На протяжении почти 70 лет смерть представителя ООН на Ближнем Востоке графа Фольке Бернадота оставалось одним из самых загадочных политических убийств ХХ века. Согласно всем энциклопедиям, имена тех, кто непосредственно участвовал в покушении, до сих пор не известны, хотя на протяжении десятилетий время от времени высказываются разные версии на этот счет
Петр ЛЮКИМСОН
Исследователи убийства графа Бернадота не раз ставили множество вопросов, связанных с этим делом, и не находя ответа ни на один из них, выдвигали различные "теории заговора". Однако недавно глава Музея истории полиции, майор Шломо Шитрит заявил, что ему удалось найти ответы на большинство вопросов. Возможно, это произошло благодаря его упорству и определенной доле везения. А может, просто пришло время рассказать правду о том, как все было. Ведь все равно никого из тех, кто был причастен к покушению на графа, уже нет в живых…
КАК ЭТО БЫЛО
В пять часов вечера в пятницу, 17 сентября 1948 года, на обочине дороги, ведущей из района Катамон в Рехавию, неожиданно "нарисовался" армейский джип. Такие машины в молодом еврейском государстве были в диковинку, и потому джип тут же облепили местные ребятишки. Высокому худому парню в армейской рубашке пришлось выбраться из-за руля, чтобы разогнать назойливую детвору. После нескольких подзатыльников, сопровождаемых крепкими выражениями, дети отбежали на пару десятков метров, но продолжали с интересом наблюдать за автомобилем и обсуждать его достоинства: в таком джипе, по их мнению, могли ездить только большие начальники или миллионеры.
В 17:10 на трассе показалась кавалькада из трех машин, и тут джип неожиданно газанул, выехал на трассу и перегородил ее. У водителей машин не оставалось никакого иного выхода, как остановиться. Из джипа тут же выпрыгнули трое парней и направились каждый к одной из машин. Еще прежде, чем сидевшие в них люди сообразили, что произошло, раздались лающие звуки автоматной очереди. Сразу после этого все трое запрыгнули в джип, и он стремительно сорвался с места.
Пули, выпущенные, как потом выяснилось, из немецкого ручного пулемета "шмайсер", прошили насквозь сидевших в третьей, последней машине графа Фольке Бернадота и сопровождавшего его полковника Андре Серо. Бернадоту досталось шесть пуль, Серо — восемнадцать, но количество тут было совершенно ни при чем: оба раненных скончались по дороге в больницу.
По словам очевидцев, в момент покушения "шмайсер" в руках стрелявшего разломался надвое, и дуло с обозначенным на нем серийным номером 2581 тот бросил на месте. Вторая часть пулемета будет найдена спустя несколько месяцев на дне колодца в ультраортодоксальном квартале Меа-Шеарим.
В то роковое для себя утро 17 сентября 1948 года граф Бернадот приземлился в аэропорту в Каландии, привезя свой новый план достижения мира на Ближнем Востоке. В рамках этого плана Израиль должен был полностью отказаться от Иерусалима, зато получал по небольшому куску Негева и Галилеи – при условии, что Хайфский порт и аэропорт в Лоде останутся под международным контролем, и еврейское государство впустит в обозначенные ему границы 300 тысяч арабских беженцев. План этот никоим образом не устраивал правительство Израиля, а графа Бернадота считали в только что созданной стране откровенным антисемитом, хотя вслух этого, разумеется, никто не произносил. Зато израильтяне с удовольствием цитировали посла Украинской ССР в ООН, назвавшего план Бернадота "планом уничтожения Израиля".
После войны граф Фольке Бернадот создал себе имидж спасителя евреев, едва ли не праведника народов мира, но в еврейских домах по этому поводу высказывали больше сомнения. Спустя годы будет доказано, что сомнения были вполне обоснованы. В качестве руководителя Красного Креста Бернадот действительно вел с Гиммлером переговоры об освобождении узников концлагерей, которым Швеция была готова предоставить убежище. Но евреи составляли не более 10% этих узников, при этом Бернадот, по сути дела, позволил немцам решать "еврейский вопрос" так, как они считали нужным, и даже советовал поторопиться с таким решением.
