Из цикла "Что в имени тебе моём?"
Натан ТИМКИН
Как только ни перевирали нам имена, когда мы только прибыли в Эрец Исроэл!
Зато теперь и наших грамотеев полно.
Жена сообщает с места событий:
— Мой дедушка Евсей (ебасий!) отомщен! В очереди на рентген русская техник выкликает пациентов по именам: “Шельма! ” — в ответ тишина, она громче: “Шельма! ” Встает дяденька и обиженно: “Шломо! Лама Шельма?”
* * *
Этот пост израильского доктора вызвал целую россыпь забавных комментариев. Самые интересные из них предлагаем вашему вниманию.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Олег Кушеловский:
Никогда и никто моего Косалобасаки не переплюнет.
Мириам Залманович:
У нас в ульпане учился Захар. Сценка из миниатюры "А вас" повторялась с каждым новым учителем.
(Захар на иврите — "мужской пол", "самец", "напоминание", "(он) помнил" – прим. ред.).
Алона Веред:
И всё-таки мой личный чемпион — Алиса Нагроцкая. Которой в роддом прислали букет с карточкой Негра-де-Чика.
А в другой раз вызвали в кабинет "гверет Надрочка".
Станислав Грач:
Коваль-Кобель — это классика.
Станислав Алхазов:
Я только на пятый раз отозвался, когда услышал "Эльхазуб" с арабским акцентом, сидя в очереди на рентген в Хайфе лет 20 назад. С тех пор меня так и дразнят близкие и друзья.
Знакомые из Ришона рассказывали, как ничего не подозревающего Лихтенштейна вызвали к доске фразой "Лехташтин" под громогласный хохот всего класса.
Маму нашу звали Сара, а полное имя было записано по-русски Сара-бике (бике — красивая на языке горских евреев). Но в израильском паспортном столе дефис не поставили, и ей пришлось всю оставшуюся жизнь проходить Шарвикой.
Марина Щукин:
А мою фамилию (то есть фамилию бывшего мужа) не перевирают. Ее просто никто не в состоянии прочитать так, как ее записали в мисрад а-пним. Лишь изредка кто-нибудь читает “Сцукин”.
Григорий Дмитренко:
У меня был пациент с фамилией Крестовоздвиженский. Ему и там с такой фамилией несладко жилось, не говоря уже об Израиле.
Элла Гур:
Я взяла в руки карточку нового пациента, читаю по слогам на иврите и глазам своим не верю:
— Ча-па-ев?!
Он подтверждает.
Я:
— Как?! И Чапаев из наших?!
Михаил Цойреф:
Парня из группы в ульпане в феврале 90-го все училки называли Сильва. Хоть ты тресни. А он Слава.
Веред Аарони:
В 90-х нам продавец консультант представилась Шми Ронит. (Мое имя Ронит) А я отошла к понравившемуся товару и зову: "Шмиронит, Шмиронит!"
Дженни Шапиров:
У мамы была приятельница Ольга Губанов. Естественно, она была Ольга Гавнов.
А у сестры знакомый Пётр Сойфер, так этот бедолага Супер Питор (ну, конечно же, “Т” нами давно сменено на “Д”).
Да я сама 30 лет назад в школе была и Евгуньей и Евганьей (родители записали Евгенией), пока перед армией не изменила на Дженни.
Лена Дубинская:
Класс! А я новый глагол прочитала: оттеудатзеутить!
Ира Мориа Аксельрод:
Ирена читают как Орна.
А фамилиё мое азохн вей как только ни склоняли — от Экслорд до родственников Акселя Роуза.
Алла Балаклав:
Мне досталась (от второго мужа) простая фамилия Балаклав. Казалось бы? И вот запомнившиеся варианты: Бесараб, Зоя Бакалавр, Бал-лев, Балакалов, Бал а-келев, Блэк-лев и даже Белькервель!
Елена Кимягар:
В 1990-м в поселке Отниэль дети всем третьим классом нашей старшей дочери хором учили преподавателя выговаривать "Ев-ге-ни-йа". Через несколько лет моя начальница, молодая ашкеназская израильтянка, не сказать чтобы неграмотная, скорее наоборот, упрямо говорила "Фабел" одному из сотрудников по имени Павел. Мое удивление "с какой стати "пей", первая буква слова, начинает звучать как "ф", а "бет" в середине этого слова остается самой собой " — так и осталось неудовлетворенным.
Раиса Грибовски:
У меня на диске с сити было написано Грибобосаки Раиса. Хотела уже бежать требовать японское гражданство.
Леон Агулянский:
К этому списку могу добавить из своей практики: Медавдев — Медведев, Лавдав — Лебедев, Факер — Пекарь, Фарсук — Парасюк и легендарное Говнов — Губанов.
Светлана Бородянски:
Я тоже отомщена. Сабатлана!
Кстати вы будете смеяться, но я словила себя на том, что уже тоже обычную русскую фамилию Медведев, читаю не иначе, как Медавдев.
Михаил Абу-Майя:
Львова — лябуба!
