Ленинградский этюд в Израиле: Павел Райков
Галина ПОДОЛЬСКАЯ
«Людей неинтересных в мире нет.
Их судьбы – как истории планет.
У каждой все особое, свое,
И нет планет, похожих на нее».
Евгений Евтушенко
ЗИМНИЙ ПЕЙЗАЖ В ЗНОЙНОМ ИЗРАИЛЕ
В судьбе картины, об истории бытия которой в нашей семейной коллекции мне хочется рассказать, важную роль сыграл ее главный хранитель – мой покойный супруг Валерий Петрович Щетинин (1948–2025), моделист, скульптор, оформитель музейных экспозиций в Израиле.
Этюд П.В.Райкова «Ленинград. Зимний пейзаж» (1965. Картон, масло. 46 х 34. Ленинград) был с ним всегда, где бы ни приходилось жить, – в Ереване, Сумгаите, Барнауле. Потом – в Израиле – в Петах-Тикве и Хайфе, напоминая о корнях, снежной зиме и вечных ценностях, без которых наша жизнь бессмысленна. За 30 лет «пребывания» в Израиле картина и ее владелец, выходец из России, словно срослись друг с другом, верные памяти о художнике-реставраторе Государственного Русского музея Павле Викторовиче Райкове. К сожалению, имена реставраторов – независимо от их вклада в восстановленные коллекции – по сути неизвестны тем, кто приходит в музей. К счастью, П.В.Райков вошел в историю искусства Советского периода и как оригинальный художник.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
В 2012 году в Санкт-Петербурге, в издательстве «Балтийская звезда», в серии «Виртуальные сокровища», вышел в свет альбом-каталог Г. Фрайкопфа «Павел Райков. Мастер лирического пейзажа». Информация об этом издании стала для меня еще одним поводом для размышлений над картиной, которая теперь стала моим достоянием в ожидании крутого поворота судьбы… Но вернемся к истории бытия работы в пространстве семьи.
Скорее всего, этюд П.В.Райкова «Ленинград. Зимний пейзаж» был подарен Валерию Щетинину его старшей сестрой – Долорес Слуцкой, обучавшейся в 1960-е годы в Академии художеств имени И.Е.Репина на курсах переподготовки и повышения квалификации. В то время она проживала в Ереване и работала в Министерстве культуры Армении. Валерий также проживал в Ереване. За давностью лет трудно сказать наверняка, как этюд П.В.Райкова «Ленинград. Зимний пейзаж» оказался у Долорес.
С 2020 года мы с Валерием Щетининым стали супругами. Я переехала к нему в Хайфу. С этого дня перед моими глазами всегда был этюд П.В.Райкова, напоминавший о северной столице России, этапных событиях моей жизни, связанных с Санкт-Петербургом, и о том, как не достает в Израиле атмосферы, когда снег кружится, летает, летает и начинаешь с чистого листа. Нет, невозможно! За плечами – годы…
ЛЕНИНГРАД КАК НАСТРОЕНИЕ И ТРАДИЦИИ РУССКОЙ ШКОЛЫ В ЖИВОПИСИ
На обороте картины «Ленинград. Зимний пейзаж» имеется подпись художника Павла Викторовича Райкова, указаны место и год создания этюда – «Ленинград, 1965». В то время художнику было 56 лет. Через четыре года Павел Викторович ушел из жизни… Возможно, что этюд выставлялся на какой-либо из выставок сотрудников Русского музея при жизни художника. Но это лишь догадка.
