Полное приключений конное путешествие по Голанам в незабываемое лето 2023 года
Я не очень люблю путешествовать летом.
Лето вообще придумано, чтобы человек страдал: жарко, душно, липко — одним словом, не отпуск, а физиологическое испытание на выживание.
Никакой тебе радости, одно сплошное "а где тут кондиционер и смысл жизни?".
Но в то лето моя девушка, Инга, категорически заявила:
— Всё, я так больше не могу! Аллес капут! Задолбало! Хочу праздника в жизни. Хоть немножко. Хоть на пару дней!
И, чтобы закрепить эффект, применила запрещённый приём — жалостливо сложила бровки домиком и начала хлопать своими длинными ресницами…
На меня это всегда действовало безотказно.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
— Хорошо, дорогая, — сразу сдался я, чувствуя, как капитулирует моя воля. — Организуем нам романтик. В каком-нибудь клёвом месте. Желательно с кислородом.
— Хочу мангал, бассейн, путешествия и фоточки! — капризно надула губки Инга, лукаво косясь на меня из-под длинной чёлки хитрым взглядом.
Тут уж я растаял окончательно.
Как мороженое в июле…
И мы принялись планировать отдых.
Точнее, Инга планировала, а я — согласно кивал.
— А поехали на Север! — радостно предложила она. — В какой-нибудь циммер, например? Природа, прогулки, рыбные рестораны… Винишко, наконец!
В ответ я покладисто чмокнул её в щёчку.
Север — так Север.
Я, в принципе, был согласен даже на избушку на курьих ножках.
Мы бы и туда органично вписались — лишь бы вместо исконной русской печи там был кондиционер.
Но Инга была не только отличным тактиком.
Она была полноценным Генштабом нашего отпуска.
Уже через час она усадила меня за компьютер и принялась показывать: карты, снимки, маршруты, топография, климат, фаза луны — я не удивился бы, если бы она сейчас запросила спутниковую съёмку.
— Смотри, что я нашла! — восклицала она с энтузиазмом, и её голубые глаза светились от восторга.
— Это Южные Голаны! Вот этот гостевой домик в одном мошаве — с бассейном и джакузи! И веранда с потрясающим видом на озеро Кинерет! Правда, здорово?
Я в этот момент пялился больше на неё, чем в экран.
Просто любовался…
— Ну что ты как маленький! — возмутилась она, поймав меня на месте преступления. — Сюда смотри! — и ткнула пальчиком в экран с таким напором, будто сейчас откроет мне не картинку, а смысл жизни.
— Можно будет поехать и в Баниас, и в Гамлу! — фонтанировала идеями Инга с таким напором, что я начал подозревать: отпуск у нас будет не отдыхом, а экстремальным туром.
— А ещё… покататься на лошадках…
В этом месте я вынужденно прервал свою неказистую медитацию и слегка возмутился:
— Каких, нахрен, лошадках?! Я их боюсь… Причём не абстрактно, а вполне предметно — с детства и со всеми вытекающими психологическими последствиями.
Моя генеральша от инфантерии мгновенно сменила тактику.
Сложила ручки на груди, состроила трогательную "моську" и включила режим "сейчас расплачусь и тебе станет стыдно на всю жизнь".
— Ну пожалуйста… зая… — протянула она голосом, от которого обычно капитулируют даже бетонные конструкции.
"Зая" задумчиво принялся чесать репу.
А, была не была, авось она забудет про свою неуместную эскападу…
— Ладно… — великодушно, но, как показали грядущие события, катастрофически опрометчиво, пообещал я.
И, разумеется, сразу об этом забыл.
Как настоящий мужчина: пообещал — и героически освободил память для более важных вещей.
Например, где лежит пульт.
Причём любой.
А вот Инга…
Инга не забыла.
Инга вообще ничего не забывала.
Особенно то, что могло ей пригодиться против меня.
…Отдых, между тем, был великолепен.
Мы наслаждались каждым мгновением: ездили, бродили, ели, пили, фотографировались так, будто должны были потом сдавать отчёт в виде буклета "Дольче Вита" в издательство "Форбс".
Жизнь, как говорится, удалась.
До предпоследнего дня.
Поздним вечером, сидя на веранде и потягивая коньячок, мы любовались ландшафтом и далёкими огоньками мошавов, кибуцев и прочих населённых пунктов, где люди, как мне казалось, живут спокойно и тихо.
— Ну что, милый… — задумчиво протянула Инга. — Завтра покатаемся на лошадках?
И увидев, как я поперхнулся своим напитком, торопливо добавила:
— Я уже обо всём договорилась…
Я заметно напрягся.
