Те, кто следил за последними прямыми трансляциями заседания БАГАЦа, не мог не обратить внимания на фигуру представителя правозащитной организации ЛАВИ адвоката Ицхака Бама. В отличие от многих других юристов, Бам анализировал рассматриваемые вопросы исключительно с точки зрения действующего законодательства, убедительно доказывая несостоятельность именно юридических, а не каких-либо других аргументов своих оппонентов. Предыдущие победы в судах и активное участие в громких исках, рассматриваемых БАГАЦем, вывели Бама в первые ряды адвокатов страны. И что уж совершенно точно, сделали одним из ведущих адвокатов, представляющим точку зрения сторонников правого политического лагеря. Именно поэтому мы обратились к нему с просьбой прокомментировать происходящее сегодня в судебной системе Израиля. Как убедится читатель, многие ответы оказались совершенно неожиданными для сложившегося о нем представления в СМИ
Петр ЛЮКИМСОН
— Господин Бам, в последнее время вы часто выступаете в Верховном суде по самым разным искам, представляя организацию ЛАВИ, которую в СМИ часто называют "правым Движением за чистоту власти".
— Ну, часто или не часто, но случается…
— Какая атмосфера сложилась в БАГАЦе по отношению к искам, которые поддерживают ту или иную позицию правительства? Ощущаете ли вы некоторую враждебность лично к вам со стороны судей?
— Скорее, отношение судей я бы охарактеризовал как деловое и положительное. Ничего личного там нет – в отличие от того, как это пытаются представить некоторые публицисты. В то же время хочу подчеркнуть, что сравнение с "Движением за чистоту власти" я воспринимаю негативно и даже оскорбительно. По той причине, что значительная часть выступлений представителей этой организации являет собой голую публицистику, к юриспруденции отношения не имеющую. Мы же руководствуемся исключительно юридическими аргументами и беремся только за дела, в которых, говоря на адвокатском сленге, есть кейс. То есть достаточно сильная правовая база, позволяющая рассчитывать на победу в суде.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
— Каким иском в БАГАЦе вы занимаетесь сегодня?
— Тем, что касается дальнейшей судьбы террористов, освобожденных в ходе различных сделок. Это освобождение осуществляется при условии, что они отказываются от дальнейшей террористической деятельности, даже если не давали по этому поводу подписки. Таков закон. И если они вернулись к деяниям, подпадающим под понятие "террористическая деятельность", должна быть создана комиссия для определения того, что с ними делать. Но этой комиссии почему-то никто не создал. А ведь в ходе последних сделок были освобождены около тысячи террористов. Многие из них вернулись в свои дома в Иудее и Самарии, никто не отслеживает, чем они занимаются, а когда их снова арестовывают, суды не учитывают в наказании их прежний срок, что совершенно противоречит действующему закону. Я, как вы уже поняли, на этом процессе представляю тех, кто требует создания такой комиссии и призывает судей действовать в соответствии с законодательством. Государство должно представить ответ на наш иск до 17 сентября.
— Раз уж мы заговорили о комиссии… Насколько законным, с вашей точки зрения, было решение правительства об увольнении юридического советника Гали Бахарав-Миара без созыва комиссии по назначениям? Не получается ли, что в данном случае юридический советник права, и ее увольнение не совсем законно? Чем вообще, на ваш взгляд, закончится противостояние между правительством и БАГАЦем по данному делу?
— Трудно сказать. Но мне думается, что увольнение юридического советника без комиссии, пытаясь подогнать закон под сложившуюся ситуацию, был не очень умным ходом. Умеренным судьям БАГАЦа было бы куда проще, будь решение правительства более продуманным и, скажем так, более скромным. Например, если бы правительство заявило, что для работы комиссии не обязательно, чтобы в ее состав входил бывший министр юстиции, а достаточно любого министра с опытом работы не менее десяти лет, было бы больше шансов на то, что БАГАЦ займется сутью дела, а не вопросом законности процедуры. Повторю: на мой взгляд, правительство сделало неумный шаг, и это еще очень мягко сказано. Поэтому есть немалый риск, что данное противостояние закончится его поражением в суде.
— В последнее время у многих в обществе сложилось впечатление, что БАГАЦ вообще не интересует, что по тому или иному поводу говорит закон, он давно действует не в правовом поле, а за его пределами…
— Я бы сказал, что судебная система сейчас действует в так называемом "сером" или "смежном" поле. Представьте, что правовое поле – это некая намагниченная плоскость с двумя полюсами. Внезапно к одному из полюсов приставляют еще один мощный магнит. Понятно, что правила игры на таком поле тут же изменятся. Роль такого магнита и играет политизация суда.
— То есть в определенном смысле наш Верховный суд совершил юридическую революцию, превратившись из органа правосудия в своего рода политическую партию?
