Заповедь “Не серди гoя” сформировала до боли знакомый образ презренного, дрожащего от страха eвpeя, способного лишь лебезить и смешно дрыгать ногами, когда бравые тарасы-бульбы, будь они прокляты, потехи ради бросают в Днепр ничтожного Янкеля и его соплеменников. Но янкели и их потомки сумели показать себя и отважными воинами…
Шавуа тов, с новой неделей! Еще два таких пожелания, и мы достанем с полки девятирогие светильники, чтобы, собравшись вокруг них всей семьей, зажечь первую свечу Хануки — праздника света в нашем восстановленном и очищенном от чужеродной скверны Храме.
Но это ведь не только праздник света, не так ли? Это еще и праздник победы еврейского оружия, праздник нашей воинской доблести — единственный во всем календаре. Мы ведь и в самом деле превосходные солдаты — храбрые, умные, выносливые, в любой ситуации идущие на контакт с врагом посредством решительного штурма.
Это было известно с древних времен. Египетские фараоны неспроста доверяли именно евреям охрану своих восточных границ. Имена Шимшона и Давида, Гидеона и Иегуды Маккавея, Шимона Бар-Гиоры и Шимона Бар-Кохбы неспроста передаются из поколения в поколение. Без них не было бы ни Павла Френкеля, ни Мордехая Анилевича, ни Меира Хар-Циона, ни Арье Теппера, ни майора Рои Кляйна, ценой своей жизни спасшего солдат во время Второй Ливанской.
Не было бы и массового героизма боевой пехоты, саперов и спецподразделений ЦАХАЛа во время войны текущей. И об этом следует хорошенько задуматься тем, кто сегодня свысока рассуждает о безрассудстве защитников Гамлы и Масады, о бессмысленности сопротивления обреченного Варшавского гетто. Подвиги не возникают на пустом месте. Нет и не может быть героев сегодня без уходящей корнямивглубь веков традиции беспримерного героизма.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Не так давно мне попался в чьем-то телеграм-канале коротенький видео-отрывок с Биби Нетаниягу. Там он буквально на бегу отвечает на вопрос, что он сейчас читает. Оказывается — монографию “Евреи против Рима” Барри Штрауса. Книга, вышедшая в этом году в издательстве Simon & Shuster, и в самом деле хороша. Там описывается и систематизируется история почти трехвековой борьбы евреев за независимость — сначала против императорского Рима, а затем — против Византии, его восточной правопреемницы.
Наш народ называют жестоковыйным не только из-за беспримерного упрямства — мы вообще не умеем склонять голову, даже когда внешне это выглядит иначе. Еврейские шеи не гнутся в принципе — даже самые длинные. Видимо, череда восстаний — как в Иудее, так и в диаспоре — продолжилась бы и дальше, невзирая на разрушенный Храм, переименованную страну и столицу и даже несмотря на изгнание и обращение в рабство большей части народа.
Но вероучители и раввины решили иначе, заменив независимость территориальную независимостью духовной. С начала третьего века усилиями рабби Иегуды а-Наси и нескольких поколений его последователей — создателей Талмуда — энергия народа была переориентирована с Меча на Книгу. Отныне требовалось охранять не землю, а веру, не каменные стены Храма, а хрупкие свитки Торы. Этот новый вид независимости мы защищали несравненно дольше, хотя и с той же беспримерной жестоковыйностью.
Для этой кардинальной смены направления национального вектора, смены ментальности раввинам понадобилось довольно много времени — почти полтора века. Евреи продолжали чуть что хвататься за меч, а нужно было приучить их к новому галутному правилу, которое затем вбивали в еврейские головы на протяжении многих веков. Оно формулировалось в полном противоречии с прежним национальным характером и звучало следующим образом: “Не серди гоя”.
Да-да, ни в коем случае не серди гоя. Для успешного внедрения этой перемены желательно было переписать историю. Требовалось если не вовсе забыть военные победы и героев сражений, то хотя бы выработать новый нарратив — решительно отвергающий вооруженное сопротивление. Что и было проделано. В этом контексте можно упомянуть как отказ канонизировать свитки о Маккавеях, так и явные нотки осуждения в талмудических описаниях Иудейской войны, обороны Иерусалима и восстания Бар-Кохбы.
