Ни одно первородство не стоит хорошей чечевичной похлёбки. Правда, достопочтенный Эсав?
Слава ШИФРИН
С наступлением суровой израильской зимы, когда столбик термометра падает ниже отметки "30", а в квартире холоднее, чем на улице… Когда вернувшись домой, мы надеваем свитера и шерстяные носки, а, собираясь в гости, извлекаем из шкафа парадную лыжную куртку… Когда мы с Женой в сотый раз рассказываем детям историю нашего знакомства:
"Зимой 1991 года в Тель-Авиве выпал снег, и автобус, который вёз нас в университет, застрял на полпути…" (дальше наши версии расходятся, но снег и автобус присутствуют во всех сюжетах).
И дети недоуменно спрашивают:
"А что, нельзя было перед выездом проверить Вейз, или посмотреть прогноз погоды в Интернете? А на автобусе вы ездили, потому что машина была на техосмотре?"…
Когда в Израиле наступает зима, я готовлю чечевичный суп. Скорее, даже не суп, а похлёбку (то, что на древнееврейском называется "назид") — чечевичную похлёбку, за которую любимый сын Исаака охотник Эсав продал первородство любимому сыну Ривки тихоне Якову. Историю продажи первородства я знал ещё в Минске от лучших друзей моего детства: Томаса Манна ("Иосиф и его братья") и Зенона Косидовского ("Библейские сказания"). Я даже знал слово "адаша"*. Однажды пришедший к нам в гости папин коллега дядя Юра, отхлебнув чёрного азербайджанского чая и отломив кусочек "Ленинградского" торта за 3.40, хитро прищурился и спросил меня:
"А ты знаешь, как на иврите называется то, что мы с твоим отцом проектируем?".
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Мой папа и дядя Юра были инженерами-оптиками. По официальной версии, завод, на котором они служили, производил "лучшие в мире" фотоаппараты, вызывавшие, по заявлениям советской прессы, жгучую зависть у японских, американских и немецких конкурентов. На самом деле папа, дядя Юра и ещё несколько десятков таких же конструкторов разрабатывали танковые прицелы и приборы ночного видения, за чертежами которых, по утверждению той же советской прессы, охотились все разведки мира. (Эти прицелы до сих пор несут свою нелёгкую службу в танковых подразделениях лучших армий мира: афганской, сомалийской и южно-суданской).
— Ты знаешь, — продолжал дядя Юра, — что "линза" и "чечевица" на иврите обозначаются одним словом — "адаша"?
Откуда русский мужик Юра Сологубин в 1982 году знал, как на иврите называется "чечевица", так и останется загадкой. Но, когда в 1990 году мы приехали в Израиль, я благодаря дяде Юре уже сносно владел ивритом: знал два слова: "шалом" и "адаша" — что было в два раза больше, чем у большинства представителей нашей алии.
Итак, чечевичная похлёбка…
— Мелко режете полторы, а лучше две луковицы;
— Чистите три морковки и крошите их мелкими кубиками;
— Четыре стебля хорошо вымытого сельдерея режете на пару полосок вдоль, потом — на маленькие бруски – поперёк;
— Одна головка чеснока — очищенная, разобранная на зубчики. Можно выдавить на чеснокодавилке. Но ведь у библейских пророков не было чеснокодавилок, поэтому измельчаю чеснок ножом.
Пропорции приблизительные, но я обычно пользуюсь ветхозаветной формулой "4-3-2-1": 4 стебля сельдерея, 3 морковки, 2 луковицы, и один Бог — то есть, 1 чеснок.
Кидается всё это в кастрюлю и обжаривается на оливковом (!) масле. Корнеплоды должны размягчиться, лук — позолотиться. Только следите, чтобы ничего не сгорело — за подгоревшую похлёбку вам никто и пол-первородства не даст.
А теперь — внимание! Во всех израильских рецептах чечевичный суп варят на воде. Но мы же с вами, дорогие краеведы, помним высказывание великого Рамбама:
"Первородство за вегетарианство не продаётся!".