Учитывая, что работа создана в 1965 году и выдержана в холодноватых тонах, то формально и ее стилистику можно было бы отнести к суровому стилю, но это не вяжется с повседневным и будничным колоритом запечатленного художником уголка Ленинграда, словно в биографии «успокоившегося» города-героя и не было ничего героического. К слову сказать, я не знаю, какой конкретно район города запечатлен в этюде. По сути П.В.Райков продолжает линию русского импрессионизма с его приверженностью к непарадным объектам изображения и натурным пейзажам конкретных мест, дающим обобщающий образ родного края. По работе П.В.Райкова можно судить о том, как жили люди, как выглядели улицы, чем дышала столица севера в эпоху перемен и надежд. Северное солнце едва проглядывает сквозь тяжелое небо. И нет в красках этих перемен ни суеты, ни яркости, ни пафосности. Но есть умиротворенность и душевная успокоенность, которую с возрастом начинаешь все более ценить. Кто-то присел на скамейку, кто-то прогуливается в ожидании автобуса. Ощущение такое, что работа выполнена из окна дома, расположенного по левую сторону на переднем плане, цветовая гамма которого словно держит общую композицию, как точка входа в увиденный мирный мир – самую заветную для людей военного и послевоенного поколения тему. Трудно сказать, сколько еще времени потребуется для того, чтобы придать современный лоск или обновить архитектурный облик домов, важно, что в них живут, наслаждаясь миром и снегом, который, как небесное покрывало, охраняет каждую постройку и улицы города до того момента, как снег растает и продолжится мирная река жизни. А художники народ известный, вечно «руки чешутся», чтоб «схватить» и запечатлеть на холсте увиденное мгновение, ведь завтра и снега такого уже может не быть! Натурные этюды у художников нередко именно так и собираются в собственные запасники – невзначай, словно сами собою…
Думаю, что этот авторский субъективизм В.П.Райкова был созвучен В.Щетинину, отец которого – Петр Митрофанович Щетинин – был орденоносцем Второй мировой войны. Я же, как человек другого поколения, воспринимала натурный этюд П.В.Райкова скорее как живописное произведение, угадывая возможные традиции. Этюд П.В.Райкова типологически перекликается с поздним С.В.Герасимовым, А.А.Пластовым, а по ритмической размеренности – навевает настроения «утра туманного, утра седого», когда «нехотя вспомнишь и время былое, вспомнишь и лица, давно позабытые». Монохромными мазками обозначены фигурки людей. Кто они? Может, их имена сохранились на страницах газет – тех, что продаются в газетном киоске, к окошку которого выстроилась маленькая очередь, как мы видим на переднем плане этюда «Ленинград. Зимний пейзаж»… А еще – это мой ностальгический снег – подтаявший, словно с червоточиной. Кажется, что этот снег уже должен бы начать таять, ан нет – пока не растаял… Такая она русская душа, когда сама с тобою говорит, хоть и принадлежит личности героической, какой мне представляется судьба Павла Викторовича Райкова.
Пейзажная лирика – жанр многомерный. В силу отсутствия определенного сюжета в ней сильнее вступает в свои права эмоциональная сфера – внутренний диалог художника со зрителем как никому неведомое сотворчество. Так как словами описать все это? Каждый видит так, как видит. П.В.Райков переносит свое настроение на ленинградский пейзаж, или – наоборот? Но парадокс на то и парадокс: каждый из нас, людей разных поколений, зрительно входит в пространство запечатленного П.В.Райковым пейзажа, и генетическая память каждого срабатывает. Сохранение идентичности? Традиция, сохранившая проверенные временем нормы? Или смысловые образы, связывающие поколения?
ПАВЕЛ ВИКТОРОВИЧ РАЙКОВ (1909 – 1969)
Мастер лирического пейзажа – Павел Викторович Райков родился в городе Пермь (в то время – Молотов) зимой – 24 января 1909 года в семье преподавателя музыки и рисования Райкова Виктора Павловича. В 1918 году его мать эмигрировала в Харбин. Девятилетний мальчик остался на попечении отца, бывшего преподавателем музыки и рисования, что, скорее всего, и повлияло на выбор профессии. С 1927 по 1930 годы – учился в Художественном техникуме г. Молотова на декоративном отделении. С 1930 по 1932 годы работал на Молотовском комбинате рабочего образования преподавателем черчения. С 1932 по 1933 годы П.В.Райков служил в рядах Красной армии. После службы переехал в Ленинград, где до начала Второй мировой войны преподавал в изостудии Дома культуры Кировского района, работал художником-оформителем в Горкоме художников Ленинграда. Параллельно с работой П.В.Райков обучался на вечернем отделении Ленинградского института повышения квалификации работников искусств (ЛИПКРИ ВСЕРАБИС, с 1933 по 1936 гг.) – у А.А. Осмеркина – фигуры знаковой в контексте русского авангарда. На протяжении всего этого времени П.В.Райков принимал участие во всех выставках. Был человеком творческим и деятельным.
СНЕГ ВЫСОКОГО ИСКУССТВА ЗИМОЙ ВОЕННОЙ
События Второй мировой войны ворвались в привычный ход времени. П.В.Райков возвращается в родной город на Каме. В эвакуации, с 1941 по 1945 годы, он работает в Союзе Советских художников Молотовской области художником-живописцем. Здесь, в городе детства, и происходит судьбоносная в контексте профессиональной жизни П.В.Райкова встреча с Ананием Бархошабовичем Бриндаровым – легендой советской реставрации.
