Хаим из семьи лишенцев

0

Надежды и трагедия жителей еврейской земледельческой колонии Красносёловка

Реувен БЕСИЦКИЙ

 

О судьбе замечательного человека — Хаима Желиховского — выходца из еврейской земледельческой колонии Красносёловка

 

Декабрь 1999 г. стал для нашей семьи знаменательным — мы репатриировались на свою историческую Родину — Израиль. Сначала репатриировалась младшая дочь со своей семьёй: мужем и двумя внуками, а за ними, вполне естественно, последовали дедушка и бабушка, т.е. я и жена. Мы начали свою новую жизнь в Ашкелоне. Не хочу лукавить — было очень трудно. Я приехал больной, внуки были маленькие, и требовалась наша помощь.

В начале 2000 г. семья дочери переехала в Реховот и, и опять естественно, — мы за ними. Здесь я решил идти в ногу со временем: нашел на улице брошенный компьютер и с помощью доброго человека начал его осваивать как настоящий чайник. Желание освоить компьютер возникло, в первую очередь, чтобы докопаться до своих корней: в детстве мама вместе со мной ездила в гости к своему папе в еврейскую земледельческую колонию Межиречь в Запорожской обл. Этот интерес подспудно всегда был со мной, но там такой возможности, по всяким причинам, не было.

Мои поиски позволили мне найти своих предков, принудительно — добровольно приехавших из Шклова на Екатеринославскую землю и познакомиться с выходцами из этой колонии, их сейчас остались единицы, время неумолимо. Завязалось знакомство не только выходцами из колонии Межиречь: мне посчастливилось познакомиться с прекрасным человеком, выходцем из колонии Красносёловка — Хаимом Желиховским.

Хаим Желиховский

А случилось это так: в далёком 2007 г., я, уже в какой-то степени, ознакомился с историей еврейских колоний и опубликовал свою работу, посвящённую 200-летию образования еврейских земледельческих колоний на Херсонщине. По счастливой случайности Хаим прочитал мою статью и написал детские воспоминания о своём житье бытье в колонии Красносёловка. К сожалению, наши контакты прервались несколько лет назад. В последний звонок к нему, он меня не узнал, жизнь сурова — потеря памяти.

Очное знакомство произошло весной 2008 г., тогда я совершил путешествие из Реховота в Кирьят-Гат, где жил Хаим. С ответным визитом Хаим приезжал ко мне в Реховот. Жил он в одноэтажном многоквартирном доме, где у него была одна маленькая комнатушка, вдвоём нам там было тесно. За ним ухаживала метапелет, приходившая к нему на два часа ежедневно. Жил он очень скромно: научный сотрудник со степенью кандидата наук в Советском Союзе не мог сколотить себе капитал про запас, и поэтому приезжали в Израиль, прошу прощения, с голой задницей.

* * *

25 февраля 1930 г. в семье Мендла и Блюмы Желиховских произошло радостное событие — родился сын. Его назвали Хаим в честь деда Хаима — Янкеля Желиховского, жившего и работавшего кузнецом в Белоруссии, участника русско-японской войны 1904-1905 гг. Погиб он от рук белополяков: не хватило у деда подков, чтобы подковать всех коней эскадрона и за это он поплатился своей жизнью.

Интересный документ сохранился у Хаима: свидетельство о рождении написанное на двух языках — украинском и идише. Это событие, если можно так сказать, произошло в период, когда Красносёловка входила в состав Новозлатопольского еврейского национального района, образованного в 1929 г. Этому «национализму» Сталин объявил войну, и в 1939 г. все, а их было пять, еврейские национально-культурные автономии, как и все другие, были ликвидированы.

Детство Хаима прошло в колонии, он принимал участие во всех мальчишеских играх и даже в набегах на соседские сады. Безоблачным его детство не назовешь — он был сыном лишенца (человека лишенного избирательных прав). До принятия сталинской конституции 1936 года в СССР вполне официально существовала категория лиц, лишенных избирательных и других прав. Согласно переписи населения 1926 года, всего в стране было 6 процентов лишенцев, тогда как среди евреев лишенцы составляли около трети всего еврейского населения — 830 тысяч человек.