— А предупредить меня заранее ты не догадалась? — сварливо процедил я.
Инга гневно блеснула глазами.
— Адик! — когда она изволила гневаться, первая буква моего имени незаметно улетучивалась, как бы намекая на то, что я совсем не райский вариант партнёрства. — Адик! Ты же обещал! — с укоризной добавила она, давая мне возможность одуматься.
— Гадя! — парировал я, переходя в режим дипломатического обострения. Когда мы ссорились, я обращался к ней именно так, давая понять, что можно бы быть и более покладистой с человеком вдвое старше. Хотя бы из уважения к его сединам…
— Мало ли что я обещал… И вообще… этот твой каприз… чрезвычайно опасен! — добавил я тоном умудрённого аксакала, взывающего к логике.
Бесполезно.
Если Инга чего-то хотела, она добивалась этого любой ценой.
В основном, конечно, ценой моих нервов и психологической адекватности.
Вот и теперь.
Её нижняя губа предательски задрожала, сквозь сжатые зубки раздался горький всхлип, а глаза немедленно наполнились слезами…
— Ладно, ладно! — панически завопил я. — Поедем кататься! Раз это тебе так важно! Только не надо вот ЭТОГО ВСЕГО!
Интриганка мгновенно преобразилась обратно, доказывая, что я снова, в очередной раз, купился на её спектакль.
— Хорошо, как скажешь… — притворно кротко вздохнула она. — У нас ты решаешь…
"Манипуляторша!" — подумал я предусмотрительно… про себя.
Ранним вечером следующего дня, в условленное время, мы прибыли на конезаводческую ферму.
Хозяин, некий Дуду, в этот момент как раз спускался с холмов, гоня табун в сторону стойла с видом человека, который родился в седле и, похоже, там же и прописан.
Высокий, худой, загоревший дочерна, в ожидаемой ковбойской шляпе, он радушно замахал нам рукой.
— One moment, please! — крикнул он, ошибочно приняв нас за иностранцев.
Всё из-за Инги: высокая блондинка с голубыми глазами больше походила на какую-нибудь шведку, чем на израильтянку.
Я не в счёт — везде канаю за своего: и во Франции, и в Италии, и даже в Испании…
Наконец он спешился и подошёл к нам, восхищённо уставившись на мою спутницу и галантно сняв шляпу.
— Good evening… — проблеял он, обращаясь исключительно к ней, как будто меня прислали в комплекте в качестве багажа.
"Мерзкий тип" — сразу профессионально оценил я ситуацию.
Инга же, отслужившая в своё время в боевых частях, в подобных случаях включала свой фирменный режим: армейский сленг + ледяная улыбка.
Эффект был потрясающий.
У собеседников возникал когнитивный диссонанс, лёгкая паника и желание срочно пересмотреть свою жизнь.
У меня — искренний восторг и желание аплодировать стоя.
Так и в этот раз.
Дуду, это голанский недоделанный ковбой, явно был ошарашен.
И немедленно перешёл на иврит.
— Если готовы, пойдёмте. Я проведу инструктаж, — повеселев, предложил он. — И выдам шлемы…
Последняя фраза меня немного… озаботила.
Шлемы?!
Серьёзно?!
Я-то надеялся на лёгкую, короткую увеселительную прогулку, а тут…
Ёханный бабай!
Инга, уловив моё состояние тоньше любого датчика, обернулась и подмигнула:
— Не дрейфь. Прорвёмся.
Инструктаж оказался коротким, невнятным и, по ощущениям, чисто декоративным.
Я из него понял ровно одно: если что — виноват буду я сам.
Потом нам выдали пробковые жокейские шлемы.
Тяжёлые, несуразные, с таким видом, будто их сняли с участников какого-то неудачного эксперимента. Судя по запаху — посмертно.
Дальше этот хозяин прерий подвёл нас к оседланным лошадям.
— Девочке — девочку! — сострил этот болван, пуская слюни на Ингу. — Это хорошая, спокойная лошадка. Её зовут Жемчужина!
И, не теряя времени, добавил:
— Давай помогу тебе забраться в седло!
Я моментально закипел от гнева.
Сейчас этот мудак на законном основании облапит зад моей девушки!
Мне немедленно захотелось дать ему пинка.
Профилактически.
От всего сердца…
Но Инга удивила нас обоих.
Да что там удивила — ошарашила!
— Не надо, я сама, — спокойно сказала она…
…и одним движением взлетела в седло.
Легко. Элегантно. Окончательно.
Мы с Дуду синхронно зависли…
У нас отпали челюсти.
— Я в детстве занималась конным спортом, — буднично пояснила она, словно речь шла о кружке макраме.
