За закрытыми дверями психбольниц

0

Гибель юной Литаль Мельник высветила такой мрак, таящийся в психиатрических глубинах Израиля, что многих граждан обуял ужас…

Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!

Петр ЛЮКИМСОН

 

Жестокое убийство 17-летней Литаль Мельник, в котором подозревается медбрат психиатрического центра "Маале а-Кармель" Эдуард Качура, открыло ящик Пандоры. День ото дня появляется все больше свидетельств того, что сексуальные домогательства персонала по отношению к пациентам — достаточно распространенное явление во многих других психиатрических клиниках страны. Вопрос в том, как с этим бороться…

Как известно, в ходе расследования выяснилось, что 49-летний Качура вступил в интимные отношения с Литаль в 2020 году, когда той не было и шестнадцати. Однажды некая подопечная центра пожаловалась на домогательства со стороны Качуры главврачу, тот обратился в полицию, но следователи не нашли в действиях медбрата особого криминала (по словам пациентки, тот погладил ее по лицу), а затем дело и вовсе было закрыто, поскольку пострадавшая отказалась давать показания. Другие юные пациентки центра рассказали, что Качура был по отношению к ним очень мил, угощал сигаретами и никого не обижал, и потому они относились к его заигрываниям спокойно. А ранее по подозрению в сексуальных домогательствах и склонению к интимным отношениям 13-летней девочки был арестован охранник той же клиники.

Одной из тех, кто пытается сейчас привлечь израильское общество к проблеме сексуального использования пациентов психиатрических клиник и психиатрии в целом, стала депутат Михаль Вольдберг ("Ционут а-датит"). По ее словам, она, к сожалению, слишком хорошо знакома с проблемой, поскольку ей в течение ряда лет пришлось ухаживать за страдающим душевным заболеванием близким родственником.

— Я отлично помню случай, когда медбрат психиатрической больницы навязал близость 17-летней девушке, — рассказала депутат журналистам. — Мать девушки бросилась к главврачу, но тот сказал, что речь идет о прекрасном работнике, и ее дочь, вероятно, все выдумала. Тогда женщина обратилась в полицию, но там заявили, что ее дочь уже давно вошла в возраст согласия, и если это ее личный выбор, то у правоохранительных органов нет права в него вмешиваться. То, что девушка страдает психическим расстройством, а медик нарушает профессиональные этические нормы, в расчет принято не было. И таких случаев — множество! История Литаль, возможно, уникальна в силу своей трагичности. Но одновременно она очень типична и, как в капле воды, отражает то, что происходит почти во всех наших психиатрических лечебницах. Необходимо принять срочные и радикальные меры, чтобы изменить ситуацию. К сожалению, наши правоохранительные органы к этому не готовы. Согласно статистике, в прошлом году душевнобольные люди подали 37 жалоб на сексуальные домогательства со стороны медперсонала. И хотя число цифра "37", на мой взгляд, ничуть не отражает масштабов явления, до суда в итоге дошло только одно возбужденное по следам жалоб уголовное дело.

Читайте в тему:

Лея любила читать сказки…

С Михаль Вольдберг в целом согласен Алекс К., который позвонил к нам в редакцию, сказал, что потрясен убийством Литаль, и ему есть, что рассказать по данному поводу.

— Я страдаю шизофренией, из-за чего вынужден время от времени ложиться в психиатрические клиники и хорошо знаю то, что там происходит. Впрочем, знаю и то, как многие относятся к сумасшедшим, как вы нас называете, так что понимаю, что вы вполне можете принять мои слова за бред и не поверить. Так вот, секс между охранниками, санитарами, медбратьями, врачами с одной стороны и пациентками и пациентами с другой — в таких клиниках почти рутина. На моей памяти есть и романы пациентов с медсестрами, хотя трудно сказать, кто был инициатором отношений. Но даже если инициатива исходила от мужчины, разве медсестра или врач не должны были изначально пресечь такие отношения?! Чаще всего жертвами, разумеется, становятся женщины, в том числе, и очень молодые, почти девочки, поскольку все работающие в психиатрических больницах мужчины — от уборщика и далее — видят в них легкую добычу. Я не хочу сказать, что речь всегда идет об изнасиловании. Но, как правило, девушки либо не понимают, что с ними делают — как из-за своего душевного состояния, так и потому, что находятся под воздействием множества лекарств, — либо всерьез думают, что это любовь, не сознавая, что их просто используют в качестве сексуальных игрушек. Как я понимаю, у Литаль был именно такой случай. Несчастная девочка поверила подонку! Но нередко санитары или медбратья принуждают молодую женщину к сексу, давая понять, что, если она не хочет, чтобы ее жизнь превратилась в ад, ей лучше согласиться, чем продолжать сопротивляться или пытаться жаловаться. Потому что в психиатрической клинике есть немало жестких средств воздействия на пациента, которые, будучи садистскими по сути, считаются вполне легитимными.