Там, где летописцы других народов непременно сделали бы упор на доблести и подвигах защитников Храма, Масады и Бейтара, авторы Талмуда предпочли рассказывать о внутренних распрях и дурных поступках некоторых неблагоразумных евреев, которые безрассудно навлекли несчастья на голову народа. А все почему — потому что неразумно сердили гоев. А гоев сердить нельзя. Иными словами, сами виноваты.
Поймите меня правильно: я вовсе не собираюсь оспаривать решения наших мудрецов, да будет память о них благословенна. Факт, что история доказала их правоту: благодаря им мы уцелели как отдельный народ и пронесли Тору сквозь два тысячелетия галута. Но в то же время именно заповедь “Не серди гоя” сформировала до боли знакомый образ презренного, дрожащего от страха еврея, способного лишь лебезить и смешно дрыгать ногами, когда бравые тарасы-бульбы, будь они прокляты, потехи ради бросают в Днепр ничтожного Янкеля и его соплеменников.
Этот образ существовал веками и полностью устраивал гоев. Можно сказать, что иначе нас и не воспринимали. Тем поразительней перемена, которая происходила с тем же трусливым Янкелем, едва лишь он брал в руки оружие. Спрашивается, почему? Да вот потому же. Потому что, наряду с заповедью “не сердить гоя” Янкель помнил и Шимшона, и Маккавея, и Бар-Кохбу. Выходит, эти герои были не такими уж бесполезными безумцами, какими их рисовали мудрые раввины.
Помнили эти славные имена и молодые иерусалимские ешиботники, которых в конце нулевых годов прошлого века хотел распропагандировать их ровесник, сионист-социалист Исраэль Шохат, выброшенный Второй волной алии на берег Эрец Исраэль. Эти харедим тоже сызмальства воспитывались в духе запрета сердить гоев. Но, тем не менее, с огромным интересом слушали совершенно не похожего на них еврея, который пришел звать их не куда-нибудь, а на войну. На войну за землю, за Землю Израиля.
Тогда слово “кибуш” (захват, оккупация) еще не имело той отрицательной коннотации, которую придала ему впоследствии многолетняя левая клевета. Кибуш работы, кибуш охраны, кибуш земли — эта триединая формула была в то время святым девизом сионистов. На его основе Шохат организовал потом первую еврейскую вооруженную милицию — знаменитый а-Шомер. Но это потом, в Нижней Галилее. А вот в Иерусалиме не получилось — но не из-за ешиботников, а по собственной вине сиониста.
С голодухи он ухватился за первую предложенную работу — чистильщиком обуви — не зная, что это занятие считается на Востоке верхом унижения. Застав бравого лектора за чисткой арабских сапог, молодые харедим пришли к выводу, что верить ему нельзя. Бар-Кохба орудует острым мечом на стене Бейтара, а не сапожной щеткой возле Яффских ворот.
К сожалению, в дальнейшем взаимоотношения между светскими сионистами и религиозным населением Эрец Исраэль — или, как их называли, Новым и Старым ишувами — характеризовались столь же прискорбным непониманием. Новый ишув относился к Старому с нескрываемым презрением — мол, на фига они вообще тут сдались, эти мракобесы? Старый ишув взирал на растущую силу Нового с его всепроникающим Гистадрутом, кибуцами и социалистической фразеологией как на очередную разновидность гойской власти, которую, как известно, не стоит сердить, всеми силами сохраняя при этом свою древнюю духовную независимость.
С началом войны за территориальную независимость и провозглашением Государства Израиля появился шанс на выстраивание новых отношений. Новому ишуву остро требовалось пополнение в ряды Хаганы, а затем ЦАХАЛа; Старый ишув понимал, что поражение евреев приведет к резне, которая затронет и светских, и харедим. И в этот момент снова проявился знакомый синдром резкой перемены в облике галутного еврея, когда он берет в руки винтовку.
Харедим оказались прекрасными солдатами — храбрыми и быстро обучаемыми. В тот момент трудно было представить, что всеобщая мобилизация может составить какую-либо проблему. Но так только казалось — до тех пор, пока не выяснилось, что стоящим во главе ЦАХАЛа и Страны партийным деятелям из МАПАЙ и МАПАМ нужна не просто армия, а армия себе подобных. Они смотрели на ЦАХАЛ и на общество в целом как на плавильный котел, из которого после соответствующего нагрева должна выплеснуться в заранее приготовленные армейские и гражданские формы совершенно однородная масса. Такая же, как в кибуцах — что-то типа Игаля Алона, только без его генеральских погон. Такая же, как в мошавах — что-то типа Моше Даяна, только без повязки на глазу.
