Лео Бретхольц – уроженец Вены. В годы Холокоста ему пришлось пережить семь лет бегства по военным дорогам Европы, проявив мужество перед лицом смертельной опасности. В эти страшные годы, потеряв всех близких, он как член движения Сопротивления жил по поддельным документам, прятался в католическом монастыре и в гетто. Ему неоднократно приходилось совершать отчаянные побеги из тюрем и лагерей, а также из поездов, которые везли его на смерть. Один из них должен был доставить его в самое ее логово – Аушвиц…
Эстер ГИНЗБУРГ
К 105-летию со дня рождения Лео Бретхольца
В послевоенные годы он стал активным борцом за права переживших Холокост с французской государственной компанией SNZF, которая в период нацизма доставляла десятки тысяч еврейских жертв в концлагеря на верную смерть.
***
Лео Бретхольц родился 6 марта 1921 г. в Вене в еврейской семье и был старшим из трех детей Макса Бретхольца и Доры Фишман, выходцев из Польши. Его отец, который был портным и актером идишистского самодеятельного театра, умер, когда мальчику было девять лет. Мать работала вышивальщицей и одна растила Лео и двух его сестер – Хенриетту (Хенни) и Эдит (Дитту).
Жизнь Лео Бретхольца, как и других 220 тыс. евреев, проживавших в стране, начиная с 12 марта 1938 г. резко изменилась в связи с аннексией Австрии Гитлером. С этого дня, как рассказывал Лео, в Вене для них изменилось абсолютно всё.
Евреи стали считаться общими врагами, подлежавшими уничтожению. Их жизнь была вне закона. Многие мужчины – родственники и соседи Лео – были арестованы. Мать, опасаясь за жизнь 17-летнего сына, 25 октября 1938 г. отправила Лео во Францию, где проживала ее сестра, в надежде, что ему удастся перебраться затем в Америку к родственникам ee мужа.
Как впоследствии вспоминал Лео, проводив его до трамвайной остановки вместе с сестрами, мать сказала ему: «Будь очень осторожен, сынок, и не забывай, что ты еврей». Он обнял ее и сестер Хенни и Эдит. С того самого дня он больше никогда их не видел…
Он так и не попрощался со своими еврейскими друзьями, не имея возможности сообщить им о своем бегстве. «Моя мать отослала меня, потому что я был подростком, а еврейских мальчиков-подростков, как и мужчин, арестовывали и угоняли из города первыми. Мы не могли уехать из Вены все вместе. Тогда царил жуткий хаос», – вспоминал он.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Когда Гитлер вошел в город на Дунае, многие соседи и друзья-австрийцы больше не хотели знать Лео и членов его семьи. В короткий срок многие из них превратились в добровольных помощников палачей-оккупантов, настолько среди них сильна была ненависть к евреям еще до так называемого аншлюса.
Добравшись по железной дороге до города Трир, находящегося на границе Германии и Люксембурга, Лео в холодную осеннюю ночь вброд перешел реку Зауэр и оказался в Люксембурге. Там ему пришлось прятался во францисканском монастыре, где он провел пять ночей. После этого его арестовала полиция, предложив выбор: либо вернуться в Германию, либо быть доставленным к бельгийской границе. По понятным причинам в нацистской Германии ему – еврею – находиться было нельзя, и юноша выбрал Бельгию, тем более что в Антверпене жили его родные.
Ему удалось добраться до Антверпена, где он прожил 18 месяцев.11 ноября 1938 г. Лео был на некоторое время помещен в лагерь для интернированных. За это время он освоил язык, начал учиться в ремесленном училище и работал электриком. В Антверпене он разыскал дальних родственников отца – семью Фрайермауэр, и жил у них до тех пор, пока они не совершили побег из Бельгии во Францию.
9 мая 1940 г. Лео попал в больницу с приступом ущемления паховой грыжи, наутро ему в экстренном порядке должны были сделать операцию. Но этого не произошло, поскольку в то утро без объявления войны германские войска вторглись на территорию Бельгии. В Антверпене, как и по всей стране, начались авианалеты оккупантов, и в здание больницы, где находился Лео, попала бомба. Понятно, что и речи о проведении операции не было…
После преждевременной выписки из больницы Лео сразу же арестовали как «врага-иностранца»: он был гражданином Австрии, захваченной гитлеровской Германией, которая осуществила нападение на Бельгию. Как враг Бельгии юноша был отправлен во Францию в лагерь для перемещенных лиц Сен-Сиприён, находившийся в 30 км к северy от границы Франции с Испанией, в предгорьях Пиренеев.
