Доминик Антонио Оччиконе и другие убийственные старцы: свершившаяся казнь 80-летнего убийцы, споры на тему приведения приговора и аргумент израильтян, вспомнивших о возмездии Адольфу Эйхману и террористам, устроившим "черную субботу" в Пригазье
Лилиана БЛУШТЕЙН
В тюрьме штата Флорида в Старке наступили сумерки. Во вторник, 28 июля 2026 года, в камере смертников разыгрался финал драмы, затянувшейся ровно на четыре десятилетия. 80-летний Доминик Антонио Оччиконе, страдающий болезнями почек и простаты, едва передвигавший ноги и опиравшийся на трость, стал самым пожилым человеком, казненным во Флориде за весь современный период применения смертной казни.
За несколько часов до этого в той же самой камере сделали смертельную инъекцию 68-летнему бывшему полицейскому Джеймсу Дакетту. Провести две казни за один день — прецедент, которого Соединенные Штаты не знали почти десять лет. Но случай Оччиконе вывел наружу давно назревавший этический конфликт: превращается ли высшая мера наказания в жестокую месть, когда на каталку-эшафот укладывают дряхлого старика, давно переосмыслившего свою жизнь?
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
КРОВАВАЯ НОЧЬ 1986 ГОДА: ПРЕСТУПЛЕНИЕ И ПРИГОВОР
История Доминика Оччиконе началась 10 июня 1986 года в городке Холидей, штат Флорида. 40-летний ветеран Вьетнамской войны с тяжелым характером и развивающейся алкогольной зависимостью не смог смириться с тем, что от него ушла невеста. В расставании он винил родителей женщины — Реймонда и Марту Артцнер.
Зарядив пистолет, Оччиконе ворвался в их дом и застрелил пожилую пару. За убийство Марты судья приговорил его к смертной казни, а за гибель Реймонда — к пожизненному заключению. Почему столь существенная разница в приговорах за смерть жены и мужа – вопрос к служителям Фемиды. Впрочем, пожизненное заключение после казни – чистая условность.
Примечательно, что присяжные тогда вынесли рекомендацию о смертном приговоре минимальным большинством — 7 голосов против 5. По современным законам Флориды (и любого другого штата США), при таком отсутствии единодушия смертный приговор был бы юридически невозможен. Но в конце 1980-х закон допускал подобный расклад.
Потянулись десятилетия апелляций. За 39 лет, проведенных в тюремной камере, импульсивный, агрессивный мужчина превратился в сгорбленного дедушку. Проведя годы в вынужденной трезвости, Оччиконе обратился к религии, стал регулярно встречаться с христианскими волонтерами и не раз выражал глубокое раскаяние за содеянное. Адвокаты до последнего пытались доказать, что его хронические заболевания превращают ввод смертельной инъекции в пытку, нарушающую Восьмую поправку к Конституции США, но судебная система осталась глуха.
ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ И МИНУТЫ У БАРЬЕРА
28 июля Оччиконе провел в строгом соответствии с тюремным протоколом. После отказа в последней апелляции Верховным судом ему подали последний обед. В 18:00 шторы в помещении для свидетелей поднялись.
Оччиконе лежал на медицинской каталке, пристегнутый ремнями, со вставленными в вены катетерами. У его ног стоял духовный наставник. На вопрос начальника тюрьмы о последнем слове 80-летний осужденный тихо произнес:
“Я хочу поблагодарить всех моих христианских братьев, которые навещали меня все эти годы. И я хочу попросить прощения у семьи жертв и у своей собственной семьи за ту боль, которую я причинил. Я знаю, что эти слова мало что меняют, но мне правда жаль. Я никогда не хотел, чтобы все так вышло”.
В 18:02 в вены старика начал поступать трехкомпонентный коктейль из седативного, парализующего и останавливающего сердце препаратов. Через несколько минут глубокого дыхания Оччиконе замер. В 18:13 врачи констатировали смерть.
ОБЩЕСТВЕННЫЙ РАСКОЛ
Казнь глубокого старика вызвала волну споров, выходящую далеко за пределы Флориды.
