Вспоминая Ларису Герштейн, с которой автор был знаком еще со времен ее туманной юности
Александр БАРШАЙ
Фото автора и из семейного архива Ю.Герштейна
Лариса Герштейн… Я помню ее краснощекой фрунзенской школьницей лет 14-15, с пухлыми губами и копной жгуче-черных волос. Девица была не по годам умна, независима, решительно и оригинально мыслящая — короче – яркая и неординарная, явно выделявшаяся на фоне своих сверстников. Честно говоря, запомнил Ларису я — тогда молодой журналист газеты «Комсомолец Киргизии» — больше из-за ее отца – известного кинорежиссера Юза Герштейна, одного из безусловных лидеров советского документального кино и, вообще, личности легендарной, удивительной.
Робкая оттепель тех лет, едва добравшись до окраин Страны Советов, стала быстренько подмерзать. И это очень скоро почувствовал на себе именно Юз Герштейн. Он заканчивал тогда работу над фильмом «Оглянись, товарищ!», посвященному 50-летию Великой октябрьской революции, так тогда называли октябрьский переворот, совершенный большевиками в 17 году.
Это был новаторский – полиэкранный — неожиданный, очень честный и смелый фильм, заставлявший увидеть многое из «плодов» Великого октября, чего мы раньше не могли или не хотели увидеть. Но «опасные» кадры еще не завершенного, по-настоящему революционного фильма, естественно, не могли понравиться тогдашнему руководству ЦК Компартии Киргизстана, и оно сделало все возможное, чтобы талантливая и честная картина не вышла на экраны страны, а её создатель покинул вотчину провинциального коммунистического князька.
Но то, что было плохо для Киргизии, да и для всей Страны Советов – изгнание из дома яркого, незаурядного мастера кинодокумента, — обернулось, судя по всему, счастливой судьбой для его дочери Ларисы…
Прошло более 30 лет… И вот я вновь встретился с Ларисой Герштейн – заместителем мэра, муниципальным министром Иерусалима.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
В небольшом кабинете вице-мэра уже в новом здании ирии (Иерусалимского муниципалитета) я сижу напротив молодой миловидной женщины в больших роговых очках, кажется, ничего общего не имеющей с той 15-летней, острой на язычок фрунзенской школьницей, которая врезалась мне в память. Мы проговорили с ней, наверное, больше часа, в результате чего родилось мое интервью с ней под названием «Лариса Герштейн: от завещанного не уйдешь», по-моему, очень интересное и такое же актуальное и злободневное сегодня, как и 25 лет назад, когда она впервые рассказывала мне о себе, о своей судьбе, о судьбе Израиля и Иерусалима.
Позволю себе привести несколько фрагментов из той беседы.
Ну вот, например об Окуджаве: «В 1982 году Ливанская война застала меня в Брюсселе, я выступала там в еврейском театре, и в ту же ночь улетела домой. И тогда я сделала свою первую военную программу. Вскоре мы познакомились и очень подружились с Булатом Окуджавой. Я пою почти все его песни. Но особенно близка мне, да и вообще израильскому слушателю тоже – его «Молитва». Её и переводить-то, по существу, не пришлось. Потому что слова песни почти буквально совпадают с текстом Торы. Это только поэт мог так точно попасть в Божественный текст. Помните, там есть слова: «Как веруем мы сами, не ведая, что творим? Они в ТАНАХе так и звучат – слово в слово. Отчего так получилось? Я думаю, что у Булата есть некое совпадение с небесной мыслью. А он великий человек. Он уже давно на Олимпе. Окуджава попал в нерв поколения, а это удается одному-двум из поколения. Безумно люблю его петь»…
Или вот еще. Я, тогда еще совсем свежий репатриант, спросил Ларису: «Неужели возможно разделение Иерусалима на части – ведь арабская сторона самым категоричным образом ставит вопрос именно так?». Вице-мэр Иерусалима ответила так:
«Я не верю в ситуацию, когда Израиль смог бы смириться с разделом Иерусалима. Не знаю, не верю. Во всяком случае, я не желаю дожить до такого дня. Я уверена, что Государство Израиль и на политическом уровне, и на уровне, так сказать, народном не сможет согласиться с такой ситуацией. Дело до этого не дойдет, а если и дойдет, то только в военном смысле.
Есть ли этому какая-то альтернатива? Да, мне кажется, что нашим соседям и нашим вынужденным сожителям по стране придется поучиться терпимости. Потому что все равно – и я настаиваю на этом – Израиль есть еврейская страна, с еврейской идеологией, с сионистской идеей. И Иерусалим есть неделимая столица Израиля, столица еврейского государства».
И вот еще один кусочек. Лариса говорила об Америке: «Я отношусь к этой стране с огромным пиететом, это замечательная страна, но она разная, она слишком большая. В ней очень много разных, заинтересованных в том или ином политиков. Там достаточно большое еврейское лобби. И я надеюсь на одну простую вещь: когда не работает расчет, должно работать сердце. Слово «Иерусалим» на уровне души и сердца, на нутряном, так сказать уровне намного умнее головы, умнее ума. И полагаю, что американские евреи не смогут перечеркнуть завещанное им. Потому, что можно жить, где угодно, но от завещанного отказаться невозможно. По одной простой причине: жизни им в Америке не будет, если нас не будет. Это все очень просто, на самом деле…».
Любопытна не очень удачная история этого интервью. Я послал его по факсу в газету «Вести», с которой очень тесно сотрудничал, и уже потирал руки от предвкушения хорошо выполненной работы, от которой газета ни за что не сможет отказаться. Очень скоро мне вдруг позвонила Лариса:
«Саша, вы с ума сошли! Вы что, хотите нас с Эдиком угробить? Хорошо, что я вовремя перехватила ваш материал, вы разве не понимаете, что посылать в газету интервью с женой главного редактора этой газеты, значит, подложить ему огромную свинью? Нет-нет, в «Вестях» это не может быть напечатано, уж извините! Хотя работу вы сделали хорошую».
Я молчал ошарашенный, не зная, что ответить. Как же я упустил из виду, что Эдуард Самойлович Кузнецов – создатель и главный редактор замечательной газеты «Вести» является по совместительству и родным мужем замечательной Ларисы Герштейн! Так и пропало тогда мое интервью с Ларисой, нигде не было напечатано. Правда, оно вошло в мою первую книжку – «Праотец Авраам любит их» — «Рассказы о людях Израиля», вышедшую в Иерусалиме в 2001 году. Но разве сравнится тираж моей скромной книжки с тиражом самой популярной в те годы в Израиле русскоязычной газеты «Вести»?
После той моей осечки мы много лет в общем-то, не общались с Ларисой, так, встречались где-то на тусовках, на концертах или спектаклях, перекидывались парой ничего не значащих фраз и расходились по своим делам.
Наше общение, переросшее – не побоюсь этого слова – в добрую искреннюю дружбу, возобновилось в последние шесть лет, начиная с 2017 года, когда я ближе познакомился и сблизился с отцом Ларисы – легендарным, удивительным и уникальным человеком Юзом Абрамовичем Герштейном. Это могло и должно было случиться гораздо раньше, но в силу разных причин произошло, увы, уже на излете долгой и потрясающе интересной жизни Юза. Ему было уже 98 лет, он жил один, потому, что не так давно потерял любимую жену Зину, замечательную Зинаиду Григорьевну, был очень нездоров, с трудом передвигался по дому и при всем при том сохранил, удивительное жизнелюбие и доброжелательность, блестящую остроту мысли и памяти, неповторимый юмор и невероятно творческий склад ума и души.
Поводом для нашей встречи стала его