Послания из прошлого

Чудо иерусалимского дара

Эмиль ГАММИ, специалист по экстрасенсорике

 

Мы часто не можем судить о законах нашей внутренней жизни, о мире, существующем в глубинах нашей души, о его тайнах и загадках. Путаясь в понятиях и уделяя внимание малому, мы склонны пропускать большое, истинное, подавляющее своей мощью. И часто повторяя тысячу раз сказанные слова, не проникаемся заложенным в них смыслом. Даже если дело касается нашей связи с этой благословенной землей.

* * *

Странные события начали происходить с Мариной пятнадцать лет назад, спустя несколько лет после репатриации в Израиль. Тогда ей исполнилось тридцать четыре года.

Марина приехала в страну вместе с родителями. Детей у нее не было, замуж тоже не удалось выйти из-за природной склонности к полноте, которую не могли преодолеть никакие диеты и комплексы физических упражнений: те немногие «кавалеры», которых удалось отыскать при помощи родственников и знакомых, поспешно ретировались, увидев тройной подбородок Марины и ее талию, невольно вызывавшую ассоциацию с известной фразой «нельзя объять баобаб».

Тем не менее, несмотря на сложности судьбы, преподнесшей ей такой «подарок», Марина отличалась добродушным, покладистым характером и всегда была полна оптимизма. Хотя жизнь на «исторической родине» складывалась неважно. Поселились они в Иерусалиме, в небольшой квартире, за которую пришлось дорого платить. Первый год, благодаря помощи от государства, кое-как удалось продержаться на «достойном уровне», а потом начались материальные проблемы.

Марина, отчаявшись найти работу по специальности (филология), трудилась три месяца в доме для престарелых, но не смогла выдержать сложностей общения с «контингентом» и стала мыть полы в соседних подъездах, отмечаясь на бирже труда. Ей обещали курсы по переквалификации, но дальше обещаний дело не шло.

Странные события стали происходить с Мариной с начала августа. Ей плохо давалось изучение иврита (это было немаловажным фактором, мешающим устроиться на нормальную работу), но будучи человеком упорным, она каждую минуту своего свободного времени тратила на изучение языка. Кто-то из знакомых посоветовал ей обратиться к методу немецкого профессора Драйдорфа, весьма простому и эффективному: надо прочесть слово, восстановить его мысленно в голове, а потом написать на чистом листе бумаги. Таким образом память механически срабатывала, и вы становились как бы обладателем еще одного слова, не нуждаясь в дополнительном изучении и зазубривании. А, как известно, изучение любого языка во многом зависит от наличия большого словарного запаса.

Марина старательно несколько раз прочла новое слово «нана», означавшее на иврите мяту, и хотела его записать, но тут ее правая рука с зажатой в ней шариковой ручкой, занесенная над общей тетрадью, дрогнула, и начала строчить что-то совершенно чужим почерком, причем на иврите.

Женщина страшно испугалась, бросила ручку, вскочила. Немного успокоившись, она рискнула подойти к столу и прочитать, что там написано со словарем в руках. Но она не смогла вникнуть в суть текста, с трудом узнавая лишь отдельные слова.

Марине стало как-то не по себе, и она решила поделиться произошедшим с соседкой Валей, с которой у нее сложились хорошие отношения. Та приехала в Израиль намного раньше Марины, недурно владела языком, но работала в доме престарелых (именно по ее протекции Марина в свое время туда и попала). Родителей Марина решила пока не посвящать в подробности этого загадочного происшествия, — оба были гипертониками и женщина боялась за состояние их здоровья.

* * *

— В целом тут кто-то просит о помощи, причем обращается к Богу, — сказала Валя, почитав строчки в тетради, — но очень путанный текст, разобрать сложно. К тому же есть кое-что мне непонятное, хотя на иврите я читаю свободно, даже канцелярские бумаги без труда одолеваю, где они исхитряются так писать, что сами аборигены руками разводят.

— Что же мне делать? — спросила Марина.

— Меня намного больше беспокоит то, что ты стала орудием чьей-то воли, пусть и на короткий период, — заметила Валя. — Тут нужен специалист. Или просто стоит подождать какое-то время: а вдруг это единичный случай и никогда больше не повторится, тогда зачем кашу заваривать, огород городить?

