Большинство уцелевших в Холокосте предпочитали молчать о пережитом в концлагерях и унесли свои воспоминания в могилу. Но Йосеф Бау и его жена Ривка, напротив, часто рассказывали детям о пережитом в те годы. Но при этом Йосеф всегда сдабривал эти рассказы остроумными шутками о немцах и концлагерном быте, что девочки невольно хохотали — и только затем осознавали весь ужас услышанного. Многие пеняли ему за эти рассказы, говорили, что о Катастрофе вообще вспоминать не стоит. А он отвечал: "Пройдет полсотни лет, и люди начнут отрицать, что это вообще было. Наоборот, мы обязаны сохранить в детях память о пережитом!"
Петр ЛЮКИМСОН
4 января в Израиле состоялся премьерный показ нового фильма компании "Парамаунт продакшен" под названием "Бау: художник на войне", рассказывающий о судьбе и удивительной истории любви художника Йосефа Бау, пронесенной им через всю жизнь. Думается, именно романтическая история вдохновила продюсера и сценариста Двору Самаранчик на создание фильма, хотя после его просмотра понимаешь, что все куда глубже и значительнее.
Йосеф Бау родился в 1920 году в Кракове, и уже в отрочестве проявились его дарования в самых разных областях: он виртуозно играл на скрипке, писал песни на идише на собственные стихи, мастерски рисовал и мог с точностью до мельчайших деталей скопировать любую картину. В 1938 году Йосеф с легкостью поступил на факультет живописи и скульптуры Краковского университета. И все же самым главным талантом отца, по словам старшей дочери Бау — Адасы было необычайное чувство юмора.
— Как известно, большинство жертв Катастрофы предпочитали молчать о пережитом в концлагерях и унесли свои воспоминания в могилу, — рассказала Адаса Бау после закрытого предпремьерного просмотра фильма для журналистов и кинокритиков. — Отец и мать, напротив, часто рассказывали нам с сестрой о пережитом в те годы. Только отец всегда сдабривал эти рассказы такими остроумными шутками о немцах и концлагерном быте, что мы невольно хохотали — и только затем осознавали весь ужас услышанного. Многие пеняли отцу за эти рассказы, говорили, что о Катастрофе вообще вспоминать не стоит. А он отвечал: "Пройдет полсотни лет, и люди начнут отрицать, что это вообще было. Наоборот, мы обязаны сохранить в детях память о пережитом!"
Вскоре после начала Второй мировой войны краковским евреям очень пригодился его выдающийся талант графика и копииста: Бау занялся изготовлением фальшивых документов, с помощью которых тысячи евреев смогли сбежать из гетто. Когда дочери спросили, почему он не сделал такие документы для себя и не попытался бежать, Йосеф ответил: "А кто бы тогда спасал евреев? И как бы я встретился с Ривкой?!"
Многие из спасенных Йосефом не раз приезжали в Израиль из США и Канады, чтобы выразить ему свою признательность.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
В 1942 году Йосеф Бау оказался в созданном в пригороде Кракова трудовом концлагере Плашов, который по уровню смертности узников вполне конкурировал с Освенцимом. Но Бау, которому нацисты поручили писать готическим шрифтом тексты на ящиках с награбленным добром, которые отправляли в Германию, был убежден, что еврей должен смеяться всегда и везде, даже в аду, и всячески старался развеселить узников шутками и карикатурами. Иногда он давал в бараке целые юмористические представления, напоминающие современные стенд-апы.
Кроме того, Йосеф внимательно следил за настроениями узников и когда замечал, что кто-то подумывает свести счеты с жизнью, бросившись на колючую проволоку под током, затевал с ним разговор, доставал колоду собственноручно нарисованных карт и предлагал вытащить одну, чтобы узнать свою судьбу. Как правило, потенциальный самоубийца вытаскивал карту, на которой была изображена красивая девушка. "Вот видишь! — говорил Йосеф Бау. — Тебя впереди ждет встреча с настоящей красавицей. Вы поженитесь, и у вас будет много детей. А ты тут нос повесил!"
