Такое случалось, и не раз: тот или иной человек по иронии судьбы оказывался в тени другой личности — более яркой и широко известной, оставаясь незаслуженно отодвинутым на второй план. Подобная участь постигла и фотопортретиста еврейского происхождения, родом из Венгрии, Николаса Мураи (встречаются варианты написания его фамилии — Мурей и Мюрей). Его не стало 60 лет назад
Фрэдди ЗОРИН
Фото: Wikipedia / Общественное достояние
Читатель наш, вокруг взгляни:
Кто на свету, а кто — в тени.
На свет появился он (родители назвали сына Миклошем) 15 февраля 1892 года в Сегеде. Его отец — Саму (Самуэль) Мендл был почтовым работником, мать — Клара, домохозяйкой. В 1894-м семья переехала в Будапешт. В столице Миклош, проявив способности и тягу к фотографированию, поступил в художественную школу, где изучал литографию и основы фотоискусства.
Затем, в течение трёх лет, он учился в Берлине. Было это в ту пору, когда назревала Первая мировая война, и Мураи, предчувствуя большую беду, отправился за океан. В одном кармане у него лежал словарик английского языка, а в другом — 25 долларов. Но удивляться тут нечему: многие еврейские беженцы из Европы прибывали в Америку с таким же «багажом», но потом, сумев реализовать свои таланты, становились богатыми и знаменитыми. И это принято называть осуществившейся «американской мечтой».
Жизнь в Соединённых Штатах этот эмигрант начинал под новым именем — Николас Мурай, а вот профессию, которую освоил ранее, менять ему не пришлось. Уже вскоре для него нашлась работа — печать цветных фотографий (он стал одним из её пионеров). А ещё Николас занялся гравировкой (необходимые навыки у него имелись).
Но труд по распечатыванию фотографий с негативов, хотя отчасти и являлся творческим, представлял собой лишь источник заработка — молодой человек горел желанием делать снимки, надеясь на то, что к нему станут обращаться популярные личности. Главное было удачно начать, и Николас прекрасно понимал это.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Он принялся колдовать над камерой, пробуя свои силы в роли фотографа-портретиста. Эти опыты оказались настолько удачными, что привлекли внимание не только друзей и знакомых Мурая.
Важным моментом в начале профессиональной карьеры Николаса стало приглашение, полученное им из редакции еженедельника "Харперс базар". Издатели женского журнала о моде, стиле и обществе предложили Мураю создать для этого издания портретные изображения бродвейской актрисы Флоренс Рид.
Мурай выполнил эту работу, и после того как Флоренс появилась в "Харперс базар", о Николасе заговорили — причём всё громче. В 1922 году он также создал впечатляющий фотопортрет танцовщицы Деши Делтейл.
А ещё ранее у него появилась возможность открыть свою студию — причём не где-нибудь, а в богемном районе Гринвич-Виллидж, ибо там в самом воздухе витал дух творчества. Это была, своего рода, удочка, закинутая в таком месте, где реальнее всего было ждать богатого улова — что и произошло, ведь и приманка была высокого качества.
Здесь уместно сделать небольшое отступление, припоминая строки из хорошо известной песни:
«Ах, вернисаж, ах вернисаж!
Какой портрет, какой пейзаж!»
Заметим: плоды творчества пейзажиста и портретиста поставлены в один ряд — как равноценные виды изобразительного искусства. Создавая фотопортреты, авторы делают акцент на раскрытие характера и внутреннего мира человека, а не только на отображение внешних его черт — с помощью таких элементов, как освещение, ракурс и композиция, чтобы создать смысловой и эмоциональный образ, выходящий далеко за рамки обычного изображения.
Смысловым центром при этом становится лицо портретируемого, но это могут быть и другие части тела — например, руки, которые способны многое рассказать о той или иной личности. Талант фотопортретиста раскрывается умением выбирать определённый ракурс и освещение — с их помощью фотограф выражает своё отношение к фотографируемой им модели.