Впрочем, все это выяснится потом. А в тот день граф вместе с прибывшими с ним представителями ООН прямо из аэропорта направился в ту часть Иерусалима, которая контролировалась Иорданией, и провел там серию встреч с ее военным и политическим руководством. Затем он перебрался на израильскую сторону, где к его свите присоединился офицер по связям Израиля с ООН майор Моше Гильман. Граф встретился в "Бейт-ИМКА" с военным комендантом Иерусалима Довом Йосефом, выслушал его краткий доклад о ситуации и договорился, что тем же вечером они обязательно встретятся еще раз. Он успел осмотреть новую еврейскую школу и побеседовать с сотрудниками штаба ООН. Из штаба он, вероятнее всего, и направился на вечернюю встречу с Довом Йосефом, но доехать туда ему было не суждено.
Сразу после покушения в Катамоне премьер-министр Давид Бен-Гурион выступил с заявлением, в котором осудил "злодейское убийство международного посланника" и пообещал сделать все, чтобы убийцы были найдены и понесли заслуженное наказание. По делу об убийстве Бернадота было начато экстренное расследование, получившее кодовый номер 148/48. За помощь в описании участников покушения была назначена награда в 5000 лир (при годовой зарплате гениспектора полиции в 1200 лир), и объявления об этом были расклеены по всей стране. Одновременно во все находящиеся на территории Израиля иностранные консульства пришло письмо следующего содержания:
"17 сентября был приведен в действие смертный приговор, вынесенный графу Бернадоту. Бернадот был агентом британского врага и не скрывал этого. Его целью было осуществление британского плана по передаче контроля над Эрец-Исраэль в чуждые руки и уничтожение еврейского ишува. Он не постыдился заявить о своем намерении передать Иерусалим в руки короля Абдаллы. Бернадот делал все, чтобы свести на нет наши военные успехи, и несет ответственность за то, что в Земле Израиля льется еврейская кровь.
Организация бойцов за свободу Израиля (ЛЕХИ)".
СЛЕДСТВИЕ ВЕДУТ… ДУРАКИ?
Дальнейшие события, если совсем коротко, развивались следующим образом.
Глава общей службы безопасности Исер Харель на основе только ему одному известного источника информации пометил в дневнике, что в момент покушения в джипе находились четверо боевиков ЛЕХИ: братья Иегошуа и Менахем Коэны, Нехама Сдулович (будущая жена Иегошуа Коэна) и Эфраим Затлер, родной брат главы иерусалимского отделения ЛЕХИ Иегошуа Затлера. Но, что любопытно, Бен-Гуриону Харель назвал только одно имя – Иегошуа Коэна, добавив, что именно он стрелял в Бернадота. Видимо, в достоверности информации об остальных участниках покушения Харэль все же сомневался.
Забегая вперед, заметим, что насчет стрелявшего Харель угадал, а его сомнения по поводу остальных оказались вполне обоснованными.
Напомним, что покушение на графа Бернадота было совершено накануне субботы, а в субботу полиция, конечно, работала, но в ограниченном режиме. Поэтому расследование фактически началось только в воскресенье. К этому времени спутники Бернадота покинули Израиль, и из непосредственных свидетелей покушения остался только Моше Гильман. Тем не менее, перед вылетом люди из свиты убиенного графа дали показания и описали нападавших. Описания были следующие:
"Один из них типичный еврей, лет 30-35, примерно 1,70 ростом, очень худой, с карими глазами и загорелым лицом. Лицо вытянутое, "лошадиное", одет был в рубашку цвета хаки. В руках держал "шмайсер".
Второй был рыжий, "даже кожа у него была рыжая", и тоже представлен как "типичный еврей".
Третий был типичный еврей…"
В общем, с такими показаниями много не нарасследуешь: типичных евреев, рыжих, с загорелыми "лошадиными" лицами полным полно.
Машину графа Бернадота осмотрели, но осмотр дал не много. Детишек, видевших джип и тех, кто в нем сидел, тоже допросили, но, как признают потом все занимавшиеся этим делом криминалисты, вопросы им задавались совершенно бестолковые, и будь следователь поумнее, он смог бы вытянуть из них куда больше информации.
О том, что у стрелявшего сломался в руках "шмайсер", стало известно не сразу, а брошенное им дуло нашли только через три дня: как выяснилось, его подобрал водитель "скорой помощи", прибывшей на место покушения. Причем он согласился передать эту улику полиции не сразу, а после долгих уговоров. И перед тем, как принести находку в полицию, тщательно протер дуло "шмайсера" полотенцем, удалив с него отпечатки пальцев.
Не сумели следователи и выяснить, каким образом тем, кто спланировал покушение, стал известен маршрут передвижений графа и точное время, когда он появится в районе Катамона.