— Охереть… — только и смог я выдавить из себя в ответ.
Дундук, конечно, ничего не понял, но на всякий случай одобрительно кивнул.
А затем подвёл ко мне здоровенного пегого коня с угрюмой и несколько монструозной физиономией.
Тот сразу потянулся куснуть меня.
— О, ты ему понравился! — радостно заржал Дуду. — Его зовут Сторм.
— Шторм?! — ужаснулся я, глядя на это природное явление снизу вверх.
И, клянусь, в этот момент он мне подмигнул.
Нехорошо.
Глумливенько.
С намёком.
— Да это только имя! — поспешно заверил ковбой. — На самом деле он спокойный. Очень спокойный. Практически философ. Подсадить?
— Давай! — тяжело вздохнул я и, в результате Дуду лапал мою задницу…
Когда я, наконец, взгромоздился на коня, у меня возникло отчётливое ощущение, что я сижу на перилах второго этажа.
Которые при этом двигаются.
Причём самостоятельно.
И, что характерно, без моего согласия.
Инга тем временем играючи подъехала ко мне, как будто это не лошадь, а самокат из детства.
Свесилась в мою сторону, звонко чмокнула в щёку — и заодно так приложила шлемом, что у меня искры из глаз посыпались.
— Как ты, зайчик? — участливо спросила она.
— Зайчику… — мрачно ответил я, пытаясь не смотреть вниз, — зайчику пипец как страшно…
— Ты — мой герой! — улыбнулась мне Инга, словно лесть могла придать мне храбрости.
Дуду тем временем эффектно взлетел на своего коня — явно репетировал это перед зеркалом, мерзавец — и подскакал к нам.
— Я еду первый, госпожа — за мной, а индеец замыкает! — бодро объявил он.
— Сука… — тихо пробормотал я. — Дай только слезть, я тебе покажу, как быстро индейцы скальп снимают…
И мы тронулись.
Медленно.
Шагом.
Инга профессионально пружинила в седле, держалась идеально и выглядела абсолютно счастливой амазонкой, которой не хватает только замедленной съёмки и эпической музыки.
Я же ехал как… куль, периодически заваливаясь вперёд.
Гусар из меня получился херовый…
— Дорогой! — крикнула мне Инга через плечо. — Откинься назад и распрями спину! Так тебе будет удобней!
— На том свете мне будет удобней… — буркнул я, но, как дисциплинированный страдалец, последовал её совету.
И, что удивительно…
Стало лучше.
Я даже начал подозревать, что, возможно, доживу до финала этого мероприятия.
Преждевременно, надо заметить.
Когда до гребня холма оставалось совсем немного, и Дуду вместе с моей Ингой уже скрылись за ним, Шторм, этот долбанный ишак, встал как вкопанный.
Просто взял… и остановился.
Не возымели никакого эффекта ни цыканье, ни робкое пришпоривание пятками, ни мои тихие уговоры в стиле "животинка, будь человеком".
— Не волнуйся! — донёсся голос Дуду из-за горизонта, бодрый, как будто речь шла о погоде. — Если он встал, значит, хочет какать!
Отлично.
Просто прекрасно.
Блин.
Только этого мне и не хватало!
У всех — кони, как кони, и только мне достался этот злобный… Сирано.
Мне, почему-то, вспомнилась иллюстрация из барона Мюнхгаузена.
Где он сидит на половине лошадки, а из неё льёт во все стороны…
К счастью, это был не наш случай.
После мощного "плюх" где-то под днищем, Шторм, словно сбросив не только лишний вес, но и философские сомнения, резко оживился…
…и рванул вперёд.
На холм, видимо из-за облегченной версии скакуна, мы взлетели как ветер.
Я — в состоянии лёгкой паники.
Шторм — в состоянии вдохновения.
А там…
Перед нами предстала такая красота, что даже я на секунду задохнулся…
Впереди раскинулось плато, которое на первый взгляд казалось бескрайним.
Пожухлая трава, редкие чахлые кустики и камни самых странных форм и оттенков — будто природа здесь экспериментировала с абстрактным искусством и в какой-то момент устала, бросив всё как есть.
Они лежали повсюду, эти камни, похожие на застывшую вулканическую лаву, остановившуюся на полпути в никуда.
Предзакатное солнце заливало всё багряным светом, и от этого пейзаж становился почти нереальным — как будто кто-то подкрутил насыщенность мира до опасного предела.
Воздух был плотный: запах травы, сухого камня, озона и бесконечного стрекота цикад, который, казалось, был не звуком, а самим фоном реальности.
