Кровавый навет по-литовски
Моисей БОРОДА
— Йонас, открой! Открой, говорю!.. Не слышишь? Оглох? По голове тебе стучать, чтобы услышал?
— Кто-о… там? Что так колотишь?
— Не узнал спьяну? Пятрас это, Пятрас! Быстрей, некогда ждать!
— А-a-a, Пятрас. Сейчас… сейчас, дай встать! Я… сейчас…
-…Вот, с утра уже — готов! За три года, что у русских в услужении был, только и научился, что водку с утра пить! — А ты…
— Что — я?
— А ты у них, что — не был?
— Соображаешь, что говоришь? Я у них не как ты был. Двенадцать лет с братом твоим в лагерях провели! На вольфрамовых рудниках работали, потом золото на приисках для власти этой добывали, пока ты вольным гулял, начальство возил!
— А ты бы…
— Что — ты бы?
— Не шёл бы в Ypatingasis, не было бы на тебе крови…
— Забылся? Смотри — голову топором проломлю!
— Ладно, Пятрас, ладно. Я же только…
— Говоришь много. Собирайся.
— Куда?
— Куда? Ты что, не слышал?
— Что я должен был слышать?
— Что? Совсем водкой голову залил! У Паулине сын пропал. Весь город об этом говорит, ты только ничего не знаешь.
— У какой Паулине?
— У какой? У соседки твоей, у Кубилюте.
— У Кубилюте?
— Ну, сообразил или не проснулся ещё? Весь город об этом говорит, только ты ничего не знаешь, ни о чём не слышал!
— Слышал, я, слышал. Джургис что-то вчера вечером говорил.
— A-a, Джургис! Опять вчера пьянствовали вместе!
— Ну, что ты, Пятрас! Просто…
— Ладно. Что тебе Джургис говорил?
— Ну, что вроде сын у Паулине пропал. Поздно уже было, не помню точно. Но, Пятрас, я…
— Что — "но я"?
— Я тут при чём, Пятрас? Паулине в… милицию идти надо, у них спрашивать. Их дело, и…
— В милиции спрашивать? Их дело? Ты что — забыл какие сейчас дни?
— Какие дни, Пятрас? Не понимаю, что говоришь.
— Не понимаешь, дурья голова? Пасха жидовская на днях начнётся, понял?
— Нет.
— Нет? Так водкой ум залил, что не соображаешь ничего? Сына Паулине они украли — понял? Они! Больше некому. Убьют и кровь возьмут для их жидовского праздника! Понял теперь? Что на меня смотришь — не узнаешь? А ну, одевайся! Живо! Там, на улице, толпа уже собралась. К Шварцманам пойдём.
— К… Шварцманам? К… этим?
— К этим, Йонас, к этим! Ты уж их дом помнишь!
— Я… ты что, Пятрас? Я тогда… ну, что люди брали, то и я… кому оставлять? Дом пустой был, старого Шмарцмана с женой уже…
— Хватит болтать! Одевайся. Быстрей!
— Сейчас, сейчас. -…Оделся? Готов? Это возьми с собой! Что так смотришь?
— Ты что, Пятрас? Ведь это… если что…
— Глаза от страха вылезли? Вышки испугался?
— Но Пятрас: на мне крови не было, это все знают, я…
— Крови, говоришь, на тебе не было? А добро награбленное — его тоже не было? А ну, поворачивайся! Пошли. Люди меня ждут, пока я тут с тобой, дураком, разговоры веду. Не дождутся — без меня пойдут. Как я тогда в глаза людям смотреть буду? Скажут: испугался Пятрас, говорить только умеет.
— А я, Пятрас, я? Я зачем?
— В штаны уже наложил? Не ради тебя, ради брата твоего не хочу, чтобы ты перед людьми позорился. Твой брат, когда на моих руках умирал, так мне сказал: "Присмотри за Йонасом, Пятрас. Дурак он у меня". Ради брата твоего с тобой вожусь, а то бы забыл тебя давно! Всё. Пошли.
— Пятрас, может это… как русские говорят… для храбрости…
— А ну, поставь бутылку на место! Пошли!
— Пятрас!
— Что тебе ещё?
— А если это… если это не они? Ну, если сын Паулине… если его не украли, если его найдут — что тогда?
— Дурак ты, Йонас. Был дураком, и останешься дураком. Я все годы в лагере этого ждал, а ты — "если". Не видишь, что делается? Опять жиды нам на шею сели. Молельный дом в городе устроили, скоро синагогу построят! Всё будет, как тогда было! Забыл, как они наш Вилниус называли — Lietuvos Jeruzale! Забыл?