— Давай подождем, — согласилась с подругой Марина.

* * *

Марина продолжала изучать иврит тем же методом, он казался ей успешнее других, но ее начали одолевать странные сны. Сны, в которых мелькали сотни мужских лиц, одетых в какие-то древние латы и кольчуги, в чем-то напоминающие старую кинокартину об Александре Невском. Но, в отличие от зимних пейзажей, тут была нескончаемая пустыня, даже во сне отдающая жарой и духотой.

Просыпалась Марина в холодном поту, и не знала с чем связывать эти сны-видения. Но мало ли что кому снится, тем более, в детстве она любила смотреть фильмы о древнем Риме: чему удивляться, если мозг востребовал когда-то давно мелькавшие картинки.

С самого утра, вернувшись с биржи труда, Марина уселась за стол и начала записывать очередные слова в свою тетрадку. И тут ее рука снова отказалась подчиняться хозяйке и оставила на чистом листе несколько новых строк, в которых столь же сложно было разобраться, как и в прежних.

И тогда она снова решила побеспокоить свою соседку.

Валентина прочла новую запись с явным интересом.

— Тут что-то говорится о деньгах, о сокровище, его кому-то должны передать или оставить, и снова обращение к Всевышнему, — сказала она. — Но мне непонятен сам процесс, он необъясним с точки зрения нормальной логики. Сама понимаешь — бред чистой воды… Расскажешь — не поверят.

— И что мне делать? — спросила Марина.

— Живи мы в России и ходи в православных, я бы тут же отвела тебя в церковь: помолиться, свечку поставить и со священником поговорить, — ответ бы нашелся. Но нашим раввинам я как-то не очень доверяю. В-первых, мы для них — «русские», во-вторых — женщины, причем ты — особа незамужняя, а я — мать-одиночка, — хочешь, не хочешь, но у самого объективного рава изначально сложится какой-то негативный стереотип.

— Так есть какой-то выход или нет?

— Кажется, я знаю человека, способного тебе помочь…

* * *

Таким образом я, тогда еще практикуя, и познакомился с Мариной. Выслушав ее историю, я задумался. У меня сложилась своя версия, но я предпочел сначала посоветоваться с узким специалистом в области текстологии ТАНАХа, так как, по моему скромному мнению, оба отрезка, записанных Мариной, напоминали обороты речи, использованные в весьма давние времена.

В те годы (конец девяностых прошлого века) в Израиле преподавал очень интересный и оригинальный человек, специалист по библейским текстам и истории Израиля, профессор… по фамилии, скажем, Лейбин (страна маленькая, времени прошло не столь много, потому люди, работавшие в данной области, либо изучавшие эти предметы в одном из университетов, его легко узнают). Лет шесть назад он эмигрировал в Канаду, где весьма успешно устроился.

— Очень интересный текст, — сказал профессор Лейбин, когда я попросил у него консультацию. — Вы знаете, как следует начинать изучать Библию? Прежде всего, необходимо понять написанное «по сути». Это отнюдь не просто: необходимо знание не только «старого иврита», но и арамейского и аккадского языков. Языки ведут нас в глубину текста, любой перевод подразумевает и его интерпретацию. И тут, в ваших фрагментах, языковой материал неоднороден. Конечно, это иврит, но совсем не тот, с которым мы были знакомы. С некоторым отклонением от истины я могу сказать, что перед нами выдержки из молитвы, молитвы не канонической, а оригинальной, самостоятельной, созданной в конце восьмого века до новой эры или чуть позже. Откуда у вас эти строчки, где вы их переписали?

Пришлось мне рассказать о своем знакомстве с Мариной.

— Дайте мне два дня, — попросил профессор Лейбин. — И я вам точно скажу, к какому периоду данные строчки относятся, и может быть, даже чуть больше этого.