Ананий Бархошабович Бриндаров (1907–1983) – Заслуженный деятель искусств РСФСР, живописец, график и реставратор, выпускник Института живописи, скульптуры и архитектуры Всероссийской академии художеств, позже основатель кафедры «Реставрация» на факультете архитектуры в Санкт-Петербургской академии художеств имени И.Репина. Впрочем, в те времена до «заслуженного» и «легенды» еще предстояло ой как потрудиться. В 1937 году, по окончании Репинского института, А.Б.Бриндаров был распределен в Молотов. В Молотовской картинной галерее (ныне Пермская государственная художественная галерея) началась его трудовая деятельность в качестве научного сотрудника и преподавателя изостудии, позже преподает в художественном училище. Его заявление об отправке на фронт было отклонено (скорее всего, не взяли из-за происхождения – ассириец, из беженцев).
В преддверии блокады северной столицы вМолотов была эвакуирована сокровищница Русского музея из Ленинграда. С этого дня жизнь А.Б.Бриндарова обрела единственный смысл – Русский музей и все, что с ним связано. Судьбе было угодно, чтобы этот человек служил только ВЫСОКОМУ ИСКУССТВУ и, как небесный часовой, нес свою службу в Русском музее. Вслед за возвратившейся в 1945 году в Ленинград коллекцией Русского музея он последовал за нею. В 1946 году А.Б.Бриндаров был принят в Русский музей на должность помощника реставратора. Он постоянно работал, получил высшую квалификацию реставратора, а в 1949 году возглавил отдел реставрации Русского музея (было еще два реставратора – М.Н.Марков и Н.А.Шапошникова).
Но тогда, в Молотове, А.Б.Бриндаров и П.В.Райков впервые встретились как коллеги, они оказались в одной Агитационной мастерской. С ними в команде работали еще и братья Н.М. и В.М. Орешниковы, А.Н. и Г.Н. Савиновы и В.А. Оболенский. Так появились патриотические полотна «Немецкие танки на Урале», «Партизанский рейд». К сожалению, не все работы пришлось воплотить в жизнь, но сохранились их эскизы, в частности, П.В.Райкова к работам «Царь Петр в кузнице», «Пермская филармония». Безусловным лидером этой великолепной «артели» был А.Б.Бриндаров, заражавший эрудицией, знанием разных технологий, экспериментатор, харизма которого распространялась на весь коллектив. Сотрудничество с А.Б. Бриндаровым в годы эвакуации намечает новый вектор в профессиональной деятельности Павла Викторовича Райкова – мечту о Русском музее, реставрации масляной живописи.
Но прежде – помимо мотивов ВЫСОКОГО ИСКУССТВА – хочу напомнить об истоках духовной предрасположенности этих людей друг к другу. Начну с того, что они были почти ровесниками (П.В.Райков родился в 1909 году, А.Б.Бриндаров – в 1907 году в Персии). По воспоминаниям современников, А.Б.Бриндаров по складу характера был натурой артистической (в Молотове работал еще и артистом кукольного театра), человек с чувством юмора и ноткой здорового авантюризма, что вносило в общение ощущение легкости даже в те тяжелые времена. С первых дней их с П.В.Райковым объединяла всепоглощающая любовь к созидательной миссии искусства, страсть к самосовершенствованию, широкий диапазон творческого потенциала. А.Б.Бриндаров в полном смысле СЛУЖИЛ ИСКУССТВУ, вдохновляя П.А.Райкова своим примером.
А.Б.Бриндарова и П.В.Райкова объединяло отношение к прошлому – закалка, приобретенная с жизненным опытом, вместившим утраты, возрождения, чудесные встречи с людьми, которые – вопреки политизации и жестокости действительности – оказались к ним добры, поверили в них и открыли путь к Вселенной Высокого Искусства. А.Б.Бриндаров был из ассирийских беженцев, нашедших приют в Славянске. После смерти родителей воспитывался в беднейшей многодетной семье старшего брата, зарабатывая чистильщиком обуви. Рисунки на будке чистильщика заинтересовали одного из постоянных посетителей, который убедил его семью отпустить 18-летнего парня в Москву учиться на подготовительное отделение. Потом – Ленинград: бывший чистильщик окончил Академию художеств имени И.Е.Репина (обучался в мастерских Д.Н.Кардовского, Н.И.Радлова, В.И.Шухаева), хотя учился несколько дольше других, потому как приходилось постоянно выезжать к родственникам, помогая то в посевной, то в сборе урожая. А в 1937 году его любимый учитель В.И.Шухаев был неожиданно арестован. Встреча предстояла через четверть века. Свою дипломную работу, созданную в эпоху Стахановского движения, А.Б.Бриндаров посвятил тяготам ассирийских беженцев. Комиссия не знала, как отнестись к такой теме и, учитывая масштаб работы и мастерство живописца, оценила ее на «удовлетворительно», распределив выпускника в Молотов. П.В.Райкова вырастил отец, посвятив жизнь сыну.
