Сбросивший с семнадцатого этажа престарелого eвpeя его apaбский сосед уверяет, что просто рассердился
Лилиана БЛУШТЕЙН
ДЯДЮШКА РЕНЕ И ЕГО УБИЙЦА
Когда в мае 2022 года 89-летний Рене Хаджадж погиб, упав с семнадцатого этажа дома в лионском районе Дюшер, трагедия сначала выглядела как бытовой конфликт, переросший в насилие. Но спустя несколько дней стало ясно: дело может оказаться гораздо более значимым, чем очередное уголовное расследование.
Сегодня, когда суд в Лионе рассматривает возможный антисемитский мотив убийства, история Хаджаджа стала частью более широкой дискуссии о том, как Франция распознаёт и квалифицирует преступления на почве ненависти — и почему общество так болезненно реагирует на каждый подобный случай.
… Рене Хаджадж был хорошо известен своим соседям: пожилой, общительный, живший в доме десятилетиями. Его сосед, 51-летний уроженец Магриба Рашид Хениш, тоже не был случайным человеком — они регулярно общались, иногда спорили.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
По версии следствия, вечером 17 мая между ними произошла ссора, после которой Хениш столкнул Хаджаджа с балкона. Обвиняемый признал толчок, но утверждает, что действовал в состоянии “параноидного приступа”.
Две психиатрические экспертизы признали его вменяемым. Это стало ключевым моментом: дело не могло быть списано на невменяемость, как это уже происходило в других резонансных случаях.
Изначально следствие не усматривало признаков антисемитизма. Но вскоре в социальных сетях появились сведения, которые заставили прокуратуру пересмотреть позицию.
Прокурор Лиона Николя Жаке официально объявил о расширении расследования: теперь суд должен установить, было ли убийство совершено по причине религиозной и национальной принадлежности как жертвы, так и убийцы.
Для французской правовой системы это важный шаг. Признание антисемитского мотива автоматически переводит преступление в категорию отягчённых, что влияет и на наказание, и на общественную оценку.
Несколько еврейских ассоциаций подали гражданские иски, настаивая, что мотив ненависти очевиден.
Адвокат Франк Серфати утверждает:
— Хениш хорошо знал, что Хаджадж был евреем. Между ними не было конфликта, который мог бы объяснить столь жестокий поступок. Поведение обвиняемого вписывается в модель антисемитских нападений последних лет.
По свидетельствам соседей, Хениш чаще всего спорил с "дядюшкой Рене" по поводу "страданий палестинского народа", "всемирного еврейского заговора" и того, что евреи придумали Холокост, чтобы наживаться на этой теме. То есть, мотивы юдофобии налицо.
Для организаций, представляющих французскую еврейскую общину, дело Хаджаджа — не частный эпизод, а часть тревожной тенденции.
ТЕНЬ ДЕЛА САРЫ ХАЛИМИ
Нельзя понять общественную реакцию на убийство Хаджаджа без упоминания дела Сары Халими —еврейки, убитой в Париже в 2017 году.
Тогда Верховный суд Франции признал убийцу, мусульманина малийского происхождения, невменяемым из-за употребления марихуаны. Решение вызвало массовые протесты, международный резонанс и ощущение, что государство не способно защитить своих еврейских граждан.
Напомним, 4 июля 2017 года 67-летняя Сара Халими, врач на пенсии, проживавшая в 11-м округе Парижа, была выброшена ее соседом, 28-летним мусульманином из Мали по имени Кобили Траоре, из окна трехэтажного дома, где находится ее квартира, и погибла от полученных при падении травм.
Полиция Франции сначала отвергала версию убийства на почве ненависти, несмотря на то, что Траоре во время совершения этого преступления выкрикивал "Аллах Акбар!", называл свою жертву "сатаной" и произносил молитвы.
В сентябре 2017 года французская прокуратура, после полугодового расследования, признала этой убийство актом антисемитизма. Данное заявление было сделано под давлением лидеров еврейской общины Франции, возмущенных поведением властей.
Дочь Халими рассказала, что Траоре при встрече называл соседку "грязной еврейкой". Президент CRIF и другие лидеры еврейской общины Франции убеждены, что данное преступление было совершено на почве антисемитизма, и потребовали от суда учитывать мотивы преступника. Однако обвинительное заключение, предъявленное Траоре, поначалу не содержало упоминания о его ненависти к евреям или каких-либо других упоминаний об отягчающих обстоятельствах.
19 декабря 2019 года Апелляционный суд Парижа поддержал решение нижестоящей судебной инстанции: Кобили Траоре, признанный виновным в убийстве Халими, не предстанет перед судом в связи с тем, что в момент убийства находился под воздействием марихуаны и был не в состоянии контролировать свои действия.
"Должны ли мы сделать вывод, что каждый наркоман будет иметь лицензию на убийство евреев?" – задался тогда риторическим вопросом главный раввин Франции Хаим Корсия.
Дело было направлено в Верховный суд, который оставил вердикт без изменений.
После этого президент Эммануэль Макрон потребовал внести в законодательство изменения.
"Если ты принял наркотики, а потом "повел себя как сумасшедший", это не может освобождать тебя от уголовной ответственности", — сказал он.
Поэтому сегодня многие видят в деле Хаджаджа своеобразный “реванш справедливости”: шанс для судебной системы показать, что она извлекла уроки.
АНТИСЕМИТИЗМ ВО ФРАНЦИИ: СТАТИСТИКА, КОТОРАЯ ГОВОРИТ САМА ЗА СЕБЯ
Франция — страна с крупнейшей еврейской общиной в Европе. И одновременно — одна из стран, где фиксируется наибольшее число антисемитских инцидентов.
По данным французских правозащитных организаций:
— количество антисемитских преступлений растёт волнообразно, но устойчиво;
— значительная часть нападений совершается соседями, знакомыми или людьми из ближайшего окружения жертвы;
— пожилые евреи становятся мишенью чаще других.
На этом фоне любое преступление, где возможен антисемитский мотив, автоматически становится политическим.
ПОЧЕМУ ДЕЛО ХАДЖАДЖА ВАЖНО ДЛЯ ФРАНЦУЗСКОГО ОБЩЕСТВА
Это дело стало точкой пересечения нескольких болезненных тем:
— доверие еврейской общины к государству;
— способность судебной системы распознавать преступления ненависти;
— страх повторения ошибок дела Халими;
— растущая поляризация французского общества.
Для многих французов — не только евреев — исход процесса станет индикатором того, насколько государство готово защищать уязвимые группы и признавать мотивы, связанные с ненавистью.
Судебное разбирательство продолжается, и его исход пока не очевиден.
Если суд признает антисемитский мотив, это станет важным прецедентом и сигналом, что Франция готова более жёстко реагировать на преступления ненависти.
Если же мотив будет отвергнут, это почти наверняка вызовет новую волну общественного недовольства и болезненные сравнения с делом Халими.
