Как израильский кинорежиссер и журналист узнал некий японский секрет, о котором знают далеко не все гайдзины*
Арон ПОТАШНИКОВ, Тель-Авив — Токио
Иллюстрации: IsraGeo.com
После Токио с его неоном и Киото с его храмами, облепленными толпами, хочется Японии настоящей — не парадной, не сувенирной, не суетливой.
Еду в деревню Магоме по старинному пути Накасэндо. Там горы, деревянные дома с черепичными крышами, тишина, которую нарушает только стрекот цикад и моё собственное дыхание.
Вокруг — рисовые поля. Такое ощущение, что я вижу гигантскую зелёную лестницу, устремленную в небо.
Местные жители в широкополых шляпах копошатся в воде, высаживая ростки. Я чувствую себя персонажем “Семёрки самураев” — не хватает только меча и благородной цели. Иду по деревне, заглядываю в лавки, пробую моти (вязкие, как жвачка, которая решила стать десертом). И вдруг вижу его.
Стоит себе обычный с виду торговый автомат. Белый, с кнопками и щелью для монет. Таких в Японии тысячи. Но табличка на нём сообщает не “Coca-Cola” или “Кофе Босс”. Она информирует: “Сюда сыпь рис, а выйдет — тоже рис, но красивый”.
Я не поверил. Подошёл ближе. Рядом с автоматом — пластмассовое ведёрко с образцами: слева — коричневый нешлифованный рис (гэнмай), справа — белоснежный, как первый снег в Сибири (хакумай). И шкала от 1 до 10 — степень очистки. Автомат работает как камнерезный станок, только вместо алмазов — зёрна.
Ко мне подходит пожилой фермер, похожий на мудрую черепаху. Видит моё вытянутое лицо. Улыбается. Жестами объясняет:
“Учись, студент”.
Достаёт из мешка горсть необработанного риса — бурого, в шелухе, пахнущего полем и потом предков. Засыпает в верхнее отверстие автомата. Крутит ручку выбора степени (я вижу цифру 7, значит, не совсем в муку, но и не “давай оставим витамины”). Бросает сто иен. Машина издаёт звук, похожий на работу стиральной машины, в которой одновременно варят суп и играет симфония Бетховена. Через минуту из нижнего лотка выходит сияющий белый рис. Идеальный. Такой, что продают в магазинах за тройную цену.
Фермер берёт щепотку, показывает мне: “Понюхай”. Пахнет… молоком и орехами? Не знаю. Но я в восторге.
Я спрашиваю (жестами и одним известным мне словом “омосирои” — забавно):
“Зачем вам автомат? Вы же фермеры! У вас, наверное, дома своя старинная каменная мельница?!”
Он пожимает плечами и показывает на телефон. Оказывается, они заказывают шлифовку прямо под настроение. Сегодня хочется поесть риса грубой очистки — полезно для кишечника. Завтра придут гости — нужна белизна люкс, почти стерильная. И не надо бегать на мельницу в соседнюю деревню. Встал, бросил монетки, получил результат.
Я стою, смотрю на этот автомат. И меня накрывает волной абсурдного восторга.
В моём представлении японская деревня — это старики в соломенных шляпах, тянущие плуг волы, ритмы древних танцев и вековые традиции. А в реальности — платёжный терминал для риса. Выращиваешь зерно 90 дней, поливаешь его святой горной водой, а потом кланяешься роботу, который его шлифует.
Я фотографирую автомат со всех ракурсов. Фермер терпеливо ждёт. Потом протягивает мне пакетик свежешлифованного риса. Бесплатно. Со словами:
“Ты смешной. Возьми, сваришь дома. Не забудь только: на один стакан риса — полтора стакана воды. И не открывай крышку 15 минут. У нас так делают”.
Я кланяюсь как умею (в пояс, чуть не разбивая себе лоб). Ухожу вниз по горной тропе. В руках — пакет риса, который прошёл путь от поля до автомата быстрее, чем я нашёл в Токио мусорный бак.
И думаю: из всех чудес Японии — храмов, небоскрёбов, скоростных поездов — это, пожалуй, самое странное и милое. Рисовый автомат в деревне, где рисом дышит каждый куст. Только в этой стране до такого додуматься.
ОТ РЕДАКЦИИ
Японские автоматы для очистки риса — это очень любопытный и самобытный элемент местной сельской инфраструктуры. В Японии они называются “Коми-коин Сэймайки”, что буквально переводится как “автомат для полировки риса, работающий от монет”.
Тот факт, что наш автор встретил такой автомат именно в Магоме — живописной почтовой деревне старинного тракта Накасэндо в долине Кисо, — выглядит очень органично. Этот регион до сих пор бережно хранит свои аграрные и исторические традиции.
Мы выяснили, как устроена эта система и почему она так популярна в японской провинции.
Зачем нужны эти автоматы?
В Японии принято закупать или собирать рис большими мешками (обычно по 10, 20 или 30 кг) прямо у фермеров в неотшлифованном виде — так называемый коричневый рис (гэнмаи). В таком состоянии плотная шелуха защищает зерно от высыхания, окисления и вредителей, позволяя ему храниться месяцами без потери вкусовых качеств.
Но готовить коричневый рис любят далеко не все. Чтобы получить привычный мягкий белый рис (хакумаи), мешок везут к такому придорожному автомату.
Как устроен процесс “полировки”?
Визуально это небольшая отдельно стоящая будка (похожая на наш уличный банкомат или кабинку фотоавтомата), расположенная у обочины дорог, около рисовых полей или местных кооперативов JA (Japan Agriculture).
Процесс выглядит максимально просто:
Вы высыпаете неочищенный рис в большой приемный бункер.
Бросаете монеты (обычно это стоит всего 100–300 иен в зависимости от веса).
Выбор степени очистки — это самая интересная деталь. На панели управления можно выбрать, насколько сильно вы хотите обработать зерно. Есть кнопка для классического белого риса (Jоbai), есть для супер-белого (Mochi), а есть промежуточные варианты (например, 7-bu или 5-bu), когда шелуха снимается лишь частично, чтобы сохранить баланс между полезными витаминами коричневого риса и мягкостью белого.
Буквально за пару минут автомат с грохотом перемалывает и очищает зерно, и снизу в специальный отсек ссыпается уже чистый, белоснежный и еще теплый рис. На выходе его сразу упаковывают обратно в мешок.
Японцы подошли к делу с чисто японской бережливостью. Снятая с зерен шелуха и рисовая пудра (нука) не выбрасываются. С обратной стороны автомата обычно установлены контейнеры, откуда местные фермеры и садоводы могут совершенно бесплатно забрать эти отруби. Их используют как отличное органическое удобрение или как основу для приготовления традиционных солений (нукадзукэ).
Для путешественника, идущего по тропе Накасэндо через Магоме, такая будка — это удивительный маркер того, как высокие технологии и автоматизация в Японии обслуживают самые древние, консервативные бытовые нужды.
* Гайдзин — иностранец
