Как одна семья увезла с собой в Израиль историю евреев Ирана
"Истории из Национальной библиотеки"
Мирьям ЗАКХАЙМ
Августовское солнце палило по гофрированной металлической крыше, накрывавшей зону ожидания на иранско‑турецком пограничном переходе. Ручка чемодана почти выскользывала из влажной ладони красивого иранца с усами, стоявшего в очереди на проверку документов. Он улыбнулся детям, стоящим рядом — они ведь ехали в отпуск, им положено выглядеть веселыми. Возможно, к лучшему, что здесь проверяли только документы, а не пульс или давление: бумаги у него были в полном порядке, но вот другие показатели могли бы рассказать совсем иную историю.
В документах значилась фамилия Фраруи и национальность: иранец. Никаких упоминаний о религии или происхождении. Со стороны они выглядели как обычная семья, отправившаяся на короткий отдых в соседнюю Турцию. Но внутри чемодана, спрятанные между одеждой и безобидными дорожными вещами, лежали предметы, которые могли вызвать подозрение, если бы кто‑то решил заглянуть внутрь: фотоальбомы. Тонкие страницы под пластиковыми файлами хранили чёрно‑белые снимки начала XX века — свидетельства жизни еврейской общины Ирана до Исламской революции.
Однажды эти альбомы окажутся в цифровой коллекции Национальной библиотеки Израиля — но это будет позже. В тот момент Мехрад Фраруи переживал вовсе не за себя. Через несколько дней на этом же пограничном переходе должна была появиться его жена Нахид. Фамилия в её паспорте была другой, а сердце билось бы ещё быстрее, ведь её документы были поддельными. В её настоящих документах содержалась одна деталь, которой не было у мужа: они были евреями.
Мехрад — Меир — родился в конце 1940‑х годов в Хамадане, одном из древнейших центров еврейской жизни в Иране. Его родители, Мехди (тоже Меир) и Мадлен, принадлежали к среднему классу и жили в относительном спокойствии и благополучии. Как и его братья и сёстры, он учился в школе «Альянс», где преподавали на французском. Школа славилась высоким уровнем образования и привлекала не только еврейских детей, но и детей дипломатов и иранской элиты — они сидели за партами рядом с потомками вавилонских изгнанников, живших в регионе почти три тысячи лет.
Это были годы правления шаха, и семья Фраруи вела современный иранский образ жизни. Их еврейская идентичность проявлялась главным образом в культурных традициях — заметных в праздники, но не определявших повседневность.
Мехди, отец Мехрада, служил в армии, затем работал бухгалтером и переводчиком у европейских инженеров на строительстве Трансиранской железной дороги. В 1930‑е годы он получил в подарок фотоаппарат и стал увлечённым любителем‑фотографом. Он снимал всё: жизнь железнодорожных рабочих и ритмы еврейской общины. Мадлен бережно собирала снимки в аккуратные альбомы.
Когда Мехрад был ещё ребёнком, семья переехала в Тегеран, надеясь дать детям лучшее образование и интегрироваться в персидское общество. Он окончил персидскую школу, затем изучал химию в Тегеранском университете, служил в армии и был демобилизован офицером‑логистом. Позже работал фармацевтом, а затем химиком в оборонной промышленности.
Несмотря на всё более ассимиллированный образ жизни, семья продолжала отмечать еврейские праздники. Традиции сохранялись, и камера Мехди фиксировала эти моменты. Браки заключались внутри общины, по старым обычаям. Мехраду подобрали пару — Нахид, которая позже примет имя Нурит. Их помолвку отметили шумным семейным торжеством. На фотографиях молодая пара выглядит счастливой; хотя их сосватали, но жених и невеста полюбили друг друга. Но в тот день, когда аятолла Хомейни сошёл с трапа самолёта в Тегеране, жизнь семьи — как и всех евреев Ирана — резко изменилась.
Исламская революция стала переломным моментом. Это было не тем же самым, что расовая идеология в Европе, но напоминание оказалось столь же резким: они — другие. Не имело значения, где они учились, насколько были интегрированы, как служили в армии — в конечном счёте они оставались евреями. Чувство безопасности исчезало. Мехрад потерял работу, и жизнь обеих семей, ещё недавно устойчивых и благополучных, начала рушиться.
Захват заложников в американском посольстве стал последней каплей. Фраруи решили уехать. Они купили билеты во Франкфурт и начали тайно готовиться к отъезду. Но за два дня до вылета началась ирано‑иракская война — небо закрыли, путь к свободе оказался отрезан.
Годы после этого были невыносимыми. Евреям становилось всё труднее зарабатывать на жизнь. Мехрад продавал ткани с уличного прилавка и с болью наблюдал, как страна, которую он любил, деградирует и одновременно отталкивает его семью. К концу 1980‑х ситуация стала безвыходной. По настоянию Нахид, убеждённой сионистки, семья решила уехать в Израиль — любой ценой.
Они снова купили билеты «в отпуск» — теперь в Турцию. Но документы Нахид, где её еврейство было указано прямо, представляли огромный риск. Поэтому супруги отправились раздельно: Мехрад — по настоящим документам, Нахид — по поддельным.
До самого пересечения границы их могли арестовать. Они жили с родителями Мехрада и, уходя из дома, даже не могли сказать его матери Мадлен, куда направляются. Догадывалась ли семья? Возможно. Но прощания были спокойными — ведь официально они просто ехали отдыхать.
Переход границы прошёл без происшествий. Семья воссоединилась в Стамбуле и оттуда отправилась в Израиль. В чемоданах они везли то немногое, что осталось от их прежней жизни, — фотоальбомы дедушки Мехди.
В Израиле значение этих альбомов стало куда шире личного. Они превратились в редкое свидетельство жизни общины, чьи связи с эмигрантами часто были хрупкими или вовсе оборванными. Семья хранила альбомы десятилетиями, а затем передала их в архив Яд Ицхак Бен‑Цви для оцифровки. Сегодня, благодаря сотрудничеству с Национальной библиотекой Израиля, эти фотографии доступны всем.
Моран, дочь Мехрада и Нахид — Меира и Нурит, — получила от отца подписи к снимкам, которые сопровождают изображения в цифровом архиве. Вместе с фотографиями, сделанными её дедом, они рассказывают историю почти забытой главы в судьбе одной из древнейших и самых удивительных еврейских общин мира.
Этот материал (текст и фото) является частью проекта Israel Archives Network (IAN), ставшего доступным благодаря сотрудничеству между Яд Ицхаком Бен-Цви, Министерством Иерусалима и наследия и Национальной библиотекой Израиля.
Персидская принцесса и еврейская мода | ИСРАГЕО