— Но если вы встречались с подобным отношением к женщинам, почему не поставили об этом в известность руководство — зав. отделением, главврача или кого-то другого? Почему предпочитали спокойно смотреть на то, что происходит?

— Лет двадцать назад, впервые оказавшись в психлечебнице, я несколько раз попробовал и убедился, что это бесполезно. Как и в том, что если женщина или девочка все же попытается пожаловаться, ей просто не поверят или сделают вид, что не поверили, и все спишут на галлюцинации, болезненные фантазии или что-то подобное. Жалобу положат под сукно, а тому, кто пожаловался, персонал — с ведома или без ведома руководства, не поручусь — может заметно осложнить жизнь. Так что, извините, но своя рубашка ближе к телу.

Следующим нашим собеседником стала Мира Д., чья 22-летняя дочь недавно начала самостоятельную жизнь, пройдя несколько госпитализаций в разных психиатрических центрах страны.

— Я ни в коем случае не хочу критиковать израильскую психиатрию, — подчеркнула Мирра в начале нашего разговора. — Среди врачей и медсестер психбольниц немало настоящих профессионалов, честно делающих свое дело и искренне желающих помочь пациентам. И я многим очень благодарна за то, что они сделали для меня и моей девочки. Вы вообще знаете, что такое иметь психически нездорового ребенка?! Это, да простит меня Бог за такое сравнение, даже хуже, чем когда у ребенка рак. Он сегодня во многих случаях, к счастью, излечим, психические заболевания — нет. Иметь такого ребенка, помимо прочих тягот, — своего рода клеймо. Большинство людей тебе не столько сочувствуют, сколько стараются держаться от тебя и твоей семьи подальше. Решение о госпитализации, особенно в первый раз, дается нам, родителям таких детей, очень нелегко. Но наступает момент, когда просто не остается другого выхода, так как ты понимаешь, что дальнейшее пребывание душевнобольного человека дома опасно для него самого и для других членов семьи. И тогда ты и сталкиваешься с главной проблемой израильской психиатрии — почти полным отсутствием прозрачности.

— Что вы имеете в виду?

— Если, к примеру, ваш ребенок тяжело заболел, и его положили в обычную больницу, вы вправе безотрывно находиться рядом, присутствовать во время обхода врачей, задавать интересующие вас вопросы. И, конечно, в любое время можете поговорить с ним по телефону. В психиатрических клиниках все иначе: вы можете навестить близкого вам человека только в строго определенные часы и только по согласованию с медперсоналом. Поговорить с врачом — тоже проблема, да и спрашивать, какие препараты он принимает, в чем заключается курс лечения, бесполезно — медицинская тайна. От кого, от родителей?! Общение по телефону тоже ограничено. Словом, жизнь в психлечебницах протекает за закрытыми дверьми, и у вас нет почти никакой возможности выяснить, что там на деле происходит. Я не знаю, подвергалась ли моя дочь во время госпитализации физическому или другому насилию. Может быть, и нет, поскольку все сотрудники клиники при общении казались мне милыми и интеллигентными людьми. Так ведь и этого Качуру, судя по публикациям в интернете, коллеги и знакомые считали милым и интеллигентным человеком! Так что я действительно не знаю… Может, чего-то мне дочь просто не рассказала? Но случаев изнасилования или принуждения к сексу, да и просто физического насилия по отношению к неадекватно воспринимающим действительность и неспособным постоять за себя инвалидам по психике в последние годы вскрыто немало. И понятно, что это только вершина айсберга.

— Как вы отнеслись к прозвучавшему в СМИ предложению депутата Михаль Вольдберг резко ужесточить правила отбора персонала для таких клиник, начиная со сторожа и работников кухни?

— Звучит очень логично, но, на мой взгляд, совершенно нереально. Насколько я знаю, в психбольницах наблюдается острая нехватка персонала, нагрузка на медиков и технических работников там колоссальна, принимают всех, кто готов работать. А готов, поверьте, не каждый. Платят там, особенно техническому персоналу, сущие гроши. Тем не менее, система мер, которая предлагается сегодня для исправления ситуации минздравом и организациями по борьбе за права душевнобольных, начинается именно с тщательного отбора работников психиатрических клиник и прохождении ими перед началом работы специального инструктажа. Новичок должен знать границы, которые не имеет права переступить и при малейшем нарушении которых будет немедленно уволен. Такая же разъяснительная работа должна быть проведена среди пациентов: они должны понимать, что дозволено, а что нет работникам клиники, что им не следует принимать от персонала знаки внимания, которые могут быть истолкованы как флирт или ухаживание. А если такие имеют место, надо немедленно пожаловаться администрации, рассказать опекуну или близкому родственнику.