Вместе со своим приятелем-солагерником Леоном Остеррайхером Лео совершил побег из этого лагеря, сумев пролезть под оградой из колючей проволоки. После очередного побега от полиции он познакомился с французским подпольщиком Менделем Шпирой, который снабдил его поддельными документами на имя Поля Мёнье. В вишистской Франции Лео скрывался в семьях в Люшоне и Баньер-де-Бигор, куда был направлен членами подполья.
Оказавшись в местечке Котре, также расположенном неподалеку от Пиренейских гор, близ границы с Испанией, Лео наконец поселился у своих родственников, к которым его отправляла мать.
26 августа 1941 г. в Котре началась депортация евреев в гетто, но Лео вместе с семьей родных чудом успел перед этим спрятаться в горах. На следующий день, вернувшись в город, они узнали о том, что половина проживавших там евреев были депортированы в концлагерь.
В апреле 1941 г. дядя и тетя Лео, которые жили в Америке, подготовили племяннику документы для получения иммиграционной визы. «Наконец я получил долгожданный конверт из Америки, – писал позднее Лео. – Тетя с радостью сообщала мне, что на ее заявление пришел положительный ответ. В ближайшее время я должен был получить уведомление из американского консульства в Марселе и явиться туда за визой».
В ноябре Лео получил уведомление, в котором сообщалось, что 8 декабря 1941 г. он должен явиться в американское консульство.
«Рано утром 8 декабря по пути в консульство я остановился у газетного киоска, – вспоминал Лео, – и прочел заголовок: „Япония напала на американский флот в Пёрл-Харборе“. Я остолбенел. Раньше я никогда не слышал о Пёрл-Харборе, и теперь он перевернул мою жизнь. В приемной консульства я ждал, когда к нам выйдет кто-нибудь из сотрудников. Но никто не вышел. Уходя, я заметил висевшее объявление, в котором говорилось о том, что заявления на получение визы в Америку не рассматриваются. После отказа в визе я вынужден был шесть лет скрываться, находясь на волосок от смерти».
Чтобы выжить, Лео решил искать спасения в нейтральной Швейцарии. В октябре 1942 г. вместе со своим кузеном Альбертом Гершковичем он пытался пешком пересечь Альпы и попасть в Швейцарию. Им приходилось прятаться на чердаках в близлежащих селах, ночевать в канавах. Хотя Лео имел фальшивый паспорт на имя Пола Мёнье, он, тем не менее, был схвачен швейцарскими пограничниками и отправлен обратно в вишистскую Францию, в лагерь для интернированных лиц Ривзальт, где находился в течение двух недель. В первых числах ноября 1942 г. его перевели в печально известный транзитный лагерь Дранси в пригороде Парижа, который узники называли «залом ожидания Аушвица».
Использование Дранси в качестве массового транзитного лагеря началось с лета 1942 г. В июле 1942 г. французская полиция арестовала около 13 тыс. евреев, которых переправили в Дранси. Всего в период с 1942 г. до 17 августа 1944 г. из лагеря было вывезено 64 транспорта преимущественно с евреями. Через Дранси пришлось пройти более чем 70 тыс. евреев, 64 759 из которых были депортированы в концлагеря, находившиеся в Литве, Эстонии и на территории Польши, в том числе 61 тыс. – в Аушвиц и Собибор. 18 августа 1944 г. оставшиеся в лагере 1467 заключенных были освобождены прибывшим сюда консулом Швеции и членами Красного Креста.
В Дранси Лео Бретхольцу пришлось пробыть несколько страшных дней, испытав лишения и сильный голод. «Не хватало воды и пищи. В бараке была ужасная теснота. Соломенные матрасы были полны вшей и клопов», – вспоминал он. Среди прочих ужасов, происходивших на глазах y Лео, в Дранси, как он писал, ему запомнился один жуткий эпизод:
«Я стал свидетелем убийства только что родившегося младенца, которого лагерный охранник с силой запустил в воздух, как будто он был глиняным горшком. Мать, увидев это, забилась в истерике и, сумев вырваться из рук охранников, бросилась на убийцу, но была тут же застрелена в упор».
В лагере Дранси Лео познакомился с Манфредом Зильбервассером, который, как и он сам, был родом из Вены.
Смерть как будто бы снова подстерегала Лео: 5 ноября 1942 г. он в числе тысячи других евреев был депортирован из Дранси в лагерь уничтожения Аушвиц. Добираться туда им пришлось в переполненных вагонах для скота. В каждый вагон загнали по 50 человек, в основном это были женщины и дети.
«В этих вагонах, в которых перевозили скот, люди, измученные от голода и жажды, стояли, сидели, лежали, кто как мог. Они молились и плакали. На время пути каждый получил только ломтик сыра и кусок черствого хлеба. Пить нам не давали. В каждом вагоне было отверстие для отправления своих нужд», – писал позже Бретхольц.