Словом, в 1950 году дело об убийстве графа Бернадота было решено закрыть с формулировкой "Преступники не найдены". Все участвовавшие в расследовании полицейские получили выговоры, и, по сути дела, завершили карьеру в правоохранительных органах.
Именно потому, что следствие было проведено с профессиональной точки зрения крайне небрежно, если не сказать резче, и возникла "теория заговора". Убийство графа, по мнению сторонников этой теории, было на руку Бен-Гуриону, и поэтому он, официально распорядившись любой ценой найти убийц, в частном разговоре дал понять, что особо усердствовать не стоит. И тот факт, что в последние годы жизни Бен-Гуриона его личным телохранителем стал никто иной, как Иегошуа Коэн, эту версию только подтверждает.
Майор Шломо Шитрит, более пяти лет отдавший расследованию убийства графа Бернадота и установивший имена участников покушения, эту теорию категорически отвергает. Он убежден, что полицейские не смогли выйти на след убийц не потому, что не хотели, а потому что действительно не смогли. В 1948 году, поясняет Шитрит, израильская полиция была крайне непрофессиональна. На полицейских-евреев, начавших службу во времена британского мандата, смотрели косо; большинство из них, особенно в Иерусалиме, подали в отставку, на их место взяли юнцов, не имевших никакого опыта. Неудивительно, что они не смогли даже составить толковое описание места преступления, а при осмотре машины графа скорее невольно уничтожали улики, чем собирали их.
Кроме того, еврейское население страны все еще придерживалось того же негативного отношения к полиции, что и во времена мандата, и поведение водителя "скорой помощи", отказавшегося помогать следствию, — лишь еще одно тому подтверждение.
Ну, и элементарного головотяпства тоже хватало. Например, через некоторое время после начала расследования полицейские умудрились потерять такую улику, как часть "шмайсера". Она была обнаружена только нынешней зимой, когда в новое здание Музея полиции в Бейт-Шемеше пришла группа женщин, желающих ознакомиться с принципами его работы. Чтобы показать, с каким исходным материалом они имеют дело, Шитрит велел принести из запасников два ящика с артефактами, конфискованными у террористов в дни первой интифады. Он стал вынимать из ящика камни, пращи и прочее оружие "борцов с оккупантами" — и вдруг ощутил в руках дуло немецкого ручного пулемета. "А ведь это тот самый пулемет, из которого был убит граф Бернадот!" — сказал Шитрит, просто чтобы поразить гостей. Но тут его взгляд упал на выбитый на стволе номер 2581, и ему стало не до шуток и выпендрежа. Экскурсию пришлось прервать — слишком уж важной оказалась находка.
Говорить о том, что Бен-Гурион пытался покрыть убийц графа, по словам Шитрита, не приходится. Напротив, премьер использовал это убийство для того, чтобы разгромить ЛЕХИ и окончательно прекратить существование этой организации. Десятки членов ЛЕХИ, включая Иегошуа Затлера, были арестованы и помещены под стражу в специальный лагерь в Яффо. Правда, оказавшись в лагере, бойцы ЛЕХИ первым делом встретились с его начальником, заявили, что им прекрасно известно, чем он занимался во времена британского мандата, и если понадобится, они расскажут об этом в газетах и по радио. Начальник тут же подал в отставку, а его преемник и лагерная охрана особого усердия в том, чтобы следить за подопечными, не проявляла. Поэтому бойцы ЛЕХИ, официально числясь под стражей, время от времени выходили в город за покупками и на море, а на субботу к ним приезжали жены. Никому из охранников не приходило в голову хотя бы пригрозить уходящим в "самоволку" оружием, не говоря уже о том, чтобы открыть по ним огонь.
Что касается того, что Иегошуа Коэн в 1960-х годах стал телохранителем Давида Бен-Гуриона, то это, по мнению Шитрита, чистая случайность. Просто Иегошуа с Нехамой жили в кибуце Сде-Бокер и оказались соседями Давида и Поли Бен-Гурион. Выяснилось, что по действовавшему тогда закону премьеру после отставки телохранитель не полагается, и Иегошуа Коэн, отвечавший за безопасность кибуца, взял на себя эту функцию. Сохранилось несколько фотографий, на которых они запечатлены вместе: маленький плотненький Бен-Гурион и худой Коэн, который при своем метре семьдесят два выше его на голову.