— Нет. Под революцией, насколько мне известно, понимается событие, после которого все резко меняется. В данном же случае правильнее говорить о длительном поступательном процессе. Но я бы не стал называть это и эволюцией. Скорее, произошла резкая поляризация Верховного суда. В суде явственно образовался костяк судей, которых я бы лично предпочел называть не консервативными, а умеренными, то есть считающими, что действовать надо исключительно в рамках закона, и не пытающимися использовать правовое поле для политической борьбы. Параллельно сложился костяк ультраоппозиционных нынешнему правительству судей, которые делают все, чтобы мобилизовать против него имеющиеся в их руках юридические инструменты, ломая при этом существующую систему сдержек и противовесов.
— Ломая при этом, как понимаю, и закон…
— Вы опять не совсем правы. Возьмем, к примеру, дело об увольнении уже бывшего главы ШАБАКа Ронена Бара. На состоявшемся по этому поводу заседании судьи дали понять, что склоняются к тому, чтобы принять иск организаций, выступивших в защиту Бара, и тут он объявил, что уходит в отставку с 15 июня. Правительство тут же отменило решение об его увольнении, и таким образом иск утратил актуальность. Не по закону, а по предыдущим прецедентам и сложившимся в течение десятилетий нормам суд в таком случае объявляет, что иски утратили релевантность, и вопрос снимается с обсуждения. Однако судьи Ицхак Амит и Дафна Барак-Эрез, которым было очень важно сказать, что Нетаниягу находится в ситуации конфликта интересов и не может решать никаких вопросов, касающихся главы ШАБАКа, написали длинное теоретическое обоснование по искам, которые стали релевантными исключительно для того, чтобы иметь возможность мешать правительству нормально функционировать. То есть они преследовали чисто политическую цель. Формально их нельзя обвинить в нарушении закона, но при этом нельзя не признать, что они ломают существующую систему сдержек и противовесов. По той простой причине, что отказ судов от рассмотрения теоретических исков — один из важнейших барьеров по сдерживанию его полномочий. В нормально функционирующем обществе суд должен заниматься только теми вопросами, которые не удается решить никакими другими средствами. И тем более суд не должен рассматривать вопросы, не имеющие сколько-нибудь реального, актуального значения. В данном случае эти принципы были нарушены: суду было важно не решить конкретный вопрос, который уже решился сам собой, а создать прецедент, дающий ему дополнительные полномочия в будущем.
— В связи с этим у очень многих правонастроенных обывателей возникает вопрос о том, существует ли какой-то механизм сдерживания БАГАЦа и юридического советника? И если нет, то можно ли его создать?
— Нынешний министр юстиции Ярив Левин пытался что-то сделать в этом направлении, но действовал при этом… Как бы помягче выразиться?.. Очень неуклюже. И результат оказался соответствующим. Но что-то делать в этом направлении, безусловно, нужно. Мне кажется, что утвержденный недавно Закон об изменении порядка назначения судей является в этом смысле очень важным шагом. Но будет ли он работать, покажет будущее. В любом случае народ всегда имеет ту власть, которой заслуживает.
— Почему, на ваш взгляд, с таким треском провалилась судебная реформа? Кто в этом виноват?
— Виноваты все понемножку, но лично я не вижу особого смысла в поиске виновных. Куда лучше задаваться вопросом, что делать. Необходимо предпринимать шаги, нивелирующие вред, который сегодня приносит обществу действующая судебная система. И начать следует с принятия закона о разделении полномочий юридического советника.
— Но юридический советник и госпрокурор, как известно, категорически против такого закона!
— Они могут быть против, а кнессет может быть за. Очень важно также принять закон о том, что все изменения в Основном законе о кнессете вступают в силу только со следующей каденции. Это, с одной стороны, выбьет из-под ног левых целый ряд аргументов, а с другой, не позволит следующему правительству и кнессету любого другого созыва изменить правила игры под свою сиюминутную выгоду.
— В русскоязычном сегменте социальных сетей сейчас активно муссируется идея, что такие вопросы, как реализация судебной реформы, должны решаться путем всенародного референдума…
— Я не уверен, что референдум — хорошая идея. Хотя бы потому, что судебная реформа имеет очень много аспектов, которые просто невозможно решить с помощью однозначного "да" или "нет". Эти вопросы должны решаться посредством компромиссов в "серой зоне", а путем референдума приходить к подобным компромиссам просто невозможно. Скажем, обменять определенные уступки в порядке назначения судей на уступки в статусе юридического советника. И потом, референдум является необратимым шагом, который может ненароком закрепить существующее положение, при котором юридическая бюрократия стремится добиться для себя все больших и больших властных полномочий, что и лежит в основе нынешнего очень динамичного противостояния безвольного кнессета и очень волевого Верховного суда.
— Многие считают, что значительная часть этого противостояния обусловлена личностью нынешнего председателя Верховного суда. Сменится Амит – и многое сразу же изменится.
— Очень наивное мнение. Дело не в личности. Даже если после отставки Амита что-то изменится к лучшему, то ненадолго, а затем все вернется на круги своя. Изменения могут произойти лишь в случае, если будут носить институциональный характер, а это способен сделать только кнессет. Таким образом, мы снова возвращаемся к исходной точке…
— Спасибо за интервью.
"Новости недели"
