Как автор на заре туманной абсорбции неснашиваемую вещь покупала
Муся РОЙТМАН
Через год после репатриации, когда мне было 16, я уже весьма сносно владела языком, но некоторые слова еще не полностью осели в моих мозгах, и это приводило к забавным курьезам.
Я мечтала о джинсовом комбинезоне, который был ужасно модным и дорогим. На уборках квартир и подъездов я заработала необходимую сумму и ринулась в бой. Однако слово "комбинезон" на иврите упорхнуло куда-то. В одном из магазинов я безуспешно жестами пыталась объяснить, что хочу приобрести, бессильно выговаривала "комбинезо" с французским прононсом и, наконец, одна сердобольная старушка по своему поняла, что я имею в виду, и сообщила мне заветное слово. Оно показалось знакомым, и, будучи уверенной в том, что это именно то, что нужно я целеустремленно рванула в ближайший Levi’s.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Там стоял молодой вальяжный продавец — красавец, томный брюнет с элвисовской челкой и явным презрением в глазах к нам, смертным.
Я подошла к нему со смущенной улыбкой и сказала:
— Мне нужны трусы из джинса.
Нисколько не удивленный он лениво приподнял бровь и снизошел до меня сверху вниз со словами:
— А лифчик из джинса тебе не нужен?
В этот момент меня озарило, оглушило и ослепило осознание, почему слово, подсказанное старушкой показалось мне знакомым.
В этот Levi’s я больше не заходила до тех пор, пока он не закрылся. А комбинезон я купила, да. Израильтяне называют его английским овероль (over all) или на простом иврите сарбаль. Он был огромный и, если бы я его не отдала подруге, то влезла бы и сейчас, по истечению 25 лет. Неснашиваемая штука. Я по нему скучаю.
