Нашёл могилу спустя 74 года: история одного поиска сквозь время и пространство
Яна ЛЮБАРСКАЯ
История семьи Ицхака Абелевича Вовси (1901–1944) — пронзительная хроника того, как Вторая Мировая война перемолола судьбы людей, разбросав их по разным уголкам огромной страны и за её пределы, глубокое, драматичное повествование о крушении мира художника, о мучительном, последнем пути в эвакуацию, о выживании и гибели, о том, что смерть и милосердие шли в ту пору рука об руку. Расскажем обо всём подробнее.
Ицхак Вовси, родившийся в 1901 году в Двинске (ныне латвийский город Даугавпилс), был человеком искусства. Получил образование в Латвийской академии художеств и до войны жил в Риге, работал художником-керамистом и преподавал. Женился на любимой женщине Саре, у этой прекрасной пары родилась маленькая дочка Авива. Жизнь талантливого художника была неразрывно связана с культурой, с искусством. Вскоре он стал сотрудником рижского Государственного еврейского театра. Однако мирное существование этих людей рухнуло в июне 1941 года. Вместе с женой Сарой Моисеевной Вовси (Цемель) (1908–1943) и трёхлетней дочерью Авивой (1938–2009) он был вынужден бежать от наступающего врага на восток, в глубокий тыл — в узбекский город Янгиюль.
Эвакуация пришлась для этой крепкой семьи первым, очень суровым испытанием. Творческая профессия мужчины оказалась невостребованной для выживания. Чтобы прокормить себя и своих родных, искусный мастер Ицхак сменил палитру и глину на фотокамеру, став фотографом. Но и этот хрупкий быт еврейской семьи в Средней Азии продержался недолго. В июле 1942 года его призвали в ряды Красной Армии. Служба рядовым сначала в запасном полку, а затем в 323-м стрелковом полку 308-й Латышской стрелковой дивизии на 2-м Прибалтийском фронте была его последним фронтом.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Но даже в таких жёстких, аскетичных условиях войны он оставался невероятно заботливым, тёплым папой своей малышки, любящим мужем, творческой личностью, постоянно запечатлевая увиденное на бумаге в виде графических рисунков. За свою службу И. А. Вовси был награждён медалью «За боевые заслуги». Его земной путь оборвался 20 сентября 1944 года в бою у латвийской деревни Ирши. Искусный мастер рисунка, рядовой Красной армии, мужественно принял бой с врагом и ушёл из жизни на земле своих предков, найдя своё последнее пристанище на воинском участке деревенского кладбища Вецбебри в Латвии.
Сохранившиеся фронтовые зарисовки Ицхака Вовси, наряду с работами других военных художников, позже вошли в книгу «Импрессии Великой Отечественной».
Пока её муж сражался на фронте, Сара с дочерью пытались выжить в эвакуации. Летом 1943 года, вероятно, доведённая до отчаяния голодом и лишениями, женщина приняла роковое решение и отправилась вместе с Авивой в тяжелейшее путешествие длиной почти 3000 километров — из Узбекистана в посёлок Медведок Кировской области, где нашла приют сестра Сары, Хая (Анна), со своим мужем Львом Каганом. Этот путь оказался для супруги Ицхака смертельным. Измученная, Сара умерла от истощения в августе 1943 года в Кирове, так и не добравшись до цели. Маленькая Авива осталась совсем одна посреди чужой земли. Хая (сестра Сары) и её муж Лев Каган, недавно демобилизованный по ранению, приняли осиротевшую племянницу как родную дочь. Именно их любовь, поддержка и забота спасли Авиву, подарив ей шанс на счастливую жизнь вне детского дома.
Тень трагедии легла и на других членов этой огромной, сплочённой еврейской семьи. Брат Сары и Хаи, Михаил Цемель, ещё в самом начале войны умер в сибирской ссылке, став жертвой репрессий. Его жена, Зинаида Максимовна Цемель (Хазановская), была выслана из родного города Лудза в Красноярский край. Её возвращение домой, в уже советскую Ригу, состоялось лишь спустя долгие годы — в 1956 году. Так война постепенно разрушила их некогда благополучную жизнь. Потрясающая пара Хаи и Льва Каган усыновила не только Авиву, дочь Ицхака и Сары, но и мальчика Якова, сына сестры Хаи, попавшего с мамой в лагеря. Итого, Каганы растили двоих своих детей и двоих приёмных. Всё описанное здесь является горьким свидетельством того, что цена Победы измерялась не только миллионами погибших на фронте, но и бесчисленными сломанными судьбами тех, кто остался в тылу.
