Надо ли простому человеку молча ждать, когда его начнут кормить муравьиными яйцами?
Еженедельно в газете "Новости недели" появляются публикации диалогов ведущей рубрики "Вот и встретились два одиночества", известной журналистки Инны СТЕССЕЛЬ с желающими найти свою половину и одновременно — при желании — исповедоваться. Это своеобразный клуб знакомств, который является совместным проектом редакции и хайфского клуба общения. Мы решили познакомить вас с некоторыми наиболее любопытными публикациями. Если вы захотите связаться с соискателями — координаты публикуются по четвергам в газете. Дополнительные сведения о проекте можно получить по телефонам: 054-7533771, 04-8627884 (телефон-факс). Письма и заявки на интервью следует отправлять на почтовый адрес клуба — NESHER, 36772 № 1307 или по адресу: Хайфа, улица Мартин Бубер, 22 – 16. Можно воспользоваться электронным адресом: [email protected].
Рубрика получила по почте письмо. Когда я открыла конверт, выпала газетная вырезка. Без сопроводительной записки, без ссылки на издание, где была напечатана заметка.
Речь в ней шла о Мичиганском институте по борьбе со старением. В частности, исследовалась зависимость самоощущений пожилого человека от памяти. Было создано две группы — в одну входили люди с жалобами на забывчивость, во вторую — их ровесники без подобной проблемы. Анализируя полученные данные, геронтологи, медики, психологи института пришли к заключению: у представителей первой группы лучшие показатели здоровья: стабильней настроение, с большим оптимизмом смотрят в завтрашний день. Испытуемые из второй группы значительно в большей мере подвержены тревогам, ностальгии, мрачным размышлениям. Вывод специалистов: в определенном возрасте слабеющая память не только естественна, но и полезна.
Мудрая природа предусмотрела забывчивость как щит от ненужных эмоций. У каждого из нас к старости накапливается немалый багаж тяжелых утрат, разочарований, горестных воспоминаний. Поскольку круг интересов и впечатлений пожилого человека неотвратимо сужается, он обращается к событиям прошлого, которые не всегда радуют. Люди погружаются в старые боли и обиды. Хвост негативных воспоминаний отражается на настроении, ухудшает самочувствие, становится помехой для более или менее полноценной жизни.
В последнее время появились лекарственные средства, позволяющие "снимать" ненужные переживания. Разработаны препараты (указывается несколько названий), блокирующие участки негативной памяти. Они не относятся к разряду психотропных, безвредны, не имеют побочных действий и вскоре будут общедоступны. Институт по борьбе со старением не видит причин пренебрегать медикаментозной помощью, способной облегчить жизнь.
Я прочитала текст, пожала плечами и отложила в сторону.
Через день позвонила читательница, назвавшаяся Валей.
— Я послала вам заметку. Вы прочитали ее? – спросила женщина.
— По поводу Мичиганского института? Да. Спасибо. Но, по правде сказать, я не нашла в ней ничего интересного.
Валя ответила почти вызывающе:
— Жаль, что не нашли, а я нашла!
— Что именно?
— Например, то, что согласно логике исследователей самые счастливые люди на земле — страдающие деменцией! Им никакие препараты не нужны, итак ничего не помнят и не соображают… Такое чувство, что людей сознательно вводят в маразм!
— Валя, я далека от теорий заговоров. На мой взгляд, заметка вполне невинная.
В ответ женщина задала неожиданный вопрос:
— Считаете "невинным" вмешательство высоколобых умников в психику человека, в глубины его личности, в физиологию? "Невинно" скармливать мясо из насекомых?!
— Вы о генетически измененной продукции? — догадалась я.
— О чем же еще?! Уже пропагандируют муравьиные яйца да пирожные из сверчков. Говорят, в такой пище белков много.
— Валя, прогресс, куда от него скроешься…
— Так люди и скрываться не собираются! А что полезного дал человеку прогресс?