Поэтому я заливаю овощную смесь говяжьим бульоном.
"Можно ли заливать куриным бульоном?", — спросят экономные или ленивые краеведы.
Я отвечу им словами рабби Зуси из Молодечно:
"У кого похлёбка куриная, у того и первородство — петушиное".
Как варить говяжий бульон, вас учить не надо? Берёте пару кусков мяса на кости, ставите на большой огонь, ждёте, чтобы закипело, убираете огонь, продолжаете варить на маленьком огне, всё время снимая пену. И не поддавайтесь новомодным реформистским течениям — сливать первую воду. Не надо ничего сливать! Ваши предки 3 тысячи лет ничего не сливали — не вам нарушать вековые традиции. Сняли пену — закидывайте корнеплоды и специи: лук, морковку, корень сельдерея, корень петрушки, чёрный перец, лавровый лист. Соль, конечно. Я ещё, чтобы не забывать наше восточное происхождение, кладу в бульон пару клубней фенхеля — он же "шумар", он же "анис". Сварили, процедили, достали мясо из бульона и поставили охлаждаться.
И ещё раз — внимание! Заливаем обжаренные овощи не чистым бульоном, а разведённым горячей водой. Зачем? Мясной вкус должен ощущаться, но не доминировать. Какая пропорция? Вы должны почувствовать. Не с первого раза, так со второго, с пятого, с 26-го. Нам некуда спешить — у нас же впереди вечность.
Засыпаем чечевицу — граммов 700. Какую чечевицу использовать? Согласно Главе 25 Книги Бытия, только красную:
"И сказал Исав Иакову: дай мне поесть красного, красного этого, ибо я устал. От сего дано ему прозвание: Едом"**
(Поэтому Эсав считается родоначальником эдумеев). Вы можете, дорогие краеведы, называть меня попирателем вековых традиций, вероотступником и реформистом, но я использую для похлёбки чечевицу коричневую. Впрочем, если вы представители консервативно-ортодоксального направления в кулинарии, можете использовать красную чечевицу. Я даже разрешаю вам смешивать красную и коричневую.
Солите. Добавляете приправы: чёрный перец, острую паприку (немного), куркуму, камун. Я добавляю ложку хаваджа (как говорил рабби Меир из Слуцка, "суп хаваджем не испортишь"). И выдавливаете целый лимон. Пропорции? На глаз и на вкус.
Похлёбка должна быть в меру солёная, острая (но не обжигающе острая), кислая и не очень жирная. Варите до готовности чечевицы — около часа. Минут за 15 до окончания варки добавляете разобранное на волокна мясо. Я ещё добавляю нарезанные кружочками куриные сосиски. Можно другие мясо-колбасные продукты. Только умоляю вас: никакой свинины. Как говорил рабби Хаим из Багутичей:
"Или наденьте трусы, или не варите похлёбку".
Всё! Выключайте огонь! Дайте немного настояться. Перед подачей насыпьте в кастрюлю или прямо в тарелки мелко порубленную зелень: петрушку, кинзу. Я люблю добавить острый перец — но это уже произвольная программа.
Потомки Исмаила пусть запивают похлёбку компотом или квасом (им нельзя алкоголь). Вы, потомки, потомки Исаака, можете налить себе рюмку чего-нибудь крепкого, того что вы обычно пьёте "зимой в Иудее" (я рекомендую арак — но это тоже на любителя).
Прочитали благословение, опрокинули рюмку, кусочком хлеба закусили… и приступайте…
Уже несколько лет нет папы: он лежит на еврейском кладбище в Холоне. Дядя Юра лежит на христианском кладбище в Хайфе. Мне уже больше лет, чем им тогда в минском конструкторском бюро. На моей книжной полке стоят привезённые из Минска Томас Манн, Лион Фейхтвангер и Зенон Косидовский. И я теперь точно знаю, что ни одно первородство не стоит хорошего чечевичного супа….
* Адаша- чечевица (ивр.)
** Адом — красный (ивр.)
Автор — израильский экскурсовод и краевед
Заголовок и подзаголовок даны редакцией