Наперекор смерти Лео и Манфред Зильбервассер решили совершить побег, выпрыгнув из поезда смерти через так называемое «окно». «Мы с Манфредом, – вспоминал Лео, – стояли под маленьким окошком в задней левой части поезда, обдумывая побег. Это был, очевидно, наш последний шанс. „Окно“, – сказал я…»
Окнами в поезде служили маленькие четырехугольные прорези, закрытые железными прутьями решетки. Прутья были приделаны изнутри, что облегчало возможность совершения побега.
Их бегство смогло произойти, как рассказывал потом Лео, когда они оба изучили порядок наблюдения за поездом железнодорожными охранниками.
В ночь на 6 ноября, сняв с себя рубашки, обмакнув их для лучшего сцепления в человеческие экскременты и скрутив жгутом, Лео и Манфред в течение нескольких часов пытались разомкнуть железные прутья. «Мы продолжали скручивать влажную одежду туже и туже жгутом. Экскременты стекали нам на руки. Мы трудились в течение нескольких часов, пока наконец не добились того, чтобы можно было протиснуться и выбраться через крохотное окошко. Была ночь. Мы ждали замедления скорости поезда на повороте, чтобы избежать света прожекторов, который охранники направляли по всей длине состава, – того момента, когда состав окажется в темноте. Я пошел первым, а Манфред помог мне выбраться из окна и сразу же последовал за мной. Мы крепко держались, чтобы не поскользнуться и не попасть под поезд», – писал Лео в своих мемуарах.
Молодые люди, выпрыгнули друг за другом в окно, сразу же сорвав с себя желтую звезду с надписью Juif (еврей).
Лео часто потом вспоминал, что, когда они с Манфредом готовили побег, люди по-разному относились к их плану. Многие не понимали, что их везут на смерть, и надеялись, что будут освобождены. Одни были скептически настроены, а другие, наоборот, поддерживали молодых людей, не решаясь, однако, последовать их примеру.
В памяти Лео до конца жизни осталось воспоминание о том, как сидевшая на полу старая женщина с костылем в руках, наблюдая за ними, вдруг с надеждой попросила:
«Если вы сумеете отсюда выпрыгнуть, расскажите о нас… Кто же еще о нас расскажет?..»
В вагоне воцарилось тяжелое молчание. Не дождавшись ответа, она, опустив голову, с болью произнесла:
«Да поможет вам Б-г!».
Из депортированных в Аушвиц транспортом 42 773 человека сразу же по прибытии были уничтожены в газовых камерах, умерли в пути либо стали жертвами чудовищных медицинских экспериментов, 227 человек были отобраны для принудительного труда и погибли от голода, болезней и побоев. Только пятерым удалось выжить, среди них был и Лео Бретхольц. В тот день в Аушвиц, благодаря собственному мужеству, он так и не был доставлен.
Тем не менее после окончания войны Лео Бретхольц увидел свою фамилию в списках уничтоженных из числа прибывших этим транспортом в лагерь смерти. Он оказался одной из «мертвых душ» Аушвица, который не получил номера его узника и, к великому счастью, сумел остаться в живых.
После побега оба молодых человека – Лео и Манфред – добрались до соседнего села, где им волею судьбы повезло: два местных священника, связанных с подпольем, предоставили им ночлег, обеспечили железнодорожными билетами до Парижа и поддельными паспортами. На этот раз Лео получил имя Марсель Дюмон. Через два дня, прибыв поездом в Париж и добираясь далее в Виши, он был снова арестован за подделку документов и провел девять месяцев в местной тюрьме. В сентябре 1943 г., выйдя на свободу, Лео был отправлен на месяц в исправительно-трудовой лагерь Септфондс.
В октябре 1943 г. он вместе с группой из 13 заключенных лагеря Септфондс должен был быть доставлен на поезде на Атлантическое побережье для строительства укрепительных сооружений. Прибыв на вокзал в Тулузе и воспользовавшись временем, отведенным на посадку, Лео с помощью других своих попутчиков снова сумел разогнуть створки оконных ограждений в вагоне. Проскользнув через окно, все они сбежали в город.
В Тулузе его друг Манфред, который завел контакт с местными подпольщиками, обеспечил Лео фальшивым паспортом, теперь уже на имя Макса Анри Лефевра. Это был уже третий его псевдоним. Под этим именем Лео Бретхольц присоединился к еврейской группе сопротивления Compagnonsde France, известной также как La Sixieme. От руководства группы он получил назначение на подпольную работу в город Лимож, расположенный в центральной части Франции.