Не верит Шитрит и в версию о том, что расписание визита графа и маршрут его передвижения сообщил ЛЕХИ сам военный губернатор Иерусалима Дов Йосеф. По его мнению, во время прощания Йосефа с Бернадотом об их договоренности о повторной встрече в 18:00 услышал кто-то из присутствовавших при этой сцене младших офицеров – среди них было немало тайных членов ЛЕХИ или солидарных с целями и идеологией этой организации. Ну, а дальше рассчитать все было уже нетрудно.
"ВСЕ ЖЕ ЯСНО НАПИСАНО!"
В течение последних лет майор Шломо Шитрит встречался со многими из тех, кто мог хоть что-то знать о том, как все было на самом деле. Включая детей предполагаемых участников покушения и тех, которые сами были детьми, когда восхищенно рассматривали армейский джип (им всем сейчас под 80).
Сын Иегошуа Коэна, Хами, в беседе с историком полиции с самого начала потребовал не называть покушение на графа Бернадота убийством. А еще он заявил, что поскольку его отец, умерший в 1986 году, никогда не отрицал, что именно он нажал на курок "шмайсера", но никогда этого и не признавал, то и он не собирается это делать. Но Хами, безусловно, многое узнал от отца о том покушении, и в конце концов Шитриту удалось вытянуть из него имя водителя джипа: Мешулам Маковер. Маковер был тогда еще жив, согласился встретиться с Шитритом, и от него ниточка потянулась дальше.
Шаг за шагом Шломо Шитрит восстановил картину покушения и установил имена всех его участников.
Итак, в ту пятницу, 17 мая 1948 года, на ликвидацию графа Фольке Бернадота, приговоренного к смерти судом ЛЕХИ, выехали Иегошуа Коэн, Мешулам Маковер (боевая кличка Долговязый Йоав), Ицхак Коэн (в будущем Ицхак Бен-Моше, боевая кличка Бецалели) и командир группы Авраам Штейнберг (кличка Рыжий — за ослепительный цвет волос и кожи).
Исер Харель, как видим, был прав в своих сомнениях: Нехамы Судлович в джипе не было, да и трудно представить, чтобы Иегошуа Коэн взял невесту на такое дело.
За всем, что должно было произойти на трассе, с холма наблюдал в бинокль Иегошуа Затлер, командир иерусалимского подразделения ЛЕХИ и непосредственный разработчик операции. В то же самое время в штабе ЛЕХИ, сцепив пальцы рук, сидел у телефона командир организации Ицхак Шамир, который был в курсе плана приведения приговора в исполнение и дал на него "добро".
Задача уничтожения использованного в покушении оружия и обеспечения его участникам надежного убежища на случай, если полиция все же выйдет на их след, была возложена на Элиэзера Журбина (Фишке) и Сару Мелумад (Эфрат), живших в ортодоксальном квартале Меа Шеарим.
Все, в общем, прошло так, как и было задумано. За исключением одной накладки: среди нападавших майор Моше Гильман узнал Мешулама Маковера, с которым был знаком. Вернувшись вечером домой, потрясенный пережитым Гильман нашел на пороге записку, в которой было всего два слова: "Гильман, молчи!" Зная ЛЕХИ, он понял, что это просьба и предупреждение одновременно.
В воскресенье Гильман пошел к Моше Даяну, рассказал о записке и о том, что узнал одного из нападавших,
— Так что же мне теперь с этим делать? – спросил Гильман.
— Странный вопрос, — ответил Даян. – Вроде там все ясно написано!
И Гильман решил молчать.
Остается сказать, что никто из участников покушения и их товарищей по ЛЕХИ до конца жизни не сожалел о содеянном. Напротив, все они были убеждены, что, убив графа, сохранили для евреев Израиль, по меньшей мере, "в границах 1967 года". И как знать, возможно, они правы.
В своей книге "Принц Иерусалима" историк Офер Регев вспоминает, как сам Иегошуа Коэн сказал ему: "Только три человека в нашем поколении понимали все значение Иерусалима для евреев и мира: Бен-Гурион, Иегошуа Зальтер и граф Бернадот". "Одного он уважал, второго любил, а третьего расстрелял", — добавил Регев.
В момент покушения на графа Иегошуа Коэну было 26 лет. Столько же или почти столько же — его товарищам. Друзья Коэна вспоминали, что для него были категорически неприемлемы операции, которые сопровождались человеческими жертвами – неважно, среди евреев или среди арабов. Но операция по ликвидации графа Фольке Бернадота, видимо, стала тем исключением, которое подтверждает правило. Слишком много было поставлено на карту, и, решив отнять у евреев Иерусалим, граф, по мнению бойцов ЛЕХИ, лишил себя права на жизнь.
"Новости недели"