В соответствии с Законом о предотвращении сексуальных домогательств на рабочем месте коллектив клиники должен ежегодно прослушивать лекции о недопустимости таковых, тем более, интимных отношений с пациентами: как показала проверка, этот пункт закона игнорируется почти во всех психиатрических центрах. Предлагается в обязательном порядке оснастить помещения клиник, включая служебные, камерами наблюдения, что позволит отслеживать действия персонала и в случае возникновения подозрений предоставит полиции улики. Следует повесить в коридорах клиник крупные таблички с номерами телефонов организаций, в которые можно обратиться в случае сексуальных домогательств, насилия или растления. Разумеется, вероятность того, что по такому телефону из клиники позвонит сама жертва, крайне мала, но это вполне может сделать, к примеру, соседка по палате, которая оценивает ситуацию со стороны, или даже кто-то из сотрудников.

Михаль Вольдберг также считает необходимым в законодательном порядке запретить общение между сотрудниками и пациентами психиатрических больниц в течение года после выписки. По ее словам, она в прошлом сталкивалась со случаями, напоминающими историю Литаль Мельник, когда во время госпитализации медработник вроде бы не позволял себе никаких сексуальных поползновений, но сознательно усиливал душевную зависимость от него пациентки. Когда же она выписывалась, он под видом того, что его по-прежнему волнует ее судьба, звонил к девушке или женщине домой и уговаривал встретиться.

— Формально после выписки они вроде бы никак не связаны, но на самом деле ментальная связь и ощущение зависимости от медика сохраняется у душевнобольных людей еще долго. Кстати, именно очень сильная зависимость пациента и членов его семьи от того, кто непосредственно за ними ухаживает в клинике, и является обычно основным препятствием для подачи жалобы или ее отзыва, — пояснила депутат необходимость такой меры.

В заключение я побеседовал с Михаилом А. — психиатром с 45-летним стажем, до недавнего времени работавшим в одной из лечебниц в центре страны.

— К сожалению, сексуальное насилие по отношению к душевнобольным людям — явление, широко распространенное во всем мире, — сказал мне Михаил. — Вспомните хотя бы замечательную трилогию шведского писателя Стига Ларссона "Девушка с татуировкой дракона". Вспомните, сколько уголовных дел возбуждается по этому поводу против подонков, не имеющих никакого отношения к психлечебницам. А в последних, как в любых закрытых полностью или частично учреждениях, есть всякое. Есть бурные романы, изнасилования, есть обращение пациенток в сексуальное рабство санитарами, медбратьями и даже врачами. Сказать, что в израильских клиниках этого нет, я не могу. Есть. Но по-моему опыту у нас это явление все же распространено в меньшей степени, чем в России, где я начинал свою карьеру. Так что все следует воспринимать в правильных пропорциях. Но повсюду руководство пытается замести дело под ковер, и можно понять, почему: полетит голова не только насильника, но и многих его коллег. Это конец карьеры и пятно на репутации клиники. А девочку мне безумно жаль. Надеюсь, ее убийцу настигнет заслуженное наказание. Что я еще могу сказать?..

* * *

Из минздрава сообщили, что пока не желают мешать ходу расследования, но в будущем намерены создать специальную комиссию, которая изучит поведение персонала в психиатрическом центре "Маале а-Кармель", где в 2020 году проходила курс лечения Литаль Мельник, и сделает соответствующие выводы. На данном этапе директор больницы доктор Эяль Фрухтер настаивает на том, что знал о возникших у Эдуарда Качуры личных проблемах и трудностях с исполнением служебных обязанностей после развода с женой, но понятия не имел о его приставаниях к пациенткам и "романе" с Литаль. В то же время он не сумел внятно объяснить, почему перевел Качуру из подросткового во взрослое отделение центра.

Словом, вопросов в этом деле остается немало. Ответы на них Литаль уже не вернут, но, может быть, помогут предотвратить следующую трагедию.

В минздраве также напоминают, что в проект госбюджета на 2021-2022 гг. включен пункт об увеличении расходов на психлечебницы на 620 млн шекелей. 400 млн из этой суммы пойдут на ремонт действующих и строительство новых психиатрических центров, 120 млн шекелей — на увеличение штата медицинского и обслуживающего персонала, 40 млн — на создание психиатрических стационаров в жилых районах, чтобы хронические больные могли жить дома под постоянным наблюдением врача.

"Новости недели"

Голову вскружил – и убил

Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!

Добавить комментарий