этим… «хирургическим вмешательством». С безопасного расстояния. По телевизору. И видим сводки. А в сводках — математика. Сегодняшняя цифра: двадцать пять. Не людей. Не жизней. Не историй. Двадцать пять. Прекрасное, круглое число. Оно хорошо смотрится в таблице Excel. Рядом — еще одна цифра: девяносто два. «Раненые». Еще более расплывчатое понятие. Не люди, истекающие кровью, а так — «до свадьбы заживет».
И среди этих цифр есть особые, малые цифры. Восемнадцать — «несовершеннолетние». Видите, какой точный язык? Не «дети», а «несовершеннолетние». Как будто их задержали за мелкое хулиганство
А еще трое. Дети. Которые никогда не станут взрослыми.
И тут начинается самое «забавное». Мудрые аналитики, стратеги и эксперты берут эти цифры, эту кровь и бетон, и начинают… собирать пазл.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
«Одна из ракет произведена в четвертом квартале 2025 года!» — с гордостью заявляют они.
Боже мой! Свежая партия! Прямо с конвейера — в детскую комнату. Вы представляете уровень логистики? Качество контроля? Никаких просроченных боеприпасов! Только свежие, хрустящие, для максимального эффекта.
И мы узнаем, что детали этой «крылатой ракеты Х-101» — со всего мира! США, Китай, Германия, Нидерланды… Глобализация! Все народы мира, взявшись за руки, вместе трудятся над тем, чтобы в Тернополе в одной конкретной квартире в одну конкретную ночь не осталось ни одного целого стакана. Это ли не единство?
А пока мы изучаем начинку, другие умные люди в дорогих костюмах где-то в Вашингтоне решают судьбу. У них есть «план». Гениальный план. Он прост, как мычание. Чтобы остановить убийцу, который приходит в твой дом и бьет тебя по голове, нужно… предложить ему откусить тебе руку по локоть и дать слово, что ты не будешь тренировать вторую. И они называют это «реализмом».
«Равносильно капитуляции», — шепчут смелые журналисты.
Нет, ребята, это не капитуляция. Капитуляция — это когда ты сдаешься. А это — когда тебя продают с потрохами, да еще и заставляют улыбаться в процессе.
И самое прекрасное во всем этом — язык. Язык, который обесчеловечивает всё. Не «убита семья». Не «разрушен дом». Нет. Это «повреждение многоквартирных домов, производственных и складских зданий». Это «расширение плацдарма возле Владимировки, Шахово и Нового Шахово». Это «интенсивные бои на Покровском направлении».
Вы слышите эту музыку? Это симфония безумия. Дирижирует ею смерть, а на скрипках играют информационные бюрократы. И где-то там, под завалами девятиэтажки, под аккомпанемент этой симфонии, находят 20-летнего парня. Живым. И это называют «хорошими новостями».
Единственная хорошая новость в том, что мы еще способны это так называть. Но я смотрю на Украину и вижу одно: эта страна так и не научилась трауру. У них не получается. Они не успевают. Цветы у памятников еще не завяли, а земля снова содрогается от новых взрывов. Свечи на могилах еще горят, а к ним уже несут новые. Их траур — это не тихий, покорный ритуал. Это яростный, незаживающий шрам. Это черный цвет, в который окрашена вся их жизнь. Они не привыкли к потере. Они просто учатся дышать, пока их душат.
И этот нескончаемый траур — самый громкий и самый страшный обвинительный приговор, который только можно вынести этому безумию. Потому что народ, который продолжает хоронить своих детей, — это народ, который не простит и не смирится.