…Ну, вот. Вышли наконец. Видишь теперь, сколько людей собралось? Думаешь, из-за сына Кубилюте? Нет, Йонас. Нет. Вот куда у людей дошло! Не могут люди больше терпеть. Понял? Всё. Идём теперь.
* * *
— Дежурный по горотделу слушает.
— Где начальник? Почему не на месте?
— Кто говорит?
— Ты что, белены объелся? Водки опился? Из следственного управления республики с тобой говорят. Немедленно найти начальника! Чтобы через пять минут был на месте! До начальника горотдела дозвониться не можем!
* * *
— Йонас, а сейчас мы куда? У Шварцманов были, всё обыскали, милиция ничего не нашла, а сейчас куда идём?
— Совсем ум потерял? Не слышал, что соседка Шварцманов сказала: "Милиция плохо искала! Поздно пришли! Перепрятали жиды сына Кубилюте! У Коганса он сейчас дома, у врача! А милицию жиды подкупили".
— Слышал, слышал. Но сейчас куда люди идут?
— Куда идут? Куда надо, идут! К дому Коганса идут! Слышишь, что твой Джургис кричит: "Бей жидов!" Пусть и пьёт он, не просыхает, а душу свою ещё не пропил! Слышишь, как люди ему отвечают? "Бей!"
— Но, Пятрас…
— Что, опять затрясся? А ну, пошёл! Вместе с людьми идёшь, дурак. Оглянись, какая толпа! Народ за нами, трусливая ты душа, народ!
* * *
— Начальник горотдела, майор…
— Что там у тебя сейчас? Почему вовремя не доложил? Я должен со стороны узнавать?
— Товарищ по…
— Со стороны? Не от тебя?
-…мы пытаемся справиться с ситуацией, я думал, доложу вам, когда всё успокоится, не хотел вас тревожить.
— Тревожить? Пытаемся справиться? Ты, блядь, знаешь, откуда нашему министру звонили? Из республиканского КГБ! Из КГБ! Республиканское ЦК уже вмешано тоже! Ты понимаешь, что ты наделал? Ты понимаешь, что если вмешается Москва — мне уже был запрос о ситуации из центрального МВД! — если вмешается Москва, с нас всех шкуру снимут и на барабан натянут! Ты, блядь, всех нас, всё наше министерство под монастырь подвёл!
— Товарищ…
— Ты… мы тебя, если что, за яйца повесим! В рядовых будешь ходить до конца твоих дней, а то и небо в клеточку разглядывать. Учти, у нас на тебя материал лежит: начальник горотдела жидов за деньги поддерживает, молельный дом затеяли — терпит, общество по изучению еврейской истории устроили, гнездо сионистское развели — терпит. Если выяснится, что правда это — десять лет лагерей тебе отломится.
…Что ты там лепечешь? Клевета? А нас, если что, не заинтересует, клевета это или не клевета. По полной отвечать будешь! Понятно тебе? По полной!
Ладно. Докладывай обстановку.
…Что? Попытались взять инициативу в свои руки? Попытались?! Толпа собралась? Возбуждена?…Что? В доме Шварцмана обыск устроили? Милиция ей помещения обыскать позволила? Ты у нас кто? Майор милиции или сраная баба? У тебя всё было в руках: закон, оружие, сила — и ты, блядь, всё упустил?
Ну вот что: У тебя есть два часа — ни минуты больше — на то, чтобы в городе был восстановлен порядок. Полностью восстановлен. Запомни — республиканское КГБ уже вмешано в это дело. Если через два часа в городе всё не успокоится, в город будут введены войска, и тогда берегись! Обстановку докладывать лично мне каждые полчаса. С нас наш министр шкуру спускает, требует ежечасно отчёта. А когда всё закончится, чтобы завтра же к утру у меня лежал на столе твой подробный рапорт.
Дальше: кагал этот с молельным домом и историческим обществом прикрыть немедленно. И ещё: придумай, что хочешь, за что хочешь зацепись, а через две недели чтобы ни Шварцмана этого с молельной братией, ни Коганса в городе не было. Шварцман этот — зубной техник… Не техник? Врач? Всё одно! Тут знаешь сам, что делать. А Коганс… Что? Незаменим? Лучший в округе гинеколог? Своих не нашлось? Из Вильнюса к нему ездят? Ладно, пусть живёт пока. Но предупреди: шевельнётся — мигом вышвырнем. Вильнюсские бабы перебьются! Другого найдут! У меня всё. Ещё раз запомни: вмешается Москва, центральное КГБ, а значит, и ЦК — кишки из тебя выпустим.
* * *
— Пятрас, где мы?
— Не узнал?
— Н…нет. Где мы?
— Говоришь много. Полезай!
— К… куда, Пятрас? Это… это же яма! Я ничего…
— Лестницу разглядел? Полезай, говорю тебе! Быстрее — не слышишь выстрелы? Хочешь пулю в живот получить?