Там, в Плашове, он на папиросной бумаге написал и проиллюстрировал свою первую книгу "Мир и я", каждый лист которой был величиной с игральную карту. Там же судьба свела его с Ривкой Тенненбаум. Встреча эта была неотвратима: юная Ривка просто не могла устоять перед обаянием Йосефа, который, по словам тех, кто его знал, был красив, как его библейский тезка. Впрочем, и Ривка считалась в лагере одной из первых красавиц. Успев выучиться до заключения на косметолога, она делала маникюр и педикюр эсэсовцам, включая самого коменданта лагеря Амона Гёта, более известного под прозвищем "мясник Гитлера". А по вечерам Ривка срезала и залечивала узникам и узницам мозоли, чтобы те, не дай Бог, не захромали: того, кто начинал прихрамывать, тут же расстреливали.
Одна из самых трогательных сцен фильма "Художник на войне" — безусловно сцена свадьбы Ривки и Йосефа. Об этой же свадьбе, кстати, рассказывается и в фильме "Список Шиндлера". Но ведь на самом деле все было совсем не так, как придумал Стивен Спилберг! Не было на свадьбе ни традиционной хупы, ни электрической лампочки, разбитой женихом вместо стакана, как не было и пышного по лагерным понятиям угощения для гостей. Свадьба проходила в женском бараке, куда Йосеф пробрался, переодевшись женщиной. Зато у молодых были кольца, сделанные из серебряной ложки, которую Йосеф выменял на хлеб, из-за чего несколько дней голодал. Во время свадьбы в женский барак пришли с проверкой надзиратели, и подруги Ривки спрятали жениха под грудой тряпок, которые валялись на нарах.
Йосеф был обязан вернуться в мужской барак к поверке. Но к тому времени ворота между женской и мужской зонами закрывали, а между бараками были заграждения из колючей проволоки под током. И Йосеф, мысленно попрощавшись с жизнью и с любимой, бросился на проволоку, на которой до него погибли сотни людей. Позже, вспоминая этот момент, шутил: "Если бы меня ударило током и я погиб, утром все мужчины завидовали бы мне, увидев, как я повис на заборе с женской стороны". Но он каким-то чудом остался жив и сумел вернуться в барак, где выяснилось, что произошло еще одно чудо: поверку в тот день отменили, и его отсутствие осталось незамеченным.
Позже Ривка вспоминала, что они оба, несмотря ни на что, были в те дни по-настоящему счастливыми, и получалось, что еврей в аду может не только смеяться, но и неистово любить и быть счастливым.
Со временем влюбленных разлучили: Ривка была отправлена в Освенцим, но перед этим, благодаря своим связям с лагерным начальством, добилась, чтобы Йосефа перевели в концлагерь в Брюнлиц в Чехии. Йосеф, о чем до сих пор было мало известно, стал там правой рукой Шиндлера и поверенным во многих его тайнах. После войны влюбленные встретились в госпитале в Чехии, куда Ривка попала после транспортной аварии. И это было еще одним явленным им чудом, так что много позже в Хануку Йосеф любил говорить, что того, кто видел тысячи чудес, одним чудом не удивишь.
Ривка и Йосеф Бау задержались в Польше, чтобы он мог окончить учебу в университете. До Израиля они добрались только в 1950 году. Поначалу оказались в лагере для новых репатриантов под Хайфой, откуда вскоре перебрались в Гиватаим, где Йосеф открыл первую студию графики. Работы у молодого художника хватало: то и дело поступали заказы на рекламные плакаты, афиши фильмов и спектаклей и т.д. И мало кто знал, что Йосеф Бау, кроме прочего, в течение многих лет был еще и главным графиком "Мосада". Именно он изготовил поддельные документы для великого израильского разведчика Эли Коэна, для членов группы по захвату и доставке в Израиль Адольфа Эйхмана и для многих других операций израильской внешней разведки. Дочери Йосефа узнали об этой стороне деятельности отца совершенно случайно, уже после его смерти, от одного из посетителей выставки Бау в кнессете.