— Ну как же… Новые технологии, развитие наук, продвинутую медицину. Тот же интернет. Летаем самолетами, не на телегах трясемся.
Валя иронически продолжила:
— Вы забыли упомянуть боевые ракеты, которые сами взрываются, "Лошарики", потепление, испоганенную воду, отравленный воздух. То, что казалось абсолютной фантастикой в романе Беляева "Продавец воздуха", стало реальностью. Может, "продвинутая медицина" излечивает от опасных болезней?! Ничуть! А от лекарств в одной только в Америке ежегодно погибают больше людей, чем в ДТП!
— И все же… Объясните, чем вас так возмутила заметка? — я попыталась вернуть собеседницу к началу разговора.
Но женщина гнула свою линию:
— А с внешностью людей что делают? Посмотрите на "красоток" после пластических операций! Лица-маски, губы, как у сома! Они на женщин не похожи! "Втюхали" мужчинам "чудодейственую" виагру, а кто-то ведет учет, сколько от этого "чуда" летальных исходов? Теперь добрались до памяти! Что значит "снять" плохие воспоминания? При такой ампутации человек потеряет самого себя!
— Валя, ученые из Мичиганского института, видимо, имеют в виду людей, для которых воспоминания превратились в навязчивые состояния, практически в болезнь.
— Ага, — обрадовалась собеседница,- помощь по принципу: лучшее средство от головной боли — гильотина! Я как раз такая, как вы сказали: с навязчивыми воспоминаниями, с самобичеванием. Это не патология, это больная совесть! Не нужно меня лечить от совести!
Помолчав, Валя неуверенно проговорила:
— 42 года назад я совершила нехороший поступок. Точнее, низкий. Жизнь прошла, а я по сей день лежу ночами без сна, терзаюсь: как могла пойти на ТАКОЕ?!
Вдруг она спросила:
— Хотите, расскажу?
— Если можно.
— Да чего уж… В 78 лет уже не боишься осуждения за прошлые грехи. Да и осуждать некому — иных уж нет, а те далече… Вам, думаю, без разницы.
Была у меня любимая подруга, — начала она. — Как говорится, на одном горшке сидели. С детского сада вместе. Окончили школу, поступили в один институт. Когда я устроилась в конструкторское бюро известного в стране НИИ, перетащила туда ее. Работали кульман к кульману. Прошло года три. Начальник нашего отдела готовился уходить на пенсию. Руководство искало кандидатуру на его место. К моему изумлению, выбор остановился на подруге. Я была в шоке. За какие заслуги? Работает, как все, не член партии, пятый пункт при ней… В конце концов, я на несколько лет раньше пришла в бюро и как конструктор ничуть не хуже. Поговаривали, подругу рекомендовал уходящий на пенсию начальник. Это меня совсем заинтриговало. Чем она ему так приглянулась? Или я чего-то не знаю? Меня душили злоба, зависть, я перестала спать ночами. Почему у нее все получается — и муж больше моего зарабатывает, и сын отличник, а моей дочери с трудом тройки натягивают, и квартира у подруги новая, просторная. А теперь она еще станет моей начальницей…
Как-то я забежала, вроде по делу, к секретарше директора нашего НИИ. Поболтали о том о сем. Вспомнили сотрудницу, которая не так давно уехала в Израиль. Чего только ей не досталось на собраниях, как выдержала, не знаю. "Кое-кто у нас тоже подумывает об отъезде, — между прочим вставила я. — Представляю, что тут начнется!" Секретарша пристала, как репей: кто да кто? "Пожалуйста, только никому не говори! И я назвала имя подруги. В том, что секретарша тут же побежит к директору делиться новостью, я не сомневалась. На дворе стоял 1977 год. Кто помнит это время в Союзе, знает: слух об эмиграции становился для человека черной меткой! И уж точно, ни один руководитель не повысит в должности сотрудника "на подозрении". Вышло так, как я рассчитала. Подруга, конечно, была огорчена, но вскоре ее внимание отвлекли другие беды: серьезно заболел отец, у мужа начались трения на работе, восемнадцатилетний племянник, которой приехал учиться в наш город и жил у подруги, оказался замешанным в истории с наркотиками. В общем, пошла-поехала полоса невезений. Мне казалось, маховик запустила я. Трудно было смотреть ей в глаза, я подсознательно стала избегать ее, а вскоре уволилась. Потом началась перестройка, распался привычный быт, каждый выживал, как мог. С подругой мы виделись редко.