Весной 1944 г. паховая грыжа Лео снова дала о себе знать, когда 8 мая юноша был обнаружен случайным прохожим лежащим на скамейке в парке и стонущим от боли. С помощью прохожего он добрался до местного католического госпиталя. Лео был вынужден согласиться на операцию, которую четыре года назад пришлось отменить из-за бомбeжки больницы в Антверпене. Но его вдруг пронзила страшная мысль: медицинский персонал мог распознать в нем еврея – ведь ему, еврейскому мальчику, на восьмой день после появления на свет сделали обрезание.
Подозвав к себе одну из медсестер-монашек, юноша признался ей в том, что он еврей, и рассказал о своих опасениях. Медсестра, внимательно выслушав его, сказала: «Вы можете не волноваться, с вами ничего не случится, пока я работаю в этом отделении». После операции он провел 17 дней в госпитале. Тогда медсестра-монашка спасла ему жизнь, и много лет спустя, в 1997 г., Лео выразил за это благодарность своей спасительнице через «Яд ва-Шем» в Израиле.
Лео Бретхольц оставался в Лиможе до получения эмиграционной визы в Америку, которая была ему наконец выдана только в январе 1947 г. 19 января 1947 г. он доплыл на корабле до Нью-Йорка и поселился у тети и дяди в Балтиморе, штат Мэриленд. Там и прошла его дальнейшая жизнь.
Лео брался за любую работу – он был мастером на все руки. Впоследствии, накопив денег, он стал заниматься розничным бизнесом, продажей книг и текстиля.
Со своей будущей женой Флорин Коэн Лео познакомился в ноябре 1951 г., а в июле 1952-го на свет появился их первенец – сын Мирон, позднее родились две дочери, названные в честь погибших сестер Лео, а затем и четверо внуков. Cо своей супругой Флорин он прожил в счастливом браке 57 лет. В 2009 г. она ушла из жизни.
В 1962 г., через 67 лет, Лео Бретхольц получил официальное сообщение от Еврейской общины Вены о том, что его мать и обе сестры были депортированы в апреле 1942 г. В концлагерь Хелмно на территории Польши, где они и погибли. Получив сообщение, Лео Бретхольц, который более шести десятков лет не мог вслух заговорить о пережитом, наконец решился на это. Тем более, что, помимо самых близких людей, во время Холокоста погибли 55 его родственников. «Важно, чтобы память не умирала», – говорил Лео, выступая в школах в штате Мэриленд.
В 1998 г. совместно с журналистом из газеты The Baltimore Sun Майклом Олескером он написал книгу «Прыжок в темноту: семь лет бегства по военным дорогам Европы», ставшую бестселлером.
В 2006 г. в числе представителей еврейского сообщества Америки Лео Бретхольц обратился к Национальной компании французских железных дорог Societe Nationale des Cheminsde Fer Francais (SNCF)с требованием принести извинения за то, что во время войны на поездах этой компании нацисты доставляли евреев в лагеря смерти.
«Я хочу, – сказал Лео Бретхольц в интервью газете The Washington Post, – чтобы компания признала следующее: они совершили преступление, посылая людей на смерть. По этой дороге в годы войны были доставлены поездами в нацистские лагеря голодные, без питья и без наличия элементарных санитарных условий 76 тыс. евреев, из которых только 2000 остались в живых. Компания SNCF охотно поддерживала нацистов, получая немалую прибыль. За все годы после окончания войны со стороны SNCF не принималось никаких усилий для выплаты денежных компенсаций выжившим жертвам концлагерей».
В 2011 г. Лео Бретхольц выступал в качестве главного свидетеля на слушаниях в Конгрессе США по этому вопросу. «Надеюсь, Конгресс будет действовать, пока не поздно. Время уходит», – говорил он тогда.
«Лео Бретхольц был сердцем и душой этой работы и одной из самых замечательных личностей, которых я когда-либо знал, – отмечал вашингтонский адвокат Рафи Пробер, проработавший шесть лет над делом SNCF вместе с Бретхольцем. – Он был вдумчивым, сострадательным, остроумным и настойчивым в стремлении добиться справедливости для себя и других выживших».
Совместно с пережившей Холокост Блюмой Шапиро Лео Бретхольц стал главным героем фильма «До скорой встречи» Лукаса Степаника и Бернадетт Вегенштейн. В одном из своих последних выступлений в еврейской школе Балтимора, заснятом в качестве эпизода в этом фильме, Лео Бретхольц отметил, что никакого реального различия между выжившими в Холокосте и всеми остальными евреями не существует. «Если бы этот дьявол завоевал мир, – сказал он, – нас бы здесь не было. Вы все – выжившие в Холокосте».
Человеку-легенде Лео Бретхольцу неимоверно повезло остаться в живых. Прожив долгую жизнь, полную невероятных испытаний, страданий и бед, oн скончался в кругу своей семьи 8 мaрта 2014 г. в Пайсквилле, штат Мэриленд. Ему было 93 года.
"Еврейская панорама", Берлин