Среди ярких критиков этого шага выступил писатель Борис Акунин, давно исследующий темы человеческого достоинства, государственной системы и правосудия:
"Какая же мерзость смертная казнь. Аргументы повторять не буду, они известны еще со времен Достоевского. Просто расскажу, что прочитал в новостях.
Три дня назад в штате Флорида казнили Доминика Оччиконе. За то, что он убил двух человек — родителей женщины, которая его бросила.
Что тут скажешь? Конечно, урод и душегуб.
Напоследок он попросил прощения у родственников своих жертв и сказал, что не хотел никого убивать.
Скорее всего сказал искренне – надежды на помилование уже не было. В камеру смертников вошел какой-то совсем другой человек.
Потому что преступление было совершено в 1986 году сорокалетним истериком, а убили – деловито, процедурно, за зарплату – восьмидесятилетнего старика.
Мерзость".
Израильтянка Белла Каганович так прокомментировала пост писателя:
"Мерзость? А как же с приговором Эйхману, который тоже "долго ждал", когда его поймают. Как быть с террористами нухбы, зверски убивавших невинных людей. Кормить, поить, лелеять?"
С израильской колокольни все видится именно так. И я от себя добавлю: слава Богу, на Земле Обетованной нет практики растянутых на десятилетия апелляций. Впрочем, посмотрим, как поведут себя израильские правозащитники и Верховный суд, всегда готовый действовать по принципу "как бы чего ни вышло", в случае вынесения смертных приговоров участникам резни в "черную субботу".
Читайте в тему:
Но вернемся во Флориду.
По мнению правозащитников и интеллектуалов, включая представителей организации Floridians for Alternatives to the Death Penalty (FADP), исполнение приговора спустя 40 лет теряет любой правовой и воспитательный смысл.
Правозащитники подчеркивали: перед палачами стоял уже совершенно другой человек — не тот пышущий злобой убийца из 1986 года, а немощный старик, искупивший вину годами раскаяния.
Среди рядовых американцев мнения разделились:
Сторонники казни и родственники убитых настаивают на неизбежности наказания. Дети погибших Артцнеров выпустили заявление:
“Годы с 10 июня 1986 года были наполнены бессонными ночами и пустыми стульями за семейным столом. Сегодняшний день не изменит прошлого, но он закрывает дверь в самую мрачную главу нашей жизни, которая тянулась слишком долго”.
Противники смертной казни считают подобную практику моральным банкротством государственного аппарата:
“Казнить 80-летнего инвалида — это не правосудие, это демонстративная жестокость ради политических очков”.
КОНВЕЙЕР ДЕСАНТИСА: СЕДАЯ КАМЕРА СМЕРТНИКОВ
Случай Оччиконе — не изолированный эпизод, а часть масштабной кампании губернаторов-консерваторов. Губернатор Флориды Рон ДеСантис ускорил исполнение смертных приговоров. В 2025 году штат установил рекорд, казнив 19 человек, а за первые семь месяцев 2026 года отправил на эшафот больше заключенных, чем остальные штаты страны вместе взятые.
В этом конвейере престарелые арестанты идут один за другим.
Дасти Рэй Спенсер, 74 года. Жестокое убийство жены Карен в 1992 году. Адвокаты указывали на тяжелую болезнь печени. Умерщвлен 25 июня 2026 г.
Деннис Зохор, 74 года. Задушил 18-летнюю Патрисию Гиффорд в 1981 году. Провел в камере смертников 40 лет. Отправлен на тот свет 14 июля 2026 г.
И последний в этом списке — Доминик Оччиконе.
Губернатор ДеСантис категорически скупится на помилования. Для десятков других узников флоридской камеры смертников, среди которых есть люди старше Оччиконе, вопрос стоит лишь в том, что настигнет их раньше — смертельная инъекция в райфордской тюрьме или естественный уход от старости и болезней.
