"В Немирове, вследствие слабой антирелигиозной подготовки кампании, часть кустарей прямо с антирелигиозной демонстрации отправилась в … синагогу" (из советских газет)
Юрий ТАБАК
Советский публицист, журналист, библиограф, историк революционного движения и революционной печати, политический деятель Абрам Давидович Киржниц проделал вполне традиционный путь для российского еврея рубежа 19-20 вв. С детства впитав социалистические идеи, печатался в русских и еврейских периодических изданиях, активно работал в Бунде, высылался в Сибирь. После закрепления режима большевиков перешел на рельсы победителей – боролся в еврейских пролетарских изданиях за еврейство «нового типа», лишенное старых религиозно-буржуазных предрассудков. Активно участвовал в формировании Еврейской автономной области, был корреспондентом в Биробиджане. Что, как и многих прочих, не помешало властям в 1938 г. его арестовать по обвинению о «продаже Дальнего Востока японцам» и два года продержать в Бутырской тюрьме.
Через три месяца после выхода из тюрьмы Киржниц умер, оставив сиротой 14-летнего сына Давида, ставшего впоследствии крупным советским физиком-ядерщиком.
Среди многочисленных пролетарско-еврейских публицистических произведений Киржница есть одно особенно любопытное – «Трудящиеся евреи в борьбе с религией» (1931). Примечательна книжка тем, что (вероятно, даже вопреки намерению автора) она не носит характер оголтелой антирелигиозной пропаганды в духе Евсекции, а являет сложную картину противоречивой еврейской жизни 20-х годов прошлого века, где некоторый цинизм, хитроумное приспособленчество соседствуют с упрямством в отстаивании традиций предков, с неотступной верой, а порой и с человеческим подвигом.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Стилистически на многих своих страницах книжка – из тех, что создавали питательную почву для творчества Михаила Зощенко:
«В клубах состоялись антирелигиозные вечера. На одном из них престарелый рабочий поднялся на трибуну, вынул из кармана старый серебряный бокал и обратился с такими словами к собравшимся:
— 40 лет я молился над вином в этом бокале, теперь я вижу, что 40 лет жил во тьме и невежестве. Возьмите же теперь бокал, служивший для затемнения сознания, в фонд покупки тракторов, которые откроют глаза темной крестьянской массе, дабы возможно скорее построить социализм.
Тут же этот престарелый рабочий заявил, что он вступает в СВБ (Союз воинствующих безбожников)».
Но такое предательство вызывали порой неистовые проклятия твердых ревнителей веры, вполне в духе угрожающих библейских пассажей:
«В местечке Саврань, б. Первомайского окр., на заборе недавно появился листок, содержавший "поэтическое" проклятие одному из наиболее активных безбожников местечка, кустарю Г.Гельману. Чего только местечковые клерикалы не пожелали тов. Гельману в своем листке! И чтобы у него выпали внутренности, и чтобы ему отрубили ноги, и чтобы он ослеп, чтобы черви изъели его зубы, чтобы сгнили его уши и т.д., и т.п.».
Одни евреи чуть ли не открыто старались усидеть на двух стульях привычной старой и новой традиции:
«В Немирове, вследствие слабой антирелигиозной подготовки кампании, часть кустарей прямо с антирелигиозной демонстрации отправилась в … синагогу».
Другие, вынужденные выживать при советской власти, все равно стойко исполняли свой религиозный долг:
«Бывший глусский писец "свитков торы", ставший сторожем в райживотсоюзе, и в новой должности продолжает религиозную агитацию среди женщин и, как говорят, "совместительствует" свою советскую службу с должностью… "чтеца торы" в молельне».
Третьи поступали хитрее, в духе анекдота «на всякий случай, Саррочка, на всякий случай»:
«Отрекшийся недавно от религии и связи с клерикализмом кантор Кривелевич, чтобы окончательно порвать со своим позорным прошлым, как он сам говорил, уехал к себе на родину в б. могилевский округ и там поступил на работу в колхоз. И вот жена его получила от него такое письмо, которое недавно было опубликовано в газ. "Мес." (1930, №191):
— После долгих мытарств, – сообщает "прозревший" кантор своей жене – мне удалось найти место в колхозе. Но ты, жена моя, знай, что делать. Все мои религиозные книги отнеси в синагогу и попроси служку, чтобы он хранил и наблюдал, чтобы их не растащили (потому что надеюсь, что еще вернусь к ним, ибо большевики ведь недолго продержатся). За труды подари служке… (идет перечисление разных религиозных атрибутов)».
Некоторые евреи использовали антирелигиозную платформу для героических диссидентских заявлений:
«Одни из членов бригады для проведения антирелигиозного похода в местечке Володарск выступил с таким докладом на тему о социалистическом строительстве и походе, что местные активисты вынуждены ему были дать резкий отпор и решительно отмежеваться от него. В своем докладе этот горе-антирелигиозник сначала плел какую-то чепуху о страданиях, испытываемых евреями в Палестине от арабов, а затем он заявил, что в СССР евреи точно так же страдают, потому что нет хлеба, масла, подошв и др.».
Как и в будущие времена, диссиденты разных направлений иногда поддерживали друг друга:
«В наиболее трудные моменты раввинскому "агитпропу" приходят на помощь "коллеги" других религий. Так, например, на собрании кустарей в Полтаве, при обсуждении вопроса о выходе на работу в "судный день", с горячей речью выступил баптист.
— Слушайте, евреи, – заявил он, – Я вам говорю, что вы должны в "судный день" идти в синагогу молиться, а не работать, потому что в этот день вас вели на смертную казнь…».