В 2020 году копии фронтовых писем Ицхака Абелевича, адресованных своей жене Саре, дочке Авиве, сестре своей супруги Хае, были переданы в Архивный отдел Российского Центра «Холокост» внуком И. А. Вовси — Ильёй Вовси (город Йокнеам, Израиль). И опубликованы в шестом выпуске серии сборников Научно-просветительного Центра «Холокост» — «Сохрани мои письма…».
Илья Вовси родился в Риге в 1977 году, является сыном Авивы Ицхаковны Вовси и внуком погибшего художника. Илья, давно и плодотворно сотрудничающий с Архивным отделом Российского Центра «Холокост», поделился со мной хронологией собственного непростого поиска дедушкиной могилы.
«Наша семья прошла десятилетия неизвестности, бесконечные вопросы без ответов и боль от невозможности поклониться останкам близкого человека. Но благодаря современным технологиям и моей настойчивости, моему оптимизму, спустя почти три четверти века мне удалось восстановить историческую справедливость и найти место последнего упокоения Ицхака Абелевича Вовси, погибшего в 1944 году. Моей маме, когда началась война, исполнилось три года. В 1943 году от истощения, по дороге из Узбекистана в Россию умерла её мама — моя бабушка, и маму удочерила её тётя. Обстоятельства гибели моего деда всегда были окутаны тайной. Сначала родным пришла похоронка с формулировкой „пропал без вести“. После войны мама отправила официальный запрос и получила ответ: „Погиб в бою на территории Латвии“. Точное место указано не было. Так она и ушла из жизни, не зная точно, где и как погиб её отец», — объясняет Илья.
С годами надежда близких погибшего бойца найти часть земли, где он покоится, почти угасла. Считалось, что он, как и многие другие, был похоронен в затерянной братской могиле. Единственная зацепка у его родственников появилась из чудом полученной устной информации: двоюродная сестра И. А. Вовси после войны встретила его сослуживца. Тот сообщил ей, что на поезд с военнослужащими РККА напали «лесные братья»*, и именно тогда Ицхак Абелевич Вовси был убит.
А переломный момент в этой запутанной истории наступил для моего собеседника вместе с оцифровкой военных архивов. В России несколько лет назад была проделана титаническая работа по переносу документов в открытый доступ. И однажды, в 2019 году, на сайте «Подвиг народа» молодой человек нашёл карточку безвозвратных потерь, в ней была указана дата смерти его дедушки — 20 сентября 1944 года — и место захоронения: дер. Бенки Вецбедринской волости Мадонского уезда ЛССР.
«Однако Гугл не находил такой деревни, что неудивительно: название могло быть записано на слух или населённый пункт переименовали. Но я упорно продолжил „копать“. В документах значилось, что дед служил в 308-й стрелковой дивизии. Проверив по картам боёв, выяснил, что 20 сентября 1944 года эта дивизия находилась в районе современных населённых пунктов Вецбебри и Ирши. Перешёл на латвийский сайт, посвящённый воинским захоронениям. В базе данных выбрал регион и начал просматривать все воинские захоронения в волости Бебру (Бебри), край Кокнесес (Kokneses). В этом крае значилось четыре объекта. Надежда таяла с каждым кликом, но я методично проверял каждое из них. И вот она — удача! Первая же ссылка вывела меня на „Воинские братские могилы на территории кладбища Зутену“. На странице размещён список похороненных солдат. Среди них значился „рядовой И. Я. Вовси“. Это был он! Ошибка в одной букве инициалов („Я“ вместо „А“) и путаница с названием волости (Вецбедринская вместо Вецбебринская) — так долго скрывали его от нас!» — взволнованно продолжает внук убитого красноармейца.
На обнаруженном им сайте он увидел фотографии кладбища 2010 года и самих могил, его также впечатлил ухоженный участок: обелиск в хорошем состоянии и памятные плиты. Вторая фамилия сверху в правом верхнем углу была до боли знакомой, и защемило сердце. Это действительно фамилия его дедушки: «Я нашёл его спустя целых 74 года! Теперь знаю правду: он погиб в бою и не пропал без вести, как другие его сослуживцы. Но очень жалею лишь об одном — что моей маме так и не удалось увидеть эту фотографию и узнать судьбу своего отца. Сегодня он лежит на пологом склоне холма, за его могилой ухаживают. Мне от этого спокойно. Можно сказать, что память о нём спустя столько лет наконец вернулась домой».