В 1989 году моя семья репатриировалась в Израиль. Через пару лет приехала подруга с мужем. Поселились почти рядом с нами. Отношения вроде возобновились, но давались они мне трудно — как ни старалась выбросить из головы тот ужасный эпизод, не получалось. Четыре года назад подруга умерла. Раньше у меня была надежда: когда-нибудь соберусь духом, все ей выложу и буду выпрашивать прощение. Теперь до конца дней осталась один на один со своей подлостью.
Валя помолчала.
— Вы можете спросить, не хотела бы я перестать мучиться памятью сорокалетней давности? Принять таблетку или накапать капелек и — забыть, будто ничего не было? Отвечаю: не хотела бы! Да, это самый постыдный мой поступок, но другой, начисто переписанной жизни у меня не будет. И я не готова ничего выбрасывать из своей, какая она ни есть. Но многие соблазнятся "волшебным" лекарством! И не только старики. Молодые тоже могут захотеть вычеркнуть воспоминания о поступках, которые их не красят.
— Валя, препараты по стиранию памяти, наверное, имеются у спецслужб. Но в аптеке их не купишь. Возможно, информация о лекарстве, стирающем тяжелые воспоминания, вообще, как теперь говорят, фейк. Мало ли что сегодня пишут… Никто ведь ни за что не отвечает! А вас заметка так взволновала.
— Потому и взволновала, что при нынешней вседозволенности могут сделать доступными подобные препараты. Почему нет? Дело не только в заметке о Мичиганском институте, а в том, что от человека, каким его Бог сотворил, скоро один скелет останется. Психику перекроят, остальное будет искусственная начинка: фармакологическая, химическая, техническая…
— Валя, я все понимаю. Но цивилизация пошла по такому пути, протестовать — то же самое, что негодовать из-за смены дня и ночи.
— Не согласна! — горячо возразила Валя. — Можно ограничивать возможности цивилизации. Запретили же клонирование! Почему нельзя наложить табу на вмешательство в человеческое сознание, нарушение границ индивидуальности? Мы же, в конце концов, не в психиатрической больнице, где пациент полностью во власти врачей! Конечно, если люди согласны с ролью подопытных кроликов, их и будут использовать в этом качестве!
— Что вы предлагаете?
— Нужно создать движение, которое будет доносить до людей информацию о грозящей опасности, защищать от манипуляций. Если толпы будут выходить на улицы с протестами против генетически измененной продукции, лекарств с непредсказуемым воздействием, новых моделей телефонов со все более опасным облучением, может быть, пыл изобретателей немного поутихнет. Неужели только меня оскорбляет перспектива внедрения чипов в мою голову?!
— Валя, о будущем, способном изменить природу человека, немало сказано и написано. Но ставить или не ставить шлагбаумы перед теми или иными исследованиями, контролировать исследовательский процесс способны лишь те, кто разбирается в проблеме. Это не мы с вами.
— Значит, простому человеку остается молча ждать, когда его начнут кормить муравьиными яйцами?! — рассердилась Валя.
— Нет, конечно. Мне такие деликатесы тоже не по вкусу. Только помогут ли протесты? В любом случае спасибо за вашу озабоченность и неравнодушие.
https://www.isrageo.com/2015/12/20/171852/
