У медицинского профессионализма и сочувствия нет ни национальности, ни религии
Я ничего не буду писать про "Рамбам". Меня там не было. Я лучше напишу про события, в которых лично принимала участие много лет назад в больнице "Меир".
Бабушка умирала…
Четвёртая стадия, терапевтическое отделение, те, кто знакомы, знают, что туда лучше не попадать. Все остальные отделения в любой больнице по сравнению с терапевтическим покажутся пятизвёздочным спа-отелем.
Бабушка уже почти не реагировала на реальность, перестала говорить по-русски полностью перейдя на идиш, ей не помогали обезболивающие средства, она отказывалась есть.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Я застала медсестру, еврейку, сабру, когда та с криками пыталась привязать бабушку к кровати, и насильно накормить. Мы сцепились, она угрожала вызвать мне охрану, я угрожала её засудить. Медбрат Али вмешался, увёл медсестру и долго утешал рыдающую меня.
А на другой день я наблюдала на входе в палату как Али сидит возле бабушкиной постели, ласково держит её за руку, гладит ладонь и тихо говорит:
— Нина, Нина, может быть поедим что-нибудь, или попьём? Давай попробуем?
Я не помню, получилось ли у него что-нибудь или нет, наверное нет, но эти кадры стоят у меня перед глазами как вчера и я плачу, вспоминая.
Я работаю в системе здравоохранения уже 11 лет и знаю про неё если не всё, то очень многое. Хорошее и плохое.
А ещё я знаю, что люди бывают разные, профессиональные и не очень, добрые и злые, сердечные и равнодушные, работающие по призванию или случайно. И это никак не связано с их национальностью, полом, религией, происхождением и языком, на котором они думают.
Моя признательность Али будет жива во мне, пока я жива.
