Почему бы и мне не написать об apaбских медиках? Например, из той самой больницы "Рамбам", куда я прихожу примерно раз в месяц
Среди врачей, которым я доверяю, есть доктор Манхал Хабиб и профессор Махмуд Сулейман. Мне их, в свою очередь, рекомендовал профессор Лорбер (светлой памяти), вернее, он меня им рекомендовал по родственной протекции. Попробуйте к ним попасть так просто, как говорится, с улицы.
Так вот, они прекрасные специалисты, и оба, что для меня в данном случае особенно существенно, знают о человеческом сердце значительно больше, чем даже ChatGPT.
Профессор Сулейман руководит электрофизиологическим подразделением кардиологии в "Рамбаме". Он с отличием окончил медицинский факультет Раппапорта Техниона, специализацию по внутренним болезням и кардиологии проходил в Рамбаме, а затем совершенствовался в клинической электрофизиологии в Mayo Clinic в США. Он занимается сложными нарушениями сердечного ритма и дважды получал премию имени Генри Нойфельда за исследования в области кардиологии.
Доктор Манхал Хабиб — MD, PhD, старший кардиолог "Рамбама", работает в области сердечной недостаточности, кардиоонкологии и неинвазивной кардиологии; в его научной биографии есть также работа в Toronto General Hospital, в том числе исследования гипертрофической кардиомиопатии, благодаря которой мы с ним видимся гораздо чаще, если честно, чем хотелось бы.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
В общем, если эти люди говорят мне что-нибудь о сердце, я обычно не спорю. Во-первых, потому что они специалисты. Во-вторых, потому что спорить с кардиологом во время обследования — довольно неудачный способ продемонстрировать независимость характера.
И вот здесь по законам современного публицистического жанра я должен сделать торжественное лицо и сообщить читателю поразительную подробность, о которой, уверен, вы и сами догадались.
Представляете, они арабы!
Но этот текст не о «хороших арабах».
Меня вообще смущает такой жанр.
Потому что фраза «среди арабов тоже есть прекрасные врачи» на первый взгляд выглядит комплиментом, а если прислушаться — не очень.
Это примерно как сказать:
— Вы знаете, среди евреев встречаются люди, которые не обманывают.
Или:
— Я лично знаком с русским, который однажды отказался от водки и крайне редко бьёт свою жену.
Вроде бы хотел похвалить одного человека, а заодно успел оскорбить несколько миллионов.
Особенно прекрасно выражение «хороший араб». В нём уже заключена целая философская система. Получается, существует некий стандартный араб, а этот неожиданно оказался хорошим. Прошёл дополнительную проверку качества, получил сертификат и теперь может находиться рядом с евреями без инструкции по технике безопасности.
А уж «хороший арабский врач» — совсем замечательно.
А каким ему ещё быть?
Я прихожу к кардиологу не для проведения этнографического исследования. Меня больше интересует, насколько хорошо он понимает работу сердца, чем то, как звали его прадедушку и что тот думал о Декларации Бальфура.
Тем более что доктор Манхал, профессор Сулейман и множество других арабских врачей, медбратьев, медсестёр и специалистов работают, как я упоминал выше, в "Рамбаме".
Кстати, если бы Рамбам сегодня пошёл устраиваться на работу в больницу собственного имени в традиционной средневековой арабской одежде и заговорил по-арабски, подозреваю, что наши особенно бдительные граждане отправили бы его в ШАБАК на проверочку.
— Имя?
— Муса ибн Маймун.
— Профессия?
— Врач.
— Где жили?
— В Каире.
— На иврите говорите?
— Да. Но лучше на арабском.
— С вами всё понятно!
На этом месте Рамбам, человек, написавший «Путеводитель растерянных», вероятно, понял бы, что наконец встретил целевую аудиторию в своём скуластом лице.
Национализм довольно быстро начинает разваливаться в больнице.
Ты лежишь совершенно беспомощный, к тебе подходит медбрат, ставит капельницу, проверяет давление, замечает, что тебе плохо, вызывает врача и вдруг обнаруживается возмутительная вещь: тебе помог араб.
Возможно, специально для каханистов и бен-гвирцев стоило бы добавить дополнительную функцию к монитору:
Пульс. Давление. Сатурация. Этническое происхождение врача.