Этот трагический сюжет со светлым финалом, дающим надежду, не закончился и на данном этапе. Когда мой собеседник обнаружил, что инициалы его дедушки на плите выгравированы с ошибкой, то решил поскорее исправить столь досадное упущение: «Мне было мало просто обнаружить эту могилу, но и уход за ней всегда казался мне не менее важным. Как вы уже поняли, дедушка нашёл свое последнее пристанище в воинской братской могиле. В советские годы за ней ухаживала местная школа, а сейчас, как я понимаю, это делает российское посольство в Латвии. Но на самой могильной плите имелась ошибка (вместо Вовси И. А. были буквы Вовси И. Я.). Я написал в российское посольство в Риге, и что вы думаете?! Через полгода мне прислали мейл с фотографией, подтверждающей, что надпись исправили. Молодцы!!! А это, между прочим, пять часов езды от Риги».
В Посольстве России в Латвии Илье Вовси действительно письменно подтвердили, что рядовой И. А. Вовси, погибший в сентябре 1944 года, покоится на местном братском кладбище «Зутэню» в Айзкраукле. Его учетный номер захоронения — № 383. Документ подписал советник консульского отдела. В тексте было сказано, что на основании обращения из-за рубежа внука погибшего бойца ведомство оперативно отреагировало и исправило на надгробной плите неверные инициалы, направив в ответ новые фотографии плиты.
На вопросы о том, кто из его предков так бережно сохранил фронтовые письма и рисунки погибшего солдата И. А. Вовси, изданные Центром «Холокост» в шестом сборнике «Сохрани мои письма…», и какая личность из всех его близких является для него примером настоящего человека, мой собеседник отвечает: «Письма остались мне от приёмной мамы моей мамы, которой, собственно, моя бабушка и писала. Также эти фронтовые весточки передала мне Геня Цемель, дочка Зины Цемель (жена погибшего в ссылке дяди Авивы Вовси* — прим. автора), ей их адресовал мой дедушка. Настоящие герои для меня — это, конечно же, Хая и Лев Каган, которые приютили мою маму, свою племянницу, после смерти её мамы, а также усыновили своего племянника Якова — сына Михаила и Зины Цемель, прежде находившегося со своей мамой в сибирской ссылке. Зине одной было тяжело прокормить двоих своих детей, и Хая Каган взяла и его».
В завершение очерка хочется добавить: невероятно грустно и несправедливо, что мама Ильи Вовси, Авива, так и не узнала, что её отец погиб в бою. Ей не пришлось самой поехать туда, в Латвию, положить цветы и попрощаться с родным человеком. Но мой собеседник раскрыл эту многолетнюю тайну ради своих детей, которые когда-нибудь обязательно туда отправятся, сохранив память о герое, заплатившем самую высокую цену за нашу Победу в Великой Отечественной войне. Он лично уже три раза побывал на могиле своего дедушки в Латвии, положив там камушки и прочитав Кадиш. Наш долг — больше рассказывать другим о таких сильных, отважных, смелых людях. Светлая память И. А. Вовси и всем погибшим в те страшные, мрачные годы…
Предлагаем вам несколько фронтовых писем И. А. Вовси, отправленных Хае Каган.
15 АВГУСТА 1943 Г.
Дорогая Хая! Я прямо не знаю, что делать. От Коки ни слова, прислала письмо из больницы без обратного адреса. И ты мне не пишешь. Послал тебе телеграмму. Пользуясь случаем, едет в Киров жена моего товарища. Она обещала разыскать Коку (супругу И. А. Вовси — прим. автора). С ней я шлю Коке 600 р. Если же Кока уехала к тебе, то эти деньги она перешлёт тебе. Я тебя очень прошу, пиши мне и скорее ответь. Привет всем. Целую крепко, Ицхак. [Далее приписка другим почерком — Сост.] По поручению тов. Вовси я узнала в обл[астной] больнице: Сара Мовшевна Вовси умерла. Подр[обности] узнаете в больнице.
