В 1933 году журнал Time в редакционной статье восхвалял Пауля Йозефа Геббельса и Адольфа Гитлера – в том числе за то, что нацисты "смогли поставить на место eврeeв". Не напоминает ли это сегодняшнюю ситуацию с сочувствием некоторых белопальтовых журналистов к "борцам с cиoнистским режимом", а по сути к исламонацистам?
Владимир ПЛЕТИНСКИЙ
Исторические параллели в журналистике — вещь беспощадная. Когда сегодня мы наблюдаем, как респектабельные западные медиа заискивают перед ближневосточными радикалами, оправдывают террор “контекстом” и упаковывают откровенный антисемитизм в обертку “правозащитной повестки”, полезно вспомнить: всё это уже было.
В июле 1933 года, всего через несколько месяцев после прихода НСДАП к власти, один из флагманов американской прессы — журнал Time — наглядно продемонстрировал, как выглядит легитимизация абсолютного зла.
Мы решили разобраться, как зарождался этот опасный тренд умиротворения агрессора.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
ЭСТЕТИЗАЦИЯ ЧУДОВИЩА: “ВЕГЕТАРИАНСКИЙ СУПЕРМЕН” НА СТРАНИЦАХ TIME
В номерах за июль 1933 года журнал Time опубликовал серию материалов, которые сегодня читаются как приговор профессиональной этике. На обложку выпуска от 10 июля 1933 года был помещен выразительный угольный портрет министра пропаганды Третьего рейха Йозефа Геббельса.
В те годы статьи в Time писались коллективной редакционной коллегией без индивидуальных байлайнов (имён авторов под заголовком), что отражало официальную, взвешенную позицию всего издательского дома под руководством его основателя Генри Люса. И эта позиция оказалась шокирующе комплиментарной.
Тон и нарративы публикаций были для современного цивилизованного человека шокирующими.
Восхваление фюрера: описывая лидера нацистов, авторы не скупились на пафос, выводя формулу:
“Адольф Гитлер в покое может выглядеть дряблым, как толстуха из цирка, но, насколько известно немецкому народу, он никогда не отдыхает от своих героических трудов… не курит и питается исключительно фруктами, овощами, орехами и молочными продуктами. На прошлой неделе Вегетарианский Супермен (Vegetarian Superman) перелетел через ненавистный польский коридор… ”.
“Поднятие духа”: в статьях подробно и с долей восхищения анализировалось, как Гитлер и Геббельс мастерски излечили нацию от “комплекса неполноценности”. Журналисты отмечали их “фуриистический огонь, убежденность и интенсивность”, благодаря которым “душа немецкого слушателя воспаряет в радости”.
ЕВРЕЙСКИЙ ВОПРОС: МЕЖДУ ФИКСАЦИЕЙ И РАВНОДУШИЕМ
Особого внимания заслуживает то, как американские журналисты транслировали на весь мир отношение нового режима к евреям. Редакция Time прекрасно видела и фиксировала первые расовые законы, но описывала их с холодной, отстраненной констатацией, граничащей с оправданием “эффективности” такой тактики.
На обложке с Геббельсом красовалась его прямая, людоедская цитата:
“Евреи во всем виноваты!” (“The jews are to blame!”).
Внутри номеров аналитики журнала открыто рассуждали о том, что назначение евреев “козлами отпущения” и объяснение через них всех поражений и испытаний Германии — это невероятно эффективный клей для консолидации немецкого общества.
В материале “Germany: We Demand!” буднично перечислялось, как канцлер Гитлер “вырывает с корнем любые следы еврейства” из государственного аппарата, банковской системы и железных дорог, лишая прав любого, у кого есть хотя бы один еврейский дедушка или бабушка.
Вместо жесткого цивилизационного протеста западный читатель получал аккуратную аналитику: нацисты, конечно, радикальны, но посмотрите, как эффективно они работают с массами и восстанавливают порядок.
КОГДА ГОРЕЛИ КНИГИ…
Само собой, авторы Time не могли не знать к моменту публикации про сожжение нацистами книг на Оперной площади в Берлине 10 мая 1933 года.
Более того, журнал Time написал о сожжении книг оперативно — в выпуске от 22 мая 1933 года (всего через 12 дней после костров на Оперной площади). Статья вышла в международном блоке под говорящим заголовком "Германия: Сила сквозь радость", и в ней подробно описывалось то, что произошло в Берлине.