Лёгкий ветер шевелил выбившиеся из-под шлема пряди волос Инги, и на фоне этого странного, почти инопланетного света она выглядела особенно красивой — не земной, а какой-то случайно оказавшейся здесь богиней.
Даже Дуду вдруг притих.
Стоял в стременах, как пионер-первопроходец на Диком Западе, осматриваясь вокруг.
— Красиво… — протянул он тихо, но мы его услышали. — Правда?
Потом, после небольшой паузы, продолжил:
— В семьдесят третьем здесь были тяжёлые бои. Очень тяжёлые…
Он громко сглотнул, будто проглотил не слюну, а кусок памяти.
— Видите остатки колючей проволоки? — спросил он, указывая куда-то в сторону горизонта.
И мы увидели.
Тонкие, ржавые линии, почти сливающиеся с травой, но всё ещё упрямо присутствующие в этом мире.
— Здесь проходила граница…
Он двинулся чуть вперёд.
— А вот здесь был вражеский дот.
Из-под земли торчала бетонная конструкция — покосившаяся, изуродованная временем. Из неё, как нелепая деталь из чужой пьесы, торчал старый сапог.
— Это… сирийский? — осторожно спросил я.
— Кто знает? — пожал плечами Дуду. — Гвоздили они отсюда знатно. Потом наши закидали их гранатами… Земля тут горела.
Он обвёл рукой пространство.
— Видите чёрные валуны? Это следы тех пожаров. Той войны. Они здесь повсюду…
И вдруг стало очень тихо.
Даже цикады будто на секунду сбились с ритма.
И только закат продолжал спокойно красить всё вокруг в свой бесстрастный багрянец — как будто ничего другого этот мир никогда и не умел делать.
Инга негромко всхлипнула.
Я тоже попытался сглотнуть тяжёлый ком, внезапно вставший в горле.
И на секунду всё действительно стало другим.
Мне даже почудилось: далёкий гул, разрывы, крики — как будто само место, не спрашивая разрешения, включило память.
В глазах неприятно защипало.
И именно в этот момент драматизм сцены был уничтожен.
Штормом.
Включился его… гм… брандспойт и выдал такую мощную струю, что брызги добили до моих кроссовок.
— Твою мать! — воскликнул я в сердцах. — Не конь, а… Иссык-Куль какой-то!
Дуду и Инга расхохотались в голос.
А потом, после того, как в назидание Шторм ещё и вывалил лепёху, к ним присоединился и я.
Мы ржали и никак не могли остановиться…
Когда мы наконец смогли отдышаться, Дуду вытер слёзы и деловито сказал:
— Поехали дальше. Тут есть ещё несколько точек обзора. Просто потрясные. Я вас там сфотографирую, и вы будете потом вспоминать эту поездку…
Он задумался на секунду и добавил:
— …и, возможно, переосмысливать жизнь.
И мы поехали.
Дуду теперь обращался ко мне исключительно "брат".
Словно пережитые вместе эмоции сблизили нас.
Возможно, так оно и было.
Места и вправду оказались волшебными.
А фотографии — действительно отличными.
Как он и обещал.
Возвращались мы уже в сумерках, откатав два положенных срока.
На ферме горели фонари — тёплые, жёлтые, почти домашние.
Навстречу нам выбежали Дудины жена, дети и несколько собак, которые, судя по энтузиазму, считали нас пропавшими без вести героями.
Я с некоторым сожалением слез со Шторма.
И это было неожиданно.
Чёрт возьми, мне так понравилось ехать верхом…
Шторм, видимо, тоже это почувствовал.
Он вдруг потянулся и лизнул мне руку.
Я, недолго думая, приобнял его длинную морду и чмокнул в лоб.
Чисто по-мужски.
Без лишних слов.
Дуду сначала отказывался брать деньги.
Настойчиво.
С достоинством.
Как человек, который уже получил своё — в виде истории, которую будет рассказывать друзьям.
Но я настоял.
На прощание он обнял каждого из нас и просто сказал:
— Приезжайте ещё. Вы — классные.
Уже в машине Инга прижалась ко мне и поцеловала — крепко, по-настоящему.
— Спасибо, родной… за этот день. И вообще за всё…
Я посмотрел в её сияющие глаза, вздохнул и поцеловал её в ответ.
Без шуток.
Просто так.
Это было незабываемое лето 2023 года.
С его глупостями, страхами, лошадьми, закатами и внезапным счастьем, которое тогда казалось чем-то само собой разумеющимся.
Мы ехали молча.
Каждый думал о своём.
И, наверное, об одном и том же.
До 7 октября оставалось всего пару месяцев…
И никто из нас, конечно, не знал, насколько дорогими окажутся эти простые, почти случайные дни.