2 СЕНТЯБРЯ 1943 Г.
Дорогие мои! Велико мое горе, большая катастрофа в моей жизни! Неужели я потерял навсегда мою любимую незабвенную женщину? Почему судьба так жестоко обошлась со мной? За что? Возможно, я мало жертвовал собой. Но, поверь, я больше не мог, не был в силах. Последствия этого ужаса постепенно оковывают меня. Что теперь будет со мной и моей доченькой? Хотя о себе лично я думать не должен — я нахожусь в армии, и со мной может случиться всякое. Главное, что будет с Авивинькой. Ради нее я должен думать о себе. Где она теперь и как она поживает? Я абсолютно ничего не знаю о ней. Здорова ли она? Если нам суждено будет встретиться, сумею ли я дать ей все, что дала бы ей Кокеле? Я покоя не нахожу. А ты молчишь. Я тебя понимаю, но ты должна и меня понять. Так долго продолжаться не может — я не выдержу. Кто был на похоронах моей Кокеле и где она похоронена? Я получил извещение из больницы, где указано, что Авивинька направлена в Медведок. С кем? И как? При Кокеле, возможно, были кое-какие вещи. Также я ей послал в больницу 600 р. с одной женщиной, которой поручил разыскать больницу и передать ей эти деньги. Кока мне не писала, в какой больнице она. Женщина ее нашла, но отдала ли она эти деньги — не знаю. Пригодилось бы это для моей доченьки, тем более что я чувствую себя неважно и с экономией у меня задержалось. Я запросил у тебя телеграммой об устройстве Авивиньки в Латдетдом около Кирова, но ответа не получил. Я начал хлопотать об этом. Не так легко попасть туда. Там дети обеспечиваются всем латвийским правительством. Что я могу ей дать теперь, находясь издали? И ты ведь тоже не можешь ей ничего дать. Бедная моя девочка. За что такая малютка страдает? Но я клянусь тебе, что, если я останусь жив, я посвящу ей всю свою жизнь. Ей будет хорошо. Я хотел ехать в Киров, но меня не пускают. Я тебя умоляю — напиши мне хоть пару слов. Целую крепко-крепко папа и Ваш Ицхак.
5 АВГУСТА 1944 Г.
Дорогая Хая! Я жив и здоров! Двигаемся вперёд, гоним немцев проклятых из нашей страны. Мы прошли мимо вашего города и города моих родителей. Как в одном, так и в другом месте я не был. Скоро надеюсь быть у себя дома. Что слышно у вас? Как Авивинька моя поживает? Дорогая моя доченька? Я теперь занимаюсь тем, что гоню нашего врага с нашей страны. Я очищу вместе с моими товарищами нашу страну, наш город, наш дом от ненавистного, проклятого фашиста, виновника всех наших бед. И тогда я приеду к тебе, и придем вместе с тобой и тетей Хаей, Лёвой, Лейзей и Лялей. Или я буду ждать вас в нашем доме. Тогда вы приедете ко мне. От вас я не имел ещё ни одного письма на передовой. Ваш Ицхак, папа".
Л. А. Терушкин, заведующий Архивом Центра «Холокост»:
«Я и коллеги очень рады, что наше сотрудничество с Ильей Вовси успешно продолжается. Недавно от него поступили ещё интересные документы (письма, воспоминания) из семейного архива, касающиеся судеб других его родственников в годы Второй мировой войны. Эти документы мы будем использовать в наших публикациях и в других проектах».
ПРИМЕЧАНИЯ
В тексте использованы документы из сборника «Сохрани мои письма…» // Сборник писем и дневников евреев периода Великой Отечественной войны. Вып. 6. / Составители: И. А. Альтман, Р. Е. Жигун, Л. А. Тёрушкин // Под ред. и с предисловием И. А. Альтмана. — М.: Центр «Холокост», 2021. — 384 с.
Лесные братья — неофициальное наименование вооружённых националистических формирований, которые действовали в 1940–1950-е годы на территории прибалтийских республик (Литвы, Латвии и Эстонии), а также в западных районах Псковской области РСФСР.
Автор благодарит Леонида Терушкина, Заведующего Архивом Центра «Холокост», и Романа Жигуна, сотрудника Архивного отдела Центра «Холокост», за помощь в подготовке этой статьи, за предоставленные материалы.
Первоисточник: сайт «СТМЭГИ»