В 1960 году Йосеф Бау открыл в Тель-Авиве первую в стране мультипликационную студию. Многие считают, что с этого, собственно говоря, и начинается история израильской мультипликации, за что Йоси Бау часто называют "израильским Уолтом Диснеем". Первые мультфильмы он задумал еще в лагере для репатриантов, а начинал снимать их с помощью… старого рентгеновского аппарата, купленного на блошином рынке. Кроме того, он был художником многих культовых израильских художественных фильмов: "Восемь по следам одного", "Салах Шабати", "Касаблан", "Огненный столп" и др.
Наконец, Бау оставил после себя семь замечательных книг с прекрасными, так много говорящими сердцу и уму и столь бесценными для историков Катастрофы рисунками: "Круглый треугольник", "Годы ТАРЦАХ", "Ему хорошо", "Холодный привет", "Брит мила", "Доказательство". Наибольшую известность получила книга "Годы ТАРЦАХ", переведенная на многие языки, включая русский. Название ее построено на игре слов: ТАРЦАХ — это судьбоносный для евреев Европы 1937-1938 год по еврейскому календарю, но одновременно название книги можно прочитать и как "Годы убийства".
На такой же игре слов построено название книги "Брит мила"- обрезание, но можно перевести и "Союз слова". Она была создана, когда Йосеф в лагере для репатриантов учил иврит и, чтобы запомнить слова, с присущим ему юмором рисовал к каждому картинки.
Йосеф Бау ушел из жизни в 2002 году, пережив любимую Ривку на пять лет. Его книга "Годы ТАРЦАХ" и обнаруженные сестрами Бау лагерные дневники матери, которые они издали под названием "Ба шем Элоким" ("От имени Бога"), и послужили основой для фильма "Художник войны".
— После смерти отца к нам обращались многие продюсеры и режиссеры с предложением поставить фильм по его книге, но мы всем отказывали, — рассказала журналистам Адаса Бау. — В 2009 году Двора Самаранчик случайно услышала в Иерусалиме историю жизни отца и примчалась к нам с предложением снять фильм. Она говорила так горячо, что мы согласились. После этого Двора привлекла к работе многих известных сценаристов Голливуда, но все сценарии, которые она показывала, нам не нравились, поскольку их авторы делали упор именно на любовной, романтической линии и были слишком серьезными. А без непрестанного искрометного юмора отца такая картина была бы уже не о нем. Наконец, после десятого отвергнутого варианта Двора решила написать сценарий сама. На это ушло несколько лет, но у нее получилось. Когда смотришь фильм, нельзя удержаться ни от слез, ни от смеха. И это как раз то, что нужно. Такой фильм папе бы понравился. Ну, а сыгравшие главные роли Эмиль Гирш и Инбаль Лави сделали просто великолепную работу. Мы надеемся, что после пробных показов в Канаде, США, Австралии и Израиле фильм найдет путь к сердцам зрителей во всем мире.
Кстати на тель-авивской улице Бердичевского в той самой бывшей мультипликационной студии Йосефа Бау сегодня действует музей его имени. Экспозиция музея рассказывает о драматической истории Ривки и Йосефа, воспроизводит историю израильского кино и мультипликации, возвращает нас в годы Катастрофы и заодно с помощью рисунков Йосефа позволят посмеяться над антисемитами. Потому что Бау был убежден, что именно смех является лучшим оружием против антисемитизма, да и вообще евреям полезно смеяться. Время от времени в музее проходит стенд-ап представление, текст которого написан сестрами Бау на основе особо запомнившихся им шуток отца. Если вы хотите посетить музей, то вам стоит поторопиться: здание, в котором он находится, скоро снесут, и дочери художника ищут новое помещение.
А фильм и в самом деле хорош и весьма рекомендуется к просмотру.
"Новости недели"