Уже там присутствует романтизация варварства.
Вместо того чтобы забить в набат и заявить об уничтожении европейской культуры и возвращении в Средневековье, Time описал происходящее с пугающей долей "эстетического" любования. Журналисты упирали на зрелищность: они описывали факельные шествия студентов, поющих патриотические песни, развевающиеся флаги и "энтузиазм немецкой молодёжи". Трагедия была подана как красочный, хотя и эксцентричный "студенческий перформанс".
Редакция перечислила имена писателей, чьи труды полетели в огонь, но сделала это без должного пиетета. Упоминая Зигмунда Фрейда, Эриха Марию Ремарка, Альберта Эйнштейна или Томаса Манна, журнал скорее констатировал: нацисты избавляются от "еврейского и марксистского интеллектуализма". Для американского обывателя это упаковывалось в логику: "Новая власть наводит свои порядки и избавляется от чуждых ей элементов".
Именно в контексте сожжения книг Time впервые подробно цитировал Йозефа Геббельса, который выступал на Оперной площади перед пылающим костром. Журнал дословно привёл его слова о том, что "эра крайнего еврейского интеллектуализма подошла к концу". И вновь — это было сделано без редакционного осуждения, а как констатация факта: вот программа нового министра, он её выполняет.
Западная пресса образца 1933 года не была "неинформированной". Она всё видела: и костры из книг, и первые расовые законы. Но она предпочла зацепиться за "динамизм и дисциплину" режима.
Точно так же, как и сегодня: когда современные радикалы уничтожают памятники культуры, устраивают погромы и открыто декларируют средневековые ценности, определённая часть западного истеблишмента упорно ищет в этом "социальный протест" и "борьбу с угнетением", сознательно закрывая глаза на костры, которые эти люди готовы разжечь.
ПРОШЛОЕ В НАСТОЯЩЕМ: ОТ ГИТЛЕРА ДО ИСЛАМОНАЦИСТОВ
Спустя почти столетие маятник западной прессы качнулся в ту же сторону, сменив лишь декорации. Феномен, который мы наблюдаем сегодня в ведущих американских и европейских СМИ по отношению к радикальному исламизму (ХАМАСу, "Хизбалле" и хуситам), имеет те же самые корни, что и статьи Time в 1933 году.
Нарратив 1933 года (в отношении НСДАП)
Оправдание бэкграундом: “Германия была унижена Версальским договором, нацизм — это естественный ответ”. Оправдание “контекстом”: “Террор 7 октября — это результат "многолетней оккупации" и отчаяния”.
Очарование дисциплиной: восхищение аскетизмом Гитлера (“вегетарианский супермен”) и слаженностью парадов.
Еврейская тема: будничное отношение к дискриминации евреев ради “высших геополитических целей” режима.
Нарратив современности (в отношении исламонацистов)
Романтизация боевиков: сюжеты о “борцах за свободу” в куфиях, игнорирование их религиозного фанатизма и средневековой жестокости.
Легитимизация антисемитизма: подмена понятий, когда призывы к уничтожению Израиля (“от реки до моря”) упаковываются в рамки “антиколониального протеста”.
Оправдание "контекстом": "Террор 7 октября — это результат "многолетней оккупации" и отчаяния".
Романтизация боевиков: сюжеты о "борцах за свободу" в куфиях, игнорирование их религиозного фанатизма и средневековой жестокости.
Несомненно, таково очарование зла, превращающего в "козлов отпущения" все тех же евреев. Увы, среди журналистов, восхваляющих исламонацистов или проникнувшихся к ним сочувствием есть и "лица еврейской национальности". Интересно, были ли таковые среди тех, кто пел дифирамбы Гитлеру и Геббельсу?
Исторический урок 1933 года прост: когда респектабельная пресса начинает заигрывать с радикальными режимами, пытаться понять их “прогрессивную” или “социальную” составляющую и закрывать глаза на их базовый, фундаментальный антисемитизм, она перестает быть прессой. Она становится соучастником. И “вегетарианские супермены” прошлого века всегда заканчивают одинаково — лагерями смерти и мировой катастрофой. Вопрос лишь в том, способна ли современная западная журналистика выучить этот урок, пока не стало слишком поздно.