* * *

— Мне удалось выяснить, когда были сказаны эти слова, выведенные на ваших листках, — сказал при встрече профессор Лейбин. — Именно сказанные. «Такое» и «так» — делаю ударение на два этих слова, не будет писать человек того времени. Это — выкрик, отчаянная молитва, страстное стремление выжить и одновременно покаяние перед лицом неизбежной смерти. Я даже могу сказать с точностью — когда это происходило… Впрочем, у меня есть отрывок из рассказа журналиста Яна Зарецкого, который позволит вам понять сложившуюся к тому времени ситуацию:

«В конце восьмого века до новой эры самая сильная империя древнего Востока Ассирия усилила свою экспансию в юго-западном направлении. И не было равных ей по численности воинов и по качеству оружия. Колесницы ассирийцев неслись словно быстроходные танки, а полчища стрел, летящих в противника, способны были ужаснуть и повергнуть вспять самых отважных смельчаков. Возглавлял эту неудержимое воинство великий воин и повелитель Сенахирив.

Его армия вторглась в Иудейское царство. Без особого труда Сенахирив разрушил города-крепости, охранявшие Иудею. Один из полков прорвался к стенам Иерусалима и ассирийцы стали готовиться к осаде города. Царь Хизкия, правитель Иудеи, делал все возможное, чтобы не отдать столицу врагу. Строил новые укрепления, запасался продовольствием, и даже собрал для Сенахирива огромную дань, надеясь на то, что Иерусалим не будет разрушен.

Но Сенахирив обманул Хизкию. Он не мог оставить у себя в тылу неконтролируемый город, всегда способный перейти на сторону его главного врага — Египта, — и стремился сделать все, чтобы покорить столицу. Сенахирив послал к Иерусалиму своего лучшего полководца. Во второй книге Царств сказано: «И послал царь Ашшура Равшакея из Лахиша к Хизкие в Ирушалаим с большим войском, и остановился он у канала верхнего пруда на дороге в поле стиральщиков. И вышел к нему Элинаким, ведающий дворцом, и Шэвна, писец и Иоах, сын Асафа, летописец». (2-я книга Царств. 18).

Равшакей обратился к посланцам на иврите, причем не говорил, а кричал так громко, чтобы его могли слышать и иерусалимцы, находящиеся возле городской стены. Он предъявил царю ультиматум и повелел немедленно открыть ворота, угрожая в случае неповиновения страшными карами. Но Хизкия, получив послание от пророка Исайи, утверждавшего, что захватчику не добиться своей цели, отказал ассирийскому властелину. Сенахирив, узнав об этом, приказал усилить свое войско и отдал приказ готовиться к штурму. Далее произошло невероятное. В книге Царств написано:

«И было в ту ночь: вышел Ангел Господень и поразил в стане Ашшурском 185 тысяч. И встали поутру, и вот — все они — мертвые тела».

Современные исследователи считают, что ассирийское войско пало жертвой какого-то непонятного вируса, привычного для иудеев и оказавшегося смертоносным для пришельцев. Возможно, так оно и было.

Есть и еще одно, более красивое, но менее серьезное толкование. Кое-кто из мудрецов, трактовавших в прежние времена книгу «Зоар», считали, что Хизкия, не сумев подобающим образом обратиться к Господу, вызвал духа зла Дибука и именно тот помог иудеям отстоять Иерусалим. А было это так. Утром, перед штурмом города, Равшакей, как командующий войском, выехал на лошади перед своими солдатами, дабы призвать их исполнить свой долг и приказ Сенахирива. Все должны были смотреть на него. Как раз Дибук и поселился в щите славного полководца, и воины, направив свои взгляды на щит, отражавший лучи утреннего солнца, увидели в нем лик самой смерти. И не в силах пережить это, умерли они… После чего Хизкия заболел и должен был умереть, но обратился он к Господу с повинной, и Всевышний простил его… и дал еще пятнадцать лет жизни…»

— Занимательно, — сказал я, — то есть, слова принадлежат кому-то из участников этой великой драмы? Хизкие? Вряд ли. Но ассирийцы, кроме их военачальника Равшакея, не знали иврита. То есть, обращение к Всевышнему принадлежит ему? Но он не был евреем, и веровал совсем в иных богов!

— Я, будучи атеистом, склоняюсь к версии с неизвестным вирусом, а не о божественном вмешательстве. Вирус действовал весьма быстротечно и люди умирали прямо на глазах. Возможно, Равшакей, увидев происходящее, уверовал в чуждого бога и стремился принести последнюю клятву именно ему. Но я склоняюсь к другому варианту: среди ассирийских солдат, уже захвативших почти всю Иудею, были наверняка евреи, или воины, или проводники — возможно, одному из них и принадлежит эта предсмертная, молитва. Узнать более точные подробности невозможно. Но то, что современная молодая женщина каким-то образом сумела «перехватить» слова человека из далекого прошлого, повергает меня в ужас. Вот это настоящий феномен.