ДЕЛО ДЖЕЙМСА ДАКЕТТА
В отличие от дела Оччиконе, где в центре внимания оказались вопросы возраста и этика исполнения давних приговоров, дело казненного в тот же день 68-летнего Джеймса “Джима” Арена Дакетта — это история о злоупотреблении властью, разрушенной детской жизни и юридической борьбе вокруг возможных судебных ошибок.
Его казнь, состоявшаяся за шесть часов до казни Оччиконе в тот же день (28 июля 2026 года), подвела черту под одним из самых резонансных дел в истории центральной Флориды.
Ночью 11 мая 1987 года в небольшом городке Маскотт, штат Флорида, 29-летний начинающий полицейский Джеймс Дакетт находился в одиночном патруле. Около десяти часов вечера 11-летняя Тереза Мэй Макаби вышла из дома и направилась в местный магазинчик, чтобы купить простой карандаш.
Возле магазина офицер Дакетт обратил внимание на девочку. Узнав у продавщицы ее имя и возраст, он подошел к детям на улице и предложил Терезе сесть в его патрульную машину — якобы для того, чтобы отвезти её домой или провести беседу. Свидетели видели, как девочка садилась на переднее пассажирское сиденье. На радиосвязь офицер не выходил на протяжении следующих нескольких часов.
Утром следующего дня тело Терезы нашли в мелководном озере неподалеку. Судебно-медицинская экспертиза установила, что ребенок подвергся сексуальному насилию, был удушен и затем утоплен.
Доказательства против офицера полиции были косвенными, но тяжелыми.
Следы шин: протектор патрульной машины Дакетта имел редкий рисунок износа, который идеально совпал со следами на песчаном берегу озера.
Отпечатки пальцев: на капоте патрульного автомобиля нашли смешанные отпечатки пальцев Дакетта и Терезы.
Свидетели: несколько человек подтвердили, что Дакетт был последним, с кем видели девочку живой.
В 1988 году присяжные признали Дакетта виновным в изнасиловании и убийстве первой степени. Они рекомендовали смертную казнь вердиктом 8 голосов “за” и 4 “против”.
На протяжении почти четырех десятилетий в камере смертников Дакетт категорически отрицал свою вину и боролся за пересмотр дела. Его защитники и правозащитные группы (включая Floridians for Alternatives to the Death Penalty) утверждали, что в деле были ключевые изъяны.
Ненадежность экспертов: ключевые показания о волосах, найденных на одежде жертвы, давал аналитик ФБР, чьи методы в дальнейшем были официально признаны Минюстом США некорректными (“мусорная наука”).
Давление на свидетелей: защита утверждала, что показания ключевых свидетелей обвинения добывались под давлением следствия.
Борьба за ДНК: в марте 2026 года суд штата даже приостановил казнь для проведения современных ДНК-тестов следов на белье жертвы. Однако проведенный анализ оказался неоднозначным (неполным), а дальнейшие ходатайства о более детальном исследовании биологического материала суд отклонил.
Правозащитники настаивали, что исполнять смертный приговор в условиях таких сомнений — непростительная ошибка. Семья же Терезы Макаби все эти годы ждала справедливого возмездия, заявляя, что Дакетт предал присягу и украл жизнь у ребенка.
28 июля 2026 года Дакетта завели в смертную камеру. Опасения адвокатов о том, что подготовка к двум казням в один день приведет к сбоям или жестокому обращению, были отклонены федеральными судами накануне.
В отличие от Оччиконе, который перед смертью произнес молитву и попросил прощения, Дакетт отказался от последнего слова. На вопрос начальника тюрьмы, желает ли он что-либо сказать, бывший полицейский ответил коротко:
“Нет, сэр”.
Введение препаратов началось в полдень. Через несколько минут после начала процедуры надзиратель подошел к Дакетту, потряс его за плечо и громко окликнул по имени, проверяя реакцию, но осужденный уже находился в бессознательном состоянии.
Его смерть констатировали в дневное время, став первой частью жестокого дуэта смертей, произошедшего в тот день в стенах тюрьмы в Старке.