…Ну вот. Наконец. Отодвинься, мне крышку закрыть надо.
— Пятрас?
— Тихо! Хочешь что-то сказать — шёпотом говори, дурак!
— Они сюда не придут?
— Придут, Йонас, придут! Тебя за штаны вытянут!
— Пятрас?
— Тише говори! Что опять?
— Пятрас, на тебе… на тебе…
— Что на мне?
— На тебе… кровь, Пятрас… Здесь, на рукаве. И здесь.
— Вижу. Что ещё?
— Может, не надо было Лапидуса… ножом? Может быть…
— А-а-а, опять! Испугался, что рядом был? Запомни: скажешь кому-нибудь — голову тебе…
— Нет, Пятрас, нет! Я не скажу. Другие…
— Другие молчать будут.
— Но Лапидус… он ведь просто по улице шёл. Почему его…
— Замолчи! Тихо сиди. Как мышь. Слышишь шаги?
— Пятрас!
— Тихо!
— Это… это солдаты или… или милиция! Сейчас…
— Тихо, я сказал!.. Всё, прошли они.
— Пятрас, а мы…
— Опять! Помолчать не можешь?
— Когда мы домой пойдём?
— Не терпится? Давно не пил? До утра здесь останемся!
— До утра? А Лапидус — он только ранен? Я видел, как он упал! Если… он… тогда нас…
— Разболтался! Что видел — забудь.
— А кровь у тебя на рукаве, Пятрас? Если…
— Всё. Скажешь ещё слово — по голове дам!
* * *
Из рапорта начальника горотдела милиции майора…
Докладываю, что 11 апреля 1961 года в городе имели место хулиганские выступления против лиц еврейской национальности. Причиной стал распространяемый безответственными элементами слух о том, что пропавший девятилетний сын работницы местной фабрики химчистки Паулине Кубилюте, проживающей по улице Советская 10, похищен евреями с целью его убийства и получения крови к предстоящему празднику еврейской пасхи. Первоначальным источником этого слуха, была, как установлено, сама Паулине Кубилюте. Придя 10 апреля в 21:30 с вечерней смены домой и не обнаружив сына, Кубилюте отправилась его искать и продолжала поиски до 23:30. Поскольку некоторые из опрошенных ею сказали, что видели, как её сын вышел из дома и пошёл по направлению к старой мельнице, путь к которой проходил мимо дома зубного врача Шварцмана, Кубилюте заподозрила, что её сына похитили евреи. По возвращению домой он зашла к своей соседке Юрате Буткуте и сказала ей, что её сын у евреев, так как скоро их пасха и им нужна кровь ребёнка. Буткуте успокоила её и посоветовала подождать до утра.
Утром 11 апреля Паулине Кубилюте пошла вместе с Юрате Буткуте к её брату, Пятрасу Буткусу, проживающему после своего освобождения по улице Бируте 14a, и повторила ему своё предположение о том, что её сына похитили евреи и что возможно её сын у Шварцмана. Пятрас Буткус обещал содействие в поисках, сказав Кубилюте, чтобы она шла домой и никуда бы из дома не выходила, чему она подчинилась.
Около 10:30 утра перед домом Кубилюте собралась возбуждённая хулиганствующими элементами многочисленная группа людей, которая затем направилась к дому зубного врача Якова Шварцмана. По пути к группе присоединялись всё новые участники, так что собравшаяся у дома Шварцмана толпа насчитывала, по проведенным нами опросам очевидцев, более двухсот человек.
По поступившей в горотдел информации о событиях к дому Шварцмана был направлен наряд милиции. На требования сотрудников милиции разойтись толпа реагировала возгласами "Жидам продались!" и требованием произвести обыск в доме Шварцмана на предмет нахождения там сына Кубилюте, а также следов крови. Произведенный сотрудниками милиции обыск с участием выборных лиц из собравшейся толпы, в одном из которых был опознан ранее судимый за кражу Джургис Жукаускас, не обнаружил присутствия постороннего ребёнка в доме. Следы насилия также не были обнаружены, о чём собравшаяся перед домом толпа была поставлена в известность. Это сообщение и повторное требование разойтись не возымело действия.
Между тем к дому Шварцмана продолжали стекаться люди. Толпа, численность которой к тому времени достигла более пятисот человек, возбуждаемая выкриками хулиганствующих элементов "Бей евреев!", направилась к дому врача-гинеколога Исая Коганса, поскольку прошёл слух, что евреи перепрятали ребёнка в его доме. Подойдя к дому, толпа попыталась выломать входную дверь, а когда это не удалось, была сделана попытка проникнуть в дом через окна первого этажа. Не преуспев в проникновении в дом, толпа напала на проходившего мимо бухгалтера местной фабрики Давида Лапидуса, требуя от него сведений о сыне Кубилюте. Поскольку Лапидус никаких сведений дать не мог, отдельные хулиганствующие элементы, имена которых в настоящее время устанавливаются, стали его избивать, и нанесли ему два ножевых ранения.
