Вспоминая артиста Евгения Урбанского
Александр ОСТРОВСКИЙ
Евгений Урбанский ворвался в советское кино, словно огненный метеор – без разгона, сразу в главной роли и с удивительной силой воздействия. В его героях не было привычной плакатной идеальности – они дышали настоящей болью, страстью и внутренней правдой. Всего девять ролей сделали его легендой своего времени, а трагический уход из жизни на съемочной площадке навсегда закрепил за ним образ человека, жившего на пределе. Он торопился, словно чувствуя, что судьба отвела ему короткий срок.
Евгений родился в Москве 27 февраля 1932 г. Отец, Яков Самойлович Урбанский, был партработником, заместителем заведующего отделом пропаганды и агитации ЦК Компартии Казахстана. В 1938 г. его арестовали и приговорили к восьми годам исправительно-трудовых лагерей. Жену «врага народа» с двумя сыновьями выслали из города в одно из отдаленных поселений Алма-Атинской области. Семья смогла воссоединиться только после войны, в поселке Инта (Республика Коми), где после отбытия срока заключения Урбанский-старший работал на шахте. В 1955 г. он был реабилитирован.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Евгений рос живым, эмоциональным и увлеченным подростком, с ранних лет отличавшимся лидерскими качествами. В школьные годы у него проявилась искренняя любовь к стихам Маяковского. Он часто читал их вслух друзьям и одноклассникам. Увлекался спортом, занимался акробатикой, был силен, всё это позже помогло ему в актерской профессии. После окончания школы уехал в Москву, поступил в дорожный институт. Затем перевелся в горный. Стал активным участником художественной самодеятельности и всерьез задумался об актерской карьере. Яркая внешность, высокий рост, белоснежная улыбка и вихрь кудрявых черных волос словно подталкивали его к сцене. С первой попытки Урбанский поступил в Школу-студию МХАТ. Он учился вместе с Валентином Гафтом, Олегом Табаковым, Игорем Квашой, Майей Менглет и многими в будущем знаменитыми актерами. Однокурсники говорили, что даже в 21 он выглядел старше своих лет: слишком многое пережил, имел семью, дочь и не позволял себе той беззаботности, которая обычно сопутствует студенчеству. Педагоги отмечали, что это был сложный ученик: он категорически не принимал роли, герои которых были ему внутренне чужды. А если и соглашался, то играл без особого интереса. С профессиональной точки зрения это считалось серьезным недостатком, но сталкиваясь с материалом, близким ему по духу, Урбанский становился абсолютно убедительным. В такие моменты преподаватели не могли поставить ему низкую оценку – настолько точно, искренно и мощно он играл. Олег Табаков вспоминал, что «он был похож на шахтера, каким его тогда изображали на плакатах, в кино, в театре: здоровый, кудрявый, белозубый».
Мало кто помнит, что путь Урбанского в кино был вовсе не стремительным. Первые кинопробы получались неудачными. Марлен Хуциев во время подготовки к съемкам «Весны на Заречной улице» отказал ему, посчитав недостаточно киногеничным. В это трудно поверить, но известный режиссер ошибся. Лишь в самом конце учебы, когда Урбанский уже играл в спектаклях Театра им. Станиславского, судьба сделала крутой разворот. Узнав, что Юлий Райзман набирает артистов на картину «Коммунист», Евгений явился на «Мосфильм» без приглашения и попросил дать ему шанс. Райзман хотел утвердить другого артиста, но, увидев Урбанского, понял: вот он, главный герой! Энергия Василия Губанова на экране была такой, что зрители воспринимали его не как персонажа, а как живого человека, сильного, но уязвимого, с надломленной душой и несгибаемой волей. Именно эта многогранность и эмоциональная глубина покорили публику. Урбанский не показывал «героический темперамент», он просто жил – спорил с начальством, любил до беспамятства. И, по собственным словам, пытался в этой роли передать характер отца, прошедшего лагеря и сохранившего достоинство. Успех был ошеломляющим. После выхода фильма 25-летний актер проснулся знаменитым. Его узнавали на улицах, поклонницы караулили у подъезда. За границей Урбанского стали называть «русским Марлоном Брандо», а когда «Коммуниста» показывали на Кубе, кубинские повстанцы, охваченные сочувствием к герою, открыли стрельбу по экрану с криками: «Не сдавайся, амиго!». Картина получила почетный диплом Венецианского фестиваля и стала одной из самых популярных в СССР.
Заметные роли буквально обрушились на молодого актера: в 1959 г. он снялся в «Балладе о солдате» Григория Чухрая и в «Неотправленном письме» Михаила Калатозова, в 1960-м – в «Испытательном сроке» по одноименной повести Павла Нилина. В 1961 г. Урбанский сыграл одну из своих сильнейших ролей – бывшего военнопленного летчика в драме Григория Чухрая «Чистое небо». По популярности этот образ почти сравнялся с Василием Губановым из «Коммуниста». Сам Чухрай называл Урбанского «соавтором картины»: на репетициях актер отказывался от реплик, в которых чувствовал фальшь, и вместе с режиссером часами выверял каждую паузу. Фильм имел огромный успех (по опросу читателей журнала «Советский экран», был признан лучшим фильмом 1961 г.), но позднее стал редко появляться на экране – власть осторожно относилась к теме послевоенных репрессий и «возвращенцев». По сути, это была одна из первых антисталинских картин. Главный герой, не по своей воле попавший в плен, после возвращения становится изгоем. Он не находит себе места, пытается доказать, что не предал Родину, и его спасает только любовь жены, верящей в него вопреки всему. Съемки проходили тяжело. Зимних натурных эпизодов не хватало, поэтому снег завозили грузовиками, крыши посыпали мелом. Именно эта настойчивость и дала фильму ту мощь, которую зрители ощущают до сих пор. Не случайно в 1970-е, в период осторожного реанимирования культа Сталина, «Чистое небо» практически исчезло из проката, а вновь заговорили о нем только в годы перестройки. Во многом именно благодаря Урбанскому (и его дуэту с Ниной Дробышевой) картина осталась в истории как одна из самых честных драм о цене человеческого достоинства.
Среди других его работ – роли в фильмах «Прыжок на заре» (1961) и «Большая руда» (1964), где он также демонстрировал уникальную способность играть сильных, но внутренне надломленных героев. На съемках «Большой руды» (фильм В.Ордынского по одноименной повести Г.Владимова), где Урбанский сыграл шофера, ему предстояло управлять настоящим карьерным самосвалом. По технике безопасности, за руль должен был сесть профессиональный водитель, но актер настоял, что сделает это сам – «иначе зритель почувствует подмену». Опытный водитель несколько дней обучал Урбанского, и вскоре актер управлял многотонной машиной с такой легкостью, будто много лет проработал в карьере. Уже после нескольких выездов он входил в повороты и разворачивался в узких проходах без единой ошибки. И всё же в финальном эпизоде (по сюжету машина срывается с насыпи) место у руля пришлось уступить дублеру, трюк признали слишком опасным. В кадре герой Урбанского погибал. К сожалению, эта роль оказалась для актера пророческой.
В личной жизни Евгений был человеком импульсивным и честным. Он дважды был официально женат. Со своей первой женой Ольгой расстался без скандалов: супруги просто перестали понимать друг друга. Ольга была далека от актерской среды, а Урбанский всё больше жил театром. После распада семьи пара осталась друзьями, Евгений продолжал участвовать в воспитании дочери. Позднее у него был яркий и длительный роман с актрисой Татьяной Лавровой. В 1960 г., на Московском кинофестивале, Евгений познакомился с латвийской актрисой Дзидрой Ритенберга и почти сразу сделал ей предложение. Дзидре предстояло перенести серьезную операцию, и Урбанский буквально дежурил в больнице, учил латышский и ждал, когда ей станет лучше. Вскоре они расписались. Их дочь Евгения появилась на свет уже после гибели актера.
В 1964 г. Урбанский приступил к съемкам в фильме Алексея Салтыкова «Директор», основанном на реальной истории создания первых советских грузовых автомобилей. По сценарию, его герой лично участвует в испытательном рейде по пустыне, чтобы убедить руководство в необходимости реконструкции завода. Съемки проходили в Кызылкумах, и самым трудным эпизодом стал прыжок автомобиля с бархана. При выполнении сложного трюка в автомобиле с открытым верхом находился сам Урбанский, а также профессиональный водитель-каскадер. В первом дубле машина не смогла взлететь над песками, как и при двух последующих попытках. В четвертом дубле, оказавшемся роковым, машина успешно оторвалась от земли, однако перевернулась в воздухе и упала, придавив собой водителя и пассажира. 33-летнего Урбанского доставили в больницу с множественными травмами, но врачи оказались бессильны. Каскадер, сидевший за рулем, выжил, хотя получил серьезные повреждения. После трагедии съемки были остановлены, а режиссера Салтыкова временно отстранили от работы. Лишь спустя четыре года ему позволили вернуться к проекту – главного героя заново сыграл Николай Губенко.
Сегодняшние специалисты по трюкам, изучив опубликованные в 2022 г. архивные материалы «Мосфильма», сходятся в одном: присутствие актера в салоне автомобиля было совершенно излишним. На общем плане невозможно различить, кто находится в машине, поэтому участие исполнителя главной роли в этой опасной сцене не было оправданно ни художественно, ни с точки зрения здравого смысла. Кто настоял на том, чтобы Урбанский находился внутри машины, уже не установить. По словам очевидцев, он мог и сам выразить желание остаться в кадре ради «честного» крупного плана. Его первая супруга позже говорила: Евгений всегда любил риск и не умел отступать, даже если чувствовал опасность.
Евгений Евтушенко в «Балладе о совершенстве» написал о нем:
…Так ты упал в пустыне, Женька,
как победитель, а не жертва,
и так же вдаль – наискосок –
тянулись руки к совершенству –
к недостижимому блаженству,
хватая пальцами песок…
"Еврейская панорама", Берлин
