В начале пути: "фабрика воспитания", «мосты» между сабрами и репатриантами, "Новости недели", бронепехота ЦАХАЛа, служба в Газе
Игорь ТОРИК
Фото автора
Продолжаем цикл "репатриантских мемуаров", начатый в публикациях «Как я не уехал в Америку» и «Репатриант с буквы "тав"»
Напросившись на прием к военкому, я положил ему на стол заявление, что очень хочу в армию, не мыслю себе жизни патриота без службы в ЦАХАЛе. Военком удивился, но отправил меня на всяческие проверки. И меня взяли – позже я узнал, что я был не один такой.
До призыва мне оставалось несколько месяцев – меня призвали в так называемый «Шлав Бет» для возрастных призывников, которые уже отслужили в СССР.
Пока ждал призыва в армию, я подрабатывал в замечательной организации «Гешер» вожатым («мадрихом»). Это была (кажется, она уже не существует) так называемая «фабрика воспитания» (мифалим хинухиим), содержавшаяся на американские донаты. Изначальной ее целью было наводить мосты между религиозными и светскими израильскими детьми при помощи трехдневных семинаров, которые проводились в Иерусалиме и Цфате. С приездом миллионной алии был открыт отдел «мостов» между сабрами и репатриантами. На семинары приглашали школьников со всей страны, а мы, вожатые – также русскоязычные и сабры, эти семинары вели по довольно вольной программе.
Думаю, что семинары были полезны и детям, но нам, «мадрихам» они были полезны вдвойне. Это была такая коллективная молодость, с прогулками по ночному Цфату, с кострами, походами, длинными задушевными разговорами, ночными посиделками и узнаванием друг друга. Романтику эту я впитал и помню по сей день с большим приятствованием.
С одной из девушек–сабр, с которой я работал в паре, у меня возник роман, продолжавшийся около года. Ее я тоже вспоминаю с огромной теплотой – к сожалению, мы разошлись из-за диаметральной противоположности наших политических взглядов. Из нашей группы вожатых вышло много интересных людей, в том числе один довольно одиозный член Кнессета. Впрочем, он всегда держался волком-одиночкой и ни с кем особо не общался.
Семинары проводились пару раз в месяц, и оплаты за них, конечно же, не хватало на жизнь. Поэтому я параллельно стал писать в разные газеты, да практически во все, существовавшие в то время. Платили за статьи мало, но это было хоть что-то. Больше всего меня печатали в «Новостях недели» — мои рассказы о поездках по Израилю, об истории, позже о службе в армии. В соседнем доме тогда жил Антон Носик, мы с ним приятельствовали, иногда гуляли с его командой, однако настоящей дружбы не сложилось, команда была довольно снобистской. Во «Времени» (потом в «Вестях») меня печатали мало, хотя однажды была попытка открыть целое молодежное приложение.
Так я и жил – с соседом по квартире — саброй, подругой — саброй, работал в коллективе с замечательнейшими ребятами, русскоязычными и сабрами, путешествовал по стране и вполне чувствовал себя на своем месте. Мне нравилась эта жизнь, вот только денег не хватало. Впрочем, а кому их когда хватало?
Однажды мой фордик решил покончить жизнь самоубийством и прямо на ходу загорелся где-то на шоссе под Хайфой. Из состояния шока и горящей машины меня вытащили ехавшие сзади полицейские, они же довезли меня до Тель-Авива. Еще очень долго потом, проезжая по шоссе номер 2, я видел сгоревший остов моей первой в Израиле машины. Что с ней делать, я не знал.
Но вот пришло время идти в армию. Нас призвали на 100 дней для переподготовки, первая часть была Школой молодого бойца, потом оперативная работа. Наша рота состояла из возрастных, в основном уже отслуживших в СССР ребят, причем в разных войсках и чинах; был даже один бывший капитан. Командовали нами молодые офицеры-срочники, намного моложе и менее опытные, чем их подчиненные. Дисциплина была соответствующей. Очень быстро попытки заставить нас бегать как молодых закончились, впрочем, службу мы несли исправно. Двое из нашей роты пошли в ЦАХАЛ, так как хотели потом служить в полиции, а туда без службы в армии не брали. Несколько человек из патриотизма, как я. Про остальных толком не знаю.
Были ребята и светские, и религиозные. Один парень в черной кипе, громадного роста, бывший советский десантник, со смаком рассказывал нам, как советской армии они жарили свинину на броне. Другой – огромный рыжий силач в вязаной кипе был мягким и спокойным, казалось и мухи не обидит. Потом эти двое женились на родных сестрах – религиозных еврейках из Америки. Еще один на наших глазах становился религиозным, сначала вязанная кипа, потом черная, потом лапсердак и пейсы, 12 детей, освобождение от службы… Потом он все это с себя снял, развелся и снова стал светским. Кое с кем я до сих пор на связи…
Учеба была настоящей – в полевых условиях, стрельбы по тысяче патронов в день из любого положения, при любом освещении. После того, как в советской армии я держал в руках автомат ровно два раза, а стрелять давали по три патрона – это был другой мир.
Кормили хорошо, но сильно в зависимости от базы. Служили мы в бронепехоте, и в какой-то момент желающим предложили пойти на курс водителей бронетранспортеров – тогда это были американские М-113. Я пошел, и потом служил водителем этой консервной банки.
После окончания школы молодого бойца мы занимались оперативной работой, в основном в Газе. Сначала охраняли административное управление города Газа, потом были в Хан-Юнесе. Это было уже в виде милуима, значительно вольнее, чем в учебке. Впрочем, про милуимы, наверное, надо написать отдельно.
После «шлав бет» нашу чисто «русскую» роту расформировали и раскидали по разным подразделениям. В мое, вместе со мной, попал целый взвод «наших». Это был «гдуд 77». Если вы читаете новости, вам это название наверняка попадалось. В милуимы мы ходили до 42 лет, а потом нас расформировали и демобилизовали по программе сокращения армии. И я вернулся на гражданку.
Автор – известный израильский гид и журналист, владелец турфирмы ITours, телеграм-канал "Кит в сапогах", сайт — torick.com, официальная страница — facebook.com/itoursisrael/