Прибывшим милиционерам удалось отбить Лапидуса, окружённого плотным кольцом людей, у толпы и увезти его в больницу, где ему была оказана медицинская помощь. В настоящее время состояние его, по заключение врачей, удовлетворительное. По словам Лапидуса, после получения им ножевых ранений он упал и в таком положении подвергся пинкам и избиению. По утверждению потерпевшего, нападение на него не было им спровоцировано. Лишь в момент нанесения ему ножевых ранений он несколько раз закричал "Газлоним! Zudikai! ". Проверкой этих показаний и поиском свидетелей горотдел в настоящее время занимается.
Предпринятые горотделом поиски сына Паулине Кубилюте привели к успеху. Как оказалось, он в страхе, что мать, как это нередко бывало в последнее время, возвратится домой в нетрезвом состоянии и будет его бить, ушёл около семи часов вечера из дома и отправился к своему деду Альгису Вайткусу — отцу бывшего мужа Паулине Кубилюте — живущему за городом. Ввиду позднего времени последний решил оставить внука у себя на ночь после того как тот заверил его, что матери известно, где он находится. Переночевав в доме деда и пробыв у него до примерно 11:30 часов дня, сын Кубилюте отправился домой и по дороге был обнаружен сотрудниками милиции, о чём собравшейся у дома Коганса толпе было немедленно сообщено. Однако это сообщение толпу, всё более возбуждавшуюся под выкрики "Бей евреев!", не успокоило.
Применение оружия в силу многочисленности и сильной скученности толпы могло привести лишь к случайным жертвам; произведенные сотрудником милиции выстрелы в воздух не произвели на толпу впечатления и лишь усилили её агрессивность; в толпе раздались выкрики, что милиция за деньги покрывает евреев.
Ввиду невозможности силами горотдела справиться с ситуацией, угрожающей перерасти в еврейский погром, в город были введены войска МВД. К 19 часам в городе был восстановлен порядок. Несколько хулиганствующих элементов было арестовано. По факту хулиганских выступлений ведётся расследование.
Начальник горотдела милиции
Майор…
* * *
— Видишь, Пятрас, как всё кончилось?
— Что мне видеть?
— Бежать нам пришлось, скрываться. Людей арестовали, кто скрыться не успел. Солдаты на улицах. И Джургиса вот…
— А-a-a, вот ты про что! Джургиса арестовали? Боишься, что он спьяну выболтает, как вы с ним за золотыми коронками в яму ныряли, мёртвых разгребали?
— Ты что, Пятрас, ты что? Я…
— Только Джургис потом всё промотал, пропил, а ты — нет!
— Пятрас, ты опять про это. Я ведь про другое говорил. Говорил я…
— Что ты говорил?
— Ну, ребёнок Кубилюте ведь отыскался. Я же говорил.
— Говорил? Болтаешь много. Дурак ты, Йонас, дураком родился, дураком и умрёшь. Людей арестовали? Выпустят людей! Власть эта — не наша, правильно. Я из-за этой власти двенадцать лет дома не был. Но и она понимает: давить жидов надо. Так давить, чтобы ни одного здесь не осталось. Чтобы и воспоминания о них исчезли.
— Пятрас! — Что опять?
— Ну, а то, что мы у дома Шварцмана были, что я там был, когда люди… помещение обыскивали… и потом, когда мы к дому Коганса пошли и… этот, которого ты…
— Смотри, сказал тебе уже сегодня: Голову проломлю!
— Нет, Пятрас, я… ведь там просто был, я ведь ничего…
— Опять шкура затряслась? Придёшь домой — штаны выстирай! Не понимаешь, что случилось? Успокоился народ, думаешь? Нет, не успокоился! Наоборот — силу свою показал. Что на шею ему никто не сядет, показал! А кто сядет — сбросят его и раздавят. Как клопа раздавят! Как вошь! А время придёт — как тогда в Каунасе будет! Как в Шяуляй было! И в Панеряи!
…Жаль, брат твой до этого дня не дожил. Говорил он мне в лагере: "Вспомнишь моё слово, Пятрас: придёт время — всё вернётся". И я тебе, дураку, и сейчас говорю: вернётся! Кого сейчас клянут — те в героях ходить будут! Как героев будет их народ вспоминать!
…Да, дурак, и брата твоего, и меня вспоминать будут… И тебя вспомнят: был, мол, такой, Йонас, Гедиминиса нашего брат — как что, сразу в штаны накладывал.