Вот такие неаристократические корни были у будущих Служителей Музея – А.Б.Бриндарова и П.В.Райкова – людей стихийного таланта и титанической работоспособности, олицетворявших социокультурный тип созидателей эпохи. Их объединяло чувство сопричастности к «общему делу», настойчивость в достижении поставленной цели, тяга к знаниям, повышенная профессиональная требовательность к себе и ответственность за коллектив. А.Б.Бриндаров и П.В.Райков принадлежали к той категории личностей, которые – по крепости духа и установке жить – были людьми, способными противостоять стихии политических перемен во имя торжества Высокого Искусства в мире.
В противовес популярности взглядов новой молодежи в 1960-е годы П.А.Райков и А.Б.Бриндаров были людьми с традиционными ценностями, людьми, с благодарностью относившимися к своему времени – тому, что в их стране, искусство которой они героически восстанавливают, наступил мир. Этот мирный мир подарил им новое дыхание и возможность дать реальную жизнь покалеченным войной, но нетленным шедеврам. Они, наконец-то, получили возможность делать то, что зависит от них лично – зависит от их профессионального опыта и эстетического чутья, знания конкретных секретов творчества старых мастеров, разработки новых технологий для реставрации классики. В противном случае жемчужины мирового искусства, от прикосновения к которым замирало сердце, могли погибнуть и остаться утерянными для поколений. Достаточно взглянуть на получаемые реставраторами расконсервированные работы, восстановление которых казалось попросту невозможным (я имею в виду польскую коллекцию, восстановить которую не смогли ни в Польше, ни в Минске). Целеустремленность, максимальная мобилизация собственных сил, несокрушимая вера в возможность спасти образцы классического искусства позволили им выполнить свою Культурную Миссию перед человечеством, подобно титанам Возрождения.
МЕЧТА О РУССКОМ МУЗЕЕ
В 1945–1946 гг. оба возвращаются в Ленинград. Правда, в отличие от А.Б.Бриндарова, которого сразу приняли на работу в Отдел реставрации Русского музея, П.В.Райков был взят в Строительное управление №1 Ленотделгражданстроя, параллельно работал в агитационной мастерской художником и составе бригады реставраторов. В течение этих лет (до 1955 г.) он как монументалист участвовал в реставрации пострадавших во время войны монументально-декоративных росписей дворцов Ленинграда и его пригородов. Назовем некоторые из них – «Иорданская лестница» и «Зал Снайдерса» в Государственном Эрмитаже, «Вестибюль», «Приемные залы» в Таврическом дворце. В деятельности Павла Викторовича Райкова поражают тематическая содержательность объектов работы и разнообразие художественной стилистики объектов реставрации. Это то, что требовало от художника постоянного самосовершенствования и саморазвития, предопределив ориентир его будущей самореализации – быть причастным к восстановлению и сохранению классики на все времена. Но, работая как монументалист, он мечтал о реставрации масляной живописи, не отвлекаясь на другие виды художественного ремесла. Шел 1955 год. Сформировавшееся мироощущение не отступало. Он мечтал о Русском музее – Храме Созидающей Красоты и Систематизированного Искусства – хранилище Созидающей Красоты и источнике фундаментальных знаний и информации об экспонатах. Такая мечта называется зрелостью Мастера.
Сегодня Санкт-Петербург не удивить количеством и качеством музеев. И, тем не менее, даже в этом городе музеев на рубеже 19-20 вв. произошло историческое для развития музейного дела в России событие, а именно был открыт Русский музей. Русский музей в Санкт-Петербурге – крупнейший в мире и исторически первый музей русского искусства, представляющий отечественное искусство с XI века до наших дней. 25 апреля 1895 года русский император Николай II подписал указ «Об учреждении особого установления под названием «Русский Музей Императора Александра III». Изначально Русскому музею была предпослана ключевая роль в повышении качества организации музейного дела в России – роль научно-методического, реставрационного и инновационного центра квалификации художественных музеев страны. Эта традиция сохранилась и усовершенствовалась в соответствии со стандартами нашего времени. За свою более чем вековую историю музей превратился в квалификационный комплекс, не имеющий себе равных в этом направлении.