Все эти и другие премудрости фотодела Николас Мурай освоил теоретически — в годы обучения — и замечательно применял на практике. И число заказчиков у него стало расти: были это и печатные издания, и люди с громкими именами, оказаться рядом с которыми для большинства «простых смертных» остаётся неосуществимой мечтой.
Николасу позировали Мэрилин Монро, Клод Моне, Чарли Чаплин, Грета Гарбо — и список этот можно продолжить, хотя он и без того впечатляет.
Наладив сотрудничество с журналом Vanity Fair (на русский язык его название переводится как «Ярмарка тщеславия»), тематику которого составляют политика, мода и другие аспекты массовой культуры, Мурай был командирован этим изданием в Европу и провёл в 1926 году множество съёмок в Лондоне, Париже и Берлине.
Ещё одним адресом, по которому он отправлялся с редакционными заданиями, был Голливуд — с его кинозвёздами. На страницах Vanity Fair работы Николаса публиковались систематически — из номера в номер.
А в 1931 году произошло особое событие, которое оставило яркий след и в жизни Николаса, и в его творчестве. Вместе со своим знакомым, художником Мигелем Коваррубиасом, Мурай отправился в экзотическую, какой она представлялась ему, Мексику — но не по заданию, а, на этот раз, просто на отдых, после тяжёлого развода с женой, причём с третьей по счёту.
Мигель познакомил Николаса с художницей Фридой Кало. Этой встречи могло и не состояться: в ту пору Фрида, выйдя в 1929-м замуж за живописца и художника-монументалиста Диего Риверу, собиралась отправиться с ним в Сан-Франциско. Но знакомство Мурая и Кало, судя по всему, было предначертано — ему и ей — судьбой. А от судьбы никому не уйти.
Кстати сказать, в 1931 году Фрида создала полотно, считающееся свадебным. На нём она изобразила себя рядом с Диего, причём соединение их рук служило центральной точкой картины. Эта работа художницы хранится ныне и доступна для обозрения в Музее современного искусства в Сан-Франциско. Но это — так, к слову.
Статус замужней женщины не помешал импульсивной и непредсказуемой Фриде вступить с Николасом в любовную связь, причём их роман продолжался ни много ни мало — 10 лет. Они вели долгую переписку, встречались то в Мексике, то в Соединённых Штатах, пережили развод Фриды и возобновление брака с Риверой, головокружительную популярность Кало, депрессии, в которые она впадала, и ее тяжёлую болезнь.
За всё время их знакомства Николас сделал около 90 роскошных снимков Фриды. Она была его наиболее часто фотографируемой знаменитостью.
Сохранилась переписка Кало и Мурая, и вот — фрагмент одного из её посланий:
«Ник, я люблю тебя, как я любила бы ангела. Ты — цветок из долины. Я никогда тебя не забуду. Никогда. Никогда. Ты — вся моя жизнь. Надеюсь, что и ты всегда будешь помнить об этом».
А в другом письме она приложилась накрашенными помадой губами к бумажному листу, на котором остался отпечаток, начертила указывающую на него стрелку, сопроводив своеобразный рисунок словами:
«Это — специально для твоей шеи».
Но при всём этом Фрида признавалась, что в сердце у неё живут двое мужчин — Ривера и Мурай. Главное свойство любовного треугольника состоит в непрочности подобной конструкции. Раньше или позже она разрушается — третья сторона оказывается лишней и отпадает.
Окончательный выбор Кало сделала в пользу Диего Риверы.
«В моей жизни было два несчастных случая — столкновение автобуса с трамваем и Диего», — признавалась Фрида и добавляла:
«Случай с Диего был худшим».
И всё-таки они безумно любили друг друга — огромный (особенно рядом с Кало) Ривера, пучеглазый и пузатый, но при этом фантастически харизматичный, и Фрида — хрупкое создание, но с удивительно сильным характером.