Я понимаю, почему рассказывают истории об арабских врачах и медсёстрах, спасающих еврейских пациентов. Обычно намерение прекрасное: показать, что нормальное человеческое сосуществование возможно.
Но меня смущает сама необходимость этому удивляться.
Потому что за восторженным «представляете, араб спас еврея!» невольно прячется другой вопрос: а что именно он, по-вашему, должен был сделать?
Перед реанимацией проверить родословную?
— Простите, ваша бабушка по матери еврейка?
— Доктор, у меня аппендицит!
— Я понимаю, но ситуация на Ближнем Востоке сложная, хотелось бы сначала уточнить некоторые детали.
Врач лечит человека не несмотря на то, что он араб. Он лечит человека потому, что он врач.
И еврейский врач, лечащий арабского ребёнка, не совершает каждый раз акт арабо-израильского примирения. Он выполняет свою работу. Если выполняет её хорошо — он хороший врач. Если плохо — плохой.
И здесь мы подходим к чрезвычайно сложной идее, которую человечество осваивает уже несколько тысяч лет и пока с переменным успехом:
Плохие люди существуют.
Есть плохие арабы.
Есть плохие русские.
Есть плохие евреи.
Я готов пойти ещё дальше и допустить существование плохих индийцев, хотя после знакомства с индийской кухней это уже не особенно смелая гипотеза.
Но плохой араб плох не потому, что он араб. Плохой русский — не потому, что русский. И если еврей оказался мерзавцем, совершенно необязательно всех записывать в подлецы.
И, кстати, почему разделение идёт по национальному признаку, а не по зодиакальному, например? Ведь у всех «скорпионов» намного больше общего, чем у представителей какой-то одной национальности.
Проблема начинается в тот момент, когда от фразы «этот человек поступил плохо» мы переходим к фразе «они такие».
Если один араб совершил преступление — виноваты все арабы. Один русский оказался негодяем — «ну, русские вообще такие». Один еврей кого-нибудь обманул — и внезапно биография конкретного мошенника превращается в материал для исследования двух тысяч лет еврейской истории.
При этом собственная группа почему-то пользуется совершенно другой системой подсчёта.
Если преступление совершил «наш», он индивидуум. У него сложное детство, тяжёлый характер, финансовые проблемы, неудачный брак и неблагоприятное расположение планет.
Если преступление совершил «чужой», биография ему уже не требуется.
У него есть национальность, которая всё объясняет.
В этом, пожалуй, и заключается главное преимущество расизма: он чрезвычайно экономит мыслительные усилия.
Не нужно разбираться в человеке, его характере, воспитании, взглядах и поступках. Достаточно имени, фамилии или акцента — и огромная сложная человеческая личность аккуратно помещается в маленькую коробочку.
Это очень удобно.
Примерно как судить о книге по фамилии автора. Экономится масса времени, особенно если читать вообще не собирался.
Мне гораздо ближе другая система координат.
Когда я встречаю врача, меня интересует, хороший ли он врач.
Когда встречаю учителя — хороший ли он учитель.
Когда встречаю человека — хороший ли он человек.
Его происхождение может рассказать мне многое о языке, семье, культуре, традициях и биографии. Но оно ничего заранее не сообщает мне о его порядочности.
Поэтому мне не хотелось писать о докторе Манхале и профессоре Сулеймане как о примерах «хороших арабов».
Для моего интеллекта сама эта формулировка оскорбительна.
Они не обязаны своим профессионализмом опровергать чьи-то предрассудки. Они не экспонаты на выставке толерантности и не доказательство того, что «среди них тоже бывают хорошие».
Они врачи. Хорошие врачи.
И, пожалуй, есть какая-то замечательная историческая справедливость в том, что арабские и еврейские врачи вместе лечат арабов и евреев в больнице имени еврейского врача, которого по-арабски звали Муса ибн Маймун и который писал медицинские трактаты по-арабски.
А если кому-то всё ещё необходимо сначала узнать имя, происхождение и акцент врача и только потом решить, можно ли увидеть в нём человека, проблема находится не в арабском обществе.
И не в еврейском.
Она находится в том самом месте, которое даже лучшие хирурги "Рамбама" пока не научились оперировать.
Телеграм-канал автора — t.me/ramiyudovin