В 1950-е годы в Русском музее открывается несколько отделов по разным направлениям реставрации. В апреле 1955 года профессиональная мечта П.В.Райкова сбывается. Его принимают на должность художника-реставратора в мастерскую масляной живописи с целевым направлением на повышение квалификации в Русском музее – в мастерскую заведующего отделом реставрации А.Б.Бриндарова и реставратора М.Н.Маркова. В 1956 году, решением Комиссии по аттестации реставраторов Министерства культуры СССР, П.В.Райкову присуждается квалификация художника-реставратора станковой масляной живописи.
В 1957 год за активное участие в реставрации картин из польских музеев перед передачей их Польской народной республике П.В.Райков был награжден Почетной грамотой Министерства Культуры СССР.
Из наиболее значительных произведений изобразительного искусства, отреставрированных им за годы работы в Русском музее, можно отметить такие шедевры отечественной живописи, как картины «Дмитрий Донской на Куликовом поле» О.А.Кипренского, «Рыбаки» Г.В.Сороки, «Запорожцы пишут письмо турецкому султану» И.Е.Репина (совместно с А.Б.Бриндаровым).
До последних дней Павел Викторович занимался творчеством. Помимо деятельности реставратора он участвовал в двух художественных выставках Ленинградского отделения Союза художников СССР и четырех выставках творческих работ сотрудников Русского музея. В 2012 году его сын, искусствовед Глеб Райков (псевдоним «Герб Фрайкопф») – в память об отце и его вкладе в искусство – выпустил в свет альбом-монографию «П.В.Райков. Мастер лирического пейзажа», информация о котором меня взволновала, подтолкнув к изучению судьбы П.В.Райкова и размышлениям над его работой, оказавшейся в Израиле.
Осенью 1969 года П.В.Райков ушел из жизни, в 60 лет, не дожив до снега будущей зимы… И, тем не менее, художник успел запечатлеть свой эстетический взгляд на миропорядок, ценность мира в мире. Эта физически ощущаемая многомерность задевает за живое, не оставляя равнодушным зрителя, особенно подготовленного к восприятию натурного пейзажа, созданного реставратором классики.
ДА БУДЕТ СНЕГ! МЕНТАЛЬНОСТЬ КАК КУЛЬТУРА
Жизни и судьбы… Искусство и время… Музеи и частные коллекции, вдумчивые владельцы которых нередко завещают свои собрания государственным музеям. И это справедливо, музейное пространство предопределяет бытие произведения искусства в мире, выполняя охранительные, научные, образовательные, выставочные, реставрационные функции. Только в этом пространстве заветное зерно может освободиться от плевел личных пристрастий коллекционера, и, находясь среди шедевров, жить в контексте истории искусства.
Этюд В.П.Райкова «Ленинград. Зимний пейзаж» воплощал для Валерия Щетинина эстетические и нравственно-психологические установки. В этом и заключается культуры высокой пейзажной лирики как вместилища ассоциативных слоев и философская субстанцией осмысления бытия человеческой души… Этюд В.П.Райкова сопровождал своего владельца во время проживания в Ереване, Сумгаите, Барнауле – городах, где он работал в русских театрах в должности заведующего постановочной частью. В Израиле В.Щетинин участвовал в оформлении экспозиций в музеях Иерусалима, Тель-Авива, Акко, Атлита, создании моделей для парка архитектурных миниатюр «Мини-Исраэль». Напомню, что, репатриируясь в Израиль в 1995 году, помимо этюда П.В.Райкова, В.Щетинин привез из Барнаула портрет матери, выполненный в 1970-е годы маслом коллегой по работе – художником Ереванского государственного русского драматического театра имени К.С.Станиславского. Этот факт уже сам по себе объясняет код предпочтений владельца конкретных работ в решающий момент его жизни, совпавший с переломной исторической эпохой. Такова история бытия картины В.П.Райкова в Израиле – мистическая реальность ее судьбы в Израиле, потому что картина не затерялась в другой стране! И в этом – корневая ментальность тех, кто ее сохранил.
Находясь в доме коллекционера, картина срастается с душой своего владельца, становясь частицей собственной культурно-национальной идентичности. Она оберегает мятущуюся душу своего хозяина в ментально ином мире. Нынешние циники называют такие работы «русской блажью», не понимая, что старомодные доспехи этих картин – не донкихотство, а духовная броня – богатырские латы российской идентичности…
Таков ленинградский этюд Павла Викторовича Райкова, 30 лет находившийся в Израиле, – уставшая от бесснежья снежинка русской культуры шестидесятника, истосковавшаяся по родному снегу. Теперь картина – в России. И да будет снег!