На последнее по счёту письмо к ней Мурая она не ответила, дав тем самым ему понять, что истории их отношений пришёл конец. Николас был готов жениться на Фриде, но когда стало очевидно, что Кало видит в нём только любовника, но не мужа, Мурай — как поётся в песне (правда, Николас её никогда не слышал, да и слышать не мог) — решил, что «третий должен уйти». Через некоторое время он женился на Пегги (Маргарет) Шваб, взявшей его фамилию.
Впрочем, расстались Николас и Фрида, в определённом смысле, не навеки. В 2022 году сообщалось о выставке под названием «Фрида Кало сквозь призму Николаса Мурая», проводившейся в музее Роквелла. И там Кало и Николас, как бы, встретились — через многие десятилетия — снова.
«Мурай сыграл важную роль в создании иконографии Фриды Кало, — отметила на вернисаже Кирсти Бьюкенен, куратор коллекций и выставок в Rockwell, — добавив: — Без Николаса мы бы не увидели эту яркую, блестящую, красочную Кало».
Роман с Фридой прекратился у Мурая в 1941 году, но они оставались друзьями вплоть до её смерти в 1954-м. В последний раз Мурай сфотографировал Кало в 1948-м, завершив серию портретов, запечатлевших одну из самых запоминающихся художниц XX века. И именно Николас является автором самого известного фотопортрета Фриды, который непременно приводится в качестве главной иллюстрации к биографическим материалам о ней. Хотя имя автора работы указывают далеко не всегда — и это тоже ирония творческой судьбы.
Фотопортрет, вобравший любимые художницей цвета (хотя и не все), был создан во время пребывания Кало в Нью-Йорке и посещения её выставки в галерее Жюльена Леви в 1939-м, став самым известным и любимым в фотогалерее Николаса.
Сохранились и фотографии, на которых Мурай и Фрида — была она страстной женщиной, вопреки множеству физических трудностей в своей жизни — изображены рядом. И даже не зная об их романе, по этим кадрам можно догадаться, что связывала художницу и фотомастера не только дружба.
Последним из фотопортретов, сделанных Николасом, стало портретное изображение Дуайта Эйзенхауэра, датированное 50-ми годами. В общей сложности, в период между 1920-м и 1940 годами, Мурай создал более 10 000 портретов. Согласитесь: цифра впечатляет.
Но было бы ошибочным представлять Николаса исключительно как фотопортретиста. Известно, что он был сторонником так называемой пигментной фотопечати. Здесь необходимо пояснение: речь идёт о технологии, где вместо красителей используются пигменты. Фотографии, изготовленные таким способом, отличаются высокой устойчивостью к выцветанию. Сохранность подобных изображений сопоставима с долговечностью произведений масляной живописи.
Пигментная фотопечать, благодаря указанным её свойствам и качествам, является весьма подходящей для использования в коммерческих целях. И на этом поприще Николас стал одним из первооткрывателей. Мурай создавал яркую и красочную рекламу — одежды, обуви и многого прочего. Размещаемая на многолюдных улицах, она на протяжении многих лет привлекала внимание прохожих — жителей Нью-Йорка, став канонической, хотя и оставалась для горожан и гостей города анонимной.
В 1935 году Николас заключил контракт с журналом McCall’s на создание цветных фотографий для страниц этого издания, посвящённых домашнему хозяйству и еде. McCall’s являлся ежемесячным глянцевым женским журналом — одним из самых известных среди американских женщин. В 1949–1952 годах колонку в нём вела Элеонора Рузвельт. В силу сложившихся обстоятельств, в 2002 году выпуск издания был приостановлен.
Упомянутый аспект творчества фотомастеров принято называть food photo — это искусство аппетитно сфотографировать яства и напитки. В наше время данный жанр фотографии пользуется широкой популярностью благодаря постоянному спросу на него со стороны производителей гастрономической продукции, владельцев ресторанов и кафе.
У food photo есть своя история, в которой оставил след и Николас Мурай. Его фотокадры вызывали у многих, согласно сохранившимся воспоминаниям, желание незамедлительно отправиться к вкусностям. Вот уж и действительно: хорошая реклама — двигатель торговли.
Во время Второй мировой войны Мурай преподавал фотографию в Нью-Йоркском университете. Плоды его творчества 1930-х и 1940-х годов считаются прекрасными образцами жанрового фотоискусства. Николас талантливо сочетал техническое мастерство с элементами романтики, а также юмора, создавая портреты, отличающиеся изысканной элегантностью и тонким пониманием, отражающие, ко всему прочему, ещё и дух времени.
Отдельная глава в биографии Николаса связана со спортом. Его имя запомнилось и как даровитого фехтовальщика, добившегося на спортивном поприще завидных результатов. Столь разные грани таланта стыкуются довольно редко. Но факт — налицо.
Мурай выступал за Соединённые Штаты на летних Олимпийских играх 1928 и 1932 годов. В соревнованиях саблистов команда с его участием занимала четвёртое место. А в национальном чемпионате США по фехтованию на саблях в 1927 и 1928 годах Николас был лучшим. На высшую ступень пьедестала почёта в этом виде спорта он поднимался ещё и в 1929 году.
И это — не всё. В 1935-м и 1936 году Мурай с одноклубниками становился победителем в национальном командном чемпионате по фехтованию на рапирах. Он также побеждал в чемпионате «Метрополитен» по фехтованию на саблях в 1934, 1942, 1950 и 1951 годах. С успехом защищал честь нескольких клубов, в том числе — «Вашингтон-сквер», «Саль Сантелли», «Нью-Йоркского атлетического клуба», представляя их на протяжении всей своей спортивной карьеры.
9 февраля 1961 года на фехтовальной дорожке Николас перенёс сердечный приступ. Спасти его помог тогда коллега-фехтовальщик и врач Барри Паризер, по счастью оказавшийся рядом. Барри сделал Мураю массаж сердца, и это привело Николаса в чувство. Мурай понимал, что продолжать занятия фехтованием становится для него опасным, но тревожный симптом его не остановил. Не смогли отговорить Николаса от новых поединков и друзья-товарищи.
Во второй раз, в том же самом фехтовальном зале, Николасу снова стало плохо, и на этот раз справиться с приступом не удалось. Этот бой Мурай проиграл. Беда случилась 2 ноября 1965 года. В фехтовальном зале, где остановилось сердце Николаса Мурая, установлена мемориальная доска в его честь. По подсчётам, Николас в спортивных соревнованиях сумел завоевать более 60 медалей разного достоинства.
Возвращаясь к фотографическому творчеству героя нашего повествования, сообщим о том, что в 2013 году избранные его работы были впервые представлены в Pera Museum в турецком Стамбуле. На выставке, куратором которой выступил Саломон Гринберг, демонстрировались произведения Мурая из Дома Джорджа Истмена — знаменитого фотоархива в США, а также из «Архива Николаса», которым владеют его родные, и плюс — из нескольких частных коллекций.
Эта подборка подвела итог фотокарьере Николаса почти за полвека. Особо подчёркивалось, что Мурай явился автором первых цветных фотографий, сделанных по заказам таких широко известных брендов, как Lucky Strike, Coca-Cola и General Foods. Эти фотокадры регулярно публиковались в ведущих журналах того времени — The New York Times, Vanity Fair, Vogue, Harper’s Bazaar, Dance, Shadowland и Theater, сопровождаясь нередко и фотопортретами Фриды Кало.
А в завершение — вот о чём. Популярный в 1920-е годы американский карикатурист Ральф Бартон, замечательно изображавший популярных киноактёров и других знаменитостей, создал дружеский шарж и на Мурая. Разумеется, с большой фотокамерой — неразлучной спутницей мастера.
Рисунок можно интерпретировать по-разному. Мне, автору данной публикации, фотообъектив, занимающий значительную часть рисунка, представляется «третьим глазом» персонажа карикатуры, помогающим ему воспринимать окружающий мир в необычных ракурсах. И тогда невольно возникает мысль: смотрит каждый зрячий, но видят далеко не все. Смотреть — это просто воспринимать, тогда как видеть — это смотреть осознанно, находя в том, что оказывается в поле зрения, смысл и красоту.