Такая судьба постигла и Мендла Желиховского, учившегося в иешиве и получивший право быть шойхетом и моэлем, и попавшего в категорию лишенцев, как служитель культа. Он уехал из Белоруссии и поселился в Красносёловке. Грамотных людей было немного, и лишенца взяли работать техническим секретарём в сельсовет. Одновременно он заочно учился на бухгалтерских курсах и после окончания стал работать бухгалтером в сельпо.

Ярлык лишенца Хаим чувствовал и на своей шкуре: однажды в колхоз приехали артисты с концертом, на входе в «зал», где проходил концерт, стоял контролёр из колхозников (концерт оплачивал колхоз) и не пропустил 9-летнего Хаима на концерт как сына лишенца. Ему было очень обидно.

Ещё один случай надолго остался в памяти Хаима. В 1940 г. правление колхоза решило подсластить жизнь колхозников: установили маленькую дизель- электростанцию, подвели электропроводку к каждому дому. И случилось чудо — в каждом доме зажглась лампочка Ильича. Все были рады и счастливы. Но радость, для семьи Желиховских, была недолгой: через три дня отца известили, что он должен заплатить за свет 100 рублей. Это был шок — зарплата отца была 100 руб. в месяц. Родители были в панике, но Хаим своими слезами разжалобил родителей, и они заплатили эти деньги. Уже в Израиле он очень раскаивался за этот поступок.

Красноселовка была одна из первых шести еврейских земледельческих колоний, основанных в 1846 г. на степных просторах Александровского уезда (ныне — Запорожская обл.) Екатеринославской губернии. Первые годы, — годы становления: освоения основ землепашества, которые оказались самыми тяжкими для начинающих земледельцев, первые «урожаи», которых не хватало, чтобы прокормить семью, гибель скота, смерть близких, это были первые шаги колонистов. Неудачи порождали неуверенность в своих силах и желание уехать в город или местечко и заняться своим прежним ремеслом.

Постепенно, но сравнительно быстро, большая часть колонистов освоила азы земледелия и к 1890 г. стали крепкими хозяевами и вполне удовлетворительными земледельцами.

Но грянула революция, а затем и гражданская война, бандитизм и грабежи привели колонию к разрухе и обнищанию. Многие колонисты бежали в близлежащие города: Юзовку (Донецк), Енакиево и др., а некоторые — за рубеж.

После становления Советской власти, положение колонии стало улучшаться. 1925 год оказался благоприятным для колонистов: был получен хороший урожай, что позволило улучшить экономическое положение еврейских земледельцев.

Коллективизация не стала подарком, мягко говоря, для колонистов. Но и с этим пришлось смириться. К повседневной жизни колхозника трудно подыскать подходящий эпитет: работа от зари до зари и жалкие палочки трудодней, на которые выдавали триста граммов зерна.

Для того чтобы прокормить семью, колхозники, в своём домашнем хозяйстве, откармливали свиней и продавали мясо и сало в Запорожье. На заработанные деньги покупали одежду для себя и детей. Некоторые позволяли себе и большее: колхозники обладавшие велосипедом или патефоном считались уже зажиточными.

Но жизнь продолжалась: любили, женились, рожали детей, дети учились в школе и прочие житейские мелочи радовали колонистов…

Нас сдружили общие корни: мои все предки были выходцами из колонии Межиречь, а его — из Красносёловки и можно предположить — знали друг друга т.к. колонии находились в нескольких километрах друг от друга. Но в отличие от меня, он учился в школе, где обучение велось на идише т.к. Красносёловка входила в состав Новозлатопольского еврейского национального района, такого микроеврейского «государства». Когда Хаиму исполнилось 11 лет, родители решили, что сын должен получить хорошее образование и переехали в Сталино (Донецк) за месяц до начала войны.

Но многие односельчане, когда началась война, по разным причинам остались в колонии: Райком партии требовал от председателей колхозов не создавать панику и отогнать лошадей подальше от колоний. Когда нацисты совсем близко подошли к колониям, председатели колхозов на свой страх и риск раздали лошадей колхозникам. Но, для многих, было уже поздно — нацисты возвращали семьи колонистов домой, где их ждала мученическая смерть. Но были колонисты, не верившие, что немцы будут убивать евреев. Дядя Хаима — Абрам Солос, побывавший в плену у немцев в Первую мировую войну никак не хотел верить, что эти, знакомые по плену, немцы окажутся совсем другими. Немцы, и украинцы, жившие и работавшие с ними долгие годы рядом, не все оказались добрыми соседями: некоторые стали выслуживаться перед нацистами и оказались более кровожадными, чем нацисты.