— Как раз в этом удивительного куда меньше, чем в гибели войска Равшакея, — заметил я. — Но это уже не ваша область знаний, профессор, а моя.

— И я туда не стремлюсь, — тактично улыбнулся Лейбин.

* * *

— Я не могу сказать, кому принадлежат слова «молящий тебя, всемогущий и всепонимающий», — сказал я, — как и другие фразы из ваших случайных записей, Марина, но сказаны они были много веков назад человеком, стоящим на краю жизни или уже ступившим за этот край.

И я подробно ознакомил ее с результатами исследования профессора Лейбина.

— Но как мне быть дальше? — испуганно спросила женщина. — Я снова буду писать его воззвания и молитвы, совершенно не желая этого?!

— В истории аномальных явлений описано немало подобных случаев, — заметил я, — потому меня удивил не ваш рассказ, а скорее «первоисточник»: очень часто бывало, когда человек, назовем его невольным медиумом, получал письменные, устные или визуальные послания от других людей — находящихся на пороге смерти или только что умерших. Причем, следует отметить, они никак и ничем не были связаны между собой. Скорее всего, существуют непознанные нами каналы связи, благодаря которым люди, уходящие из этого мира, могут передать свои слова и мысли тем, кто еще жив.

Вполне вероятно, что с вами сыграл злую шутку так называемый «иерусалимский синдром». Многие люди, оказавшиеся в святом городе, начинают вести себя неестественно… настолько, что попадают в психиатрические лечебницы. И мало кто задумывается, что в них просто прорывается генетическая «закладка» из других поколений, не столь важно, откуда она ведет — от древнего иудея, вырастившего в пустыне виноградные лозы или строившего города, либо от оруженосца какого-то рыцаря-крестоносца, также почившего в этих местах.

Нечто подобное произошло и с вами. Ваше состояние можно сравнить с передатчиком, рацией — на которую начали поступать неизвестно откуда и на каком языке сигналы-сообщения. Но от их расшифровки в вашей жизни мало что изменится. Просто вы должны понять, что ваша связь с этой землей намного сильнее, чем вам кажется.

Молодая женщина недоверчиво покачала головой и ушла от меня явно неудовлетворенной, неспособной поверить в то, что ей было рассказано.

Снова она пришла ко мне примерно через месяц. Состояние ее было близко к эйфории.

— Знаете, — призналась Марина. — Вчера я опять «записала» кое-что на очередном листке. На сей раз «листком» стала страница газеты. Но запись была уже на «хорошем иврите» и Валя вполне разобрала эти слова. Там были имя и адрес женщины.

Мы подъехали туда и подняли на ноги соседей «абонента». Словом, не буду отнимать у вас лишнее время, но после того, как дверь открыли, пришлось срочно вызвать «скорую помощь». Женщина была в предынсультном состоянии и если бы не наше вмешательство, то ее бы спасти не удалось. Только тогда я и поняла всю справедливость ваших слов. Вы помогли мне понять себя и открыть в себе необычайные возможности, и я просто не знаю, что мне делать, но полна различных планов. Ведь это настоящее чудо!

— Ведите себя разумно, — посоветовал я, — и старайтесь, прежде всего, как следует выучить иврит.

* * *

На днях мне попалась на глаза перепечатка из «желтого» еженедельника, издающегося в Москве. Там к рекламному объявлению прилагался рассказ о чудотворице Марине, способной записывать слова умерших людей для передачи их близким родственникам, друзьям и коллегам.

Судя по занимаемой газетной площади и еще паре примет, дело у Марины было «раскручено», и поставлено на «широкий конвейер». Очевидно, она вернулась в Россию, где и усовершенствовала свои необычайные способности. А мне было жаль Марину — ведь ее истинный дар мог раскрыться только здесь, в Иерусалиме…

* По просьбе автора его настоящие имя и фамилия не указываются, координаты редакция не предоставляет.

Поделиться ссылкой на данную публикацию через блог IsraGeoMagazine вы можете здесь

Последняя амазонка