В Сан-Франциско скончалась Хесси Левинсон Тафт, в 1935 году ставшая "идеальным арийским младенцем" на страницах нацистского журнала и смачным eвpeйским плевком в морду национал-социалистов. Она прожила 91 год
Лилиана БЛУШТЕЙН
В семейных архивах Хесси Тафт сохранилась фотография, которую она много лет показывала студентам, журналистам и историкам. На ней — пухлощёкий младенец с мягкими светлыми локонами, взглядом, ещё не научившимся различать добро и зло, и улыбкой, которая могла бы украсить любую открытку. Фотография сделана в 1934 году в берлинской студии Ганса Баллина — известного фотографа, к которому приходили за "правильными" детскими портретами.
Через несколько месяцев этот снимок появится на обложке журнала Sonne ins Haus — семейного издания, курируемого министерством пропаганды и лично Йозефом Геббельсом. Подпись гласила: "Идеальный арийский ребёнок".
Любопытно, что Геббельс лично утверждал содержание журнала и обложку. Но он не догадался, что младенец на обложке оказался на самом деле не истинно арийским, а очень даже еврейским.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
* * *
Хесси Левинсон родилась в Берлине в 1934 году, в семье латвийских евреев — оперных певцов Якова и Полины Левинсон. Они приехали в Германию в 1928 году в надежде на карьеру, но к моменту рождения дочери страна уже стремительно превращалась в пространство, где еврейская жизнь становилась невозможной.
Тем не менее, как и многие родители, они хотели сохранить для ребёнка хотя бы островки нормальности. Одним из таких островков стала фотосессия у Ганса Баллина — мастера, который умел ловить свет и детскую непосредственность.
Баллин, как позже выяснилось, прекрасно знал, что семья — еврейская. Но решил сыграть в смертельно опасную игру с режимом.
Вскоре после съёмки Баллин получил приглашение от редакции журнала: прислать фотографии "арийских младенцев" для конкурса, победителя которого выберет лично Йозеф Геббельс.
Баллин отправил снимок Хесси.
Когда Полина Левинсон увидела фотографию дочери на обложке Sonne ins Haus, она была потрясена. Узнала она об этом случайно — от домработницы, которая принесла журнал домой.
Полина бросилась к Баллину за объяснениями. Тот, по воспоминаниям семьи, ответил:
"Я хотел доставить себе удовольствие этой шуткой. И, как видите, оказался прав".
Это был жест дерзости — тихий, почти незаметный протест человека, который понимал, что открытое сопротивление невозможно. Он знал, что нацисты ищут "идеальный арийский образ", и сознательно подложил им еврейского ребёнка.
Но для семьи Левинсонс это была не шутка.
Они понимали: если нацисты узнают правду, последствия могут быть смертельными.
С этого момента фотографию приходилось скрывать. Родители запретили обсуждать её даже с друзьями. Они жили с ощущением, что любая ошибка может стоить им жизни.
* * *
В отличие от миллионов европейских евреев, Хесси и ее близкие выжили.
В 1938 году отец Хесси был арестован эсэсовцами. Но каким-то чудом его выпустили – тогда это еще случалось.
Тогда и было принято окончательное решение: пора.
Семья покинула Германию, сначала перебравшись во Францию, затем — на Кубу, а позже — в США.
Они уезжали не как герои таблоидов, а как родители, которые пытаются спасти ребёнка, чьё лицо уже стало частью нацистской пропаганды.
* * *
Хесси узнала свою историю только подростком.
Она говорила, что испытывала странное чувство:
"Я стала символом того, что хотело уничтожить меня и мою семью".
В Америке Хесси выросла в тишине, которую выбирают те, кто слишком много видел в детстве. Она получила образование, стала химиком, вышла замуж за Джона Тафта и преподавала в университете Ратгерса.
Она не искала славы, но понимала, что её история — часть большой, страшной и важной памяти.
В 2014 году она передала оригинал журнала Sonne ins Haus в Яд ва-Шем, объяснив:
"Я чувствую в этом акте маленькую месть".
* * *
Хесси Левинсон Тафт умерла 1 января 2026 года в Сан-Франциско, в возрасте 91 года.
Она прожила долгую жизнь — дольше, чем большинство из тех, кто создавал идеологию, в которой её младенческое лицо стало символом.
Её история — не о случайной фотографии.
Это история о том, как пропаганда может быть ослеплена собственной ложью.
О том, как один фотограф рискнул подшутить над режимом, который не терпел шуток.
О том, как еврейская девочка стала "идеальным арийцем" — и выжила, чтобы рассказать об этом миру.