Когда началась война, Хаим с родителями пешком ушли из города и со всякими злоключениями попали в Дагестан. Отец работал, а Хаим продолжал учиться в школе. В 1944 г. они вернулись в Сталино. Здесь он поступил в техникум и через четыре года получил диплом техника-электрика. Затем учёба продолжилась в Политехническом институте. В 1954 г. Хаим окончил Политехнический институт с красным дипломом, получил специальность горного электромеханика и начал свою трудовую деятельность в шахте. Вначале он был назначен заместителем главного механика. Но уже через полгода занимал должность главного энергетика шахты, и отработал в этом качестве 3 года. Начальство заметило его успехи, как главного энергетика шахты и сделало ему заманчивое предложение — занять должность главного энергетика Донецкого горного округа Госгортехнадзора. Но тяга к новым знаниям взяла верх: вместо Госгортехнадзора, он начал работать на своей родной кафедре Политеха — «Горная электротехника и автоматика» у своего любимого учителя проф. Р.М.Лейбова. И успешно, несмотря на все рогатки, связанные с пятой графой, в 1961 г. защитил кандидатскую диссертацию, и продолжил работать в институте. А далее в 1994 г. — репатриация в Израиль.

О ЧЁМ РАССКАЗЫВАЕТ СТАРОЕ ФОТО

Совсем другая судьба постигла близких родственников Хаима и его школьных товарищей, оставшихся в Красносёловке и попавших в лапы нацистов и их добровольных помощников из недавних некоторых «добрых соседей» евреев.

Здесь в Израиле Хаим нашел своего земляка и одноклассника Григория (Гершелэ) Гуревича, проживавшего в Бат-Яме, который сразу после войны вернулся в Красноселовку и работал в колхозе им. Розы Люксембург трактористом. Он передал Хаиму, можно сказать, историческую фотографию выпускников 4 класса Красноселовской начальной школы, закончивших ее в 1939 г. и учившихся на идише. В этом году у фотографии юбилей — 80 лет. Как сказал сам Хаим:

«Это маленький, но дорогой и печальный кусочек истории колонии Красносёловка»

Это уникальное фото рассказывает больше чем любое повествование о жизни на селе в ту предвоенную пору. Не так часто фотографы заезжали в еврейские колонии. Мы можем только выразить глубокую благодарность неизвестному фотографу.

В ней, как в капле воды отражена Катастрофа в судьбах еврейских детей. С этой, можно сказать, исторической фотографии на нас смотрят 12 напряженных ребячьих лиц — выпускников начальной школы.

Всмотритесь в эти, не по возрасту, серьезные, лица. Весь их облик, с трогательно повязанными пионерскими галстуками на худеньких шеях, в очень скромной одежде, свидетельствует, что колхозники были еще очень далеки от "светлого будущего". Но дети верили в это "светлое будущее" и еще не ведали, какая судьба ждет их через два года. Они жили своими детскими радостями и печалями: занятия в школе, уроки, помощь по хозяйству, нехитрые игры с товарищами по школе и с ребятами, жившими по соседству, в том числе, — украинцами и немцами.

Но прозвучало страшное слово — "война" — и многие ребята из этого класса оказались в лапах у нацистов.

Григорий Гуревич, рассказал Хаиму о тех страшных злодеяниях, которые творили нацисты и их пособники в Красноселовке, услышанные им от местных жителей. Он узнал, какой мученической смертью погиб его двоюродный брат Рува Солос. Поздней осенью всех евреев колонии согнали в одно место. А Рува вместе с двумя товарищами сбежали, они спрятались в кукурузном поле. Но нацистские прихвостни из «добрых соседей» нашли их. Эти палачи, которые выслуживались перед нацистами, предали мученической смерти троих безвинных ребят: их забили насмерть палками, цепями и ногами.

Пять детских жизней оборвали нацистские палачи и их пособники. Вот имена этих 11-летних ребят: Миша Лернер, Рува Солос (двоюродный брат Хаима), Каше Льгов, Рахиль Кемельмахер и Нохем Льгов. Пусть будет благословенна их память.

О такой трагической участи детей- выпускников Красносёловской начальной школы 1939 г. поведала нам эта 80-летней давности фотография.

Еврейские земледельцы: 210 лет, но уже не вместе

Добавить комментарий