Проявлением этого подхода стала известная история о двух религиозных солдатах, которым приказали варить обед в шаббат — не потому что не было готовой еды, а потому что нечего тут. А когда парни отказались, их избили и бросили в тюрьму, да еще, говорят, и пейсы отрезали. Потому что, опять-таки, нечего тут. Здесь, мол, ЦАХАЛ, а не синагога. Будете либо по-нашему, либо никак.
Что из этого получилось, мы знаем: получилось именно “никак”.
А теперь скажите, кто в этом виноват? Харедим, которых пытались насильно переплавить в кибуцники, или светское общество, которое наотрез отказывалось признать легитимным какой-либо образ жизни, помимо утвержденного Партией Рабочих Земли Израиля, сиречь МАПАЙ. Тут следует заметить, что такому же хунвейбиновскому “перевоспитанию” подвергались тогда и другие евреи.
Тайманцам торжественно отрезали пейсы. Говоривших на трех языках выпускников школ “Альянс” из Тетуана и Касабланки первым делом поливали дустом, как африканских дикарей. Бежавших от погромов выходцев из Ирака презрительно именовали “курдами”, а бежавших от Чаушеску выходцев из Румынии — “цыганами” и “ворами”. Вряд ли эти картины работали в пользу восстановления доверия между правящей шоблой “отцов-основателей государства” и бывшим Старым ишувом…
Как уже сказано, любой еврей — воин, причем, из лучших. В том числе — и еврей в штреймле и лапсердаке. Так что причина нынешнего кризиса вовсе не в том, что харедим не желают служить в еврейской армии. Причина в том, что они не желают служить в гойской армии. Не желают, чтобы им, выражаясь фигурально, отрезали пейсы и загрузили в плавильный котел нынешних прогрессистов, которые, при ближайшем рассмотрении, еще радикальней, чем былые моше-даяны.
Харедим элементарно не верят Генштабу, чьи генералы поголовно воспитаны на курсах Фонда Векснера; не верят военной прокуратуре, сливающей в прессу кровавые наветы на солдат ЦАХАЛа; не верят судебной системе, контролируемой лево-либеральными активистами; не верят так называемому “правому правительству”, которое не в состоянии защитить даже своего премьера от сшитого белыми нитками судебного дела; и уж конечно, не верят местным СМИ, которые каждой своей строчкой обслуживают и покрывают преступления прогрессистского синдиката.
Не верят — и имеют на то все основания, подтвержденные многолетним опытом.
Поэтому те, кто действительно хочет разрулить нынешнюю действительно нестерпимую ситуацию, обязаны начинать с установления режима доверия. Доверия, о котором даже нельзя сказать “утраченное”, потому что утратить можно только то, что когда-то было, а здесь доверия попросту не было никогда. И ни в коем случае не тащить никого силой — то есть не отрезать пейсы и не запихивать в плавильный котел.
Закон, подготовленный Боазом Бисмутом при участии харедим, представляет собой гигантский шаг в безусловно правильном направлении.
Шагом в том же направлении стало и создание боевой харедистской бригады “Хашмонаим”. Эти ребята уже получили немалый боевой опыт — сражались и сражались храбро, ничуть не хуже хваленых кибуцных десантников в красных ботинках. Из них, из этого закаленного в реальных боях материала можно теперь набрать офицерские кадры для продолжения процесса. Новобранцы, воспитанные в правилах строжайшего кашрута и скромного поведения, куда легче поверят именно таким командирам.
И речь тут не о доверии в боевой обстановке — речь о доверии на армейской базе, где понятие о кашруте зачастую весьма и весьма условно. Харедистским бригадам и батальонам нужны свои, отдельные базы — с привычным для них кашрутом и без девиц-инструкторов, чьи ушитые в обтяжку форменные брючки вот-вот лопнут от рвущихся на свободу половых гормонов.
В настоящий момент ЦАХАЛ физически не в состоянии обеспечить подобную инфраструктуру для десятков тысяч харедимных солдат. В армии просто нет таких баз, как нет и соответствующих кадров вспомогательного и офицерского состава. Для создания такой инфраструктуры нужно время; это постепенный процесс. И закон Бисмута, который будет обсуждаться на этой неделе в комиссии Кнессета, выстроен именно по принципу постепенности. ЦАХАЛ постепенно подготовит инфраструктуру. Харедим постепенно увеличат число призывников. И самое главное: постепенно установится доверие между ними и армией.
Я уже не раз говорил, что будущее Израиля — в постепенной конвергенции светского сионизма и религиозной традиции, в постепенной ликвидации исходной пропасти между Старым и Новым ишувами. Закон Бисмута — важная веха на этом маршруте.
Но именно этим он категорически не устраивает прогрессистов, привилегов и примкнувших к ним дураков. Парадокс заключается в том, что именно те, кто громче всего вопит о необходимости поголовной мобилизации харедим, больше всего боятся, что это действительно произойдет. Они и так давно уже высказывают “серьезную озабоченность” растущим влиянием в ЦАХАЛе вязаных кип.
Харедистский батальон “Нецах Йегуда” сразу же подвергся грубым нападкам левой прессы. Бригада “Хашмонаим” — тоже. Капланисты возмущаются: с чего это вдруг на базу бригады не допускают девушек-инструкторов? Дискриминация! Шовинизм! Мракобесие! Почему для черных кип нужны какие-то особенные условия? Только потому, что у них пейсы?! Ах так?! Отрезать им на хрен эти пейсы! В котел их, в котел!
Одними из важнейших бастионов этой привыкшей рулить привилегированной публики является армейская верхушка: Генштаб, летный состав ВВС, некоторые части спецназа, элитный слой военной разведки. Туда попадают прежде всего их родные и близкие. Оттуда, прогнав кандидатов сквозь дополнительное сито Фонда Векснера и аналогичные структуры, их ставят на маршруты быстрого обогащения (в основном, торговлей оружием и военными технологиями). Оттуда же клан привилегов набирает потом свою номенклатуру — высшее чиновничество, директоров крупных корпораций, боссов хайтека, влиятельных персон в медиа, в академии и в культуре.
Привилеги и рады бы ограничить ЦАХАЛ только и исключительно этой верхушкой, да вот беда: верхушка ведь потому и зовется верхушкой, что должна на чем-то покоиться! Кто-то ведь должен и воевать! Ползать по туннелям Газы, тонуть в зимней грязи Голанских высот, гоняться за террористами в Хевроне, штурмовать укрепрайон "Хизбаллы" в Южном Ливане.
“Ах, если бы можно было вовсе обойтись без этого быдла! — мечтают привилеги. — Если бы можно было раз и навсегда окоротить этих наглецов, упорно лезущих наверх и претендующих на НАШИ места. Если бы можно было обойтись без этих вязаных кип, без этих сефардов, без этих “русских”! Если бы можно было обойтись без этого неблагодарного народа, который раз за разом голосует неправильно, не так, то есть не за нас!”
Вот примерно такой вопль души слышится в каждом их слове — даже когда они говорят о чем-то совсем другом. И меньше всего на свете привилегам хотелось бы, чтобы к перечисленным наглецам — то есть к сефардам, “русским” и вязаным кипам добавились бы еще и черные кипы. Меньше всего — в чем, в чем, а уж в этом можете не сомневаться ни секунды. Именно поэтому они сделают все, чтобы торпедировать Закон Бисмута.
Не потому, что этот закон, провозглашая постепенную, а значит, частичную мобилизацию, позволяет другой части харедим уклониться от службы. А потому что на самом деле привилегам не нужна… да что там “не нужна”… — смерти подобна ЛЮБАЯ мобилизация харедим — в том числе и постепенная.
И мне очень хотелось бы надеяться, что коалиции удастся-таки провести этот крайне необходимый закон, чье обсуждение неслучайно начинается за две недели до праздника Хануки — единственного праздника нашей военной победы и воинской доблести.
Автор — израильский писатель, переводчик и публицист, его сайт — alekstarn.com, Youtube-канал — youtube.com/@alekstarn
Заголовок и подзаголовок даны редакцией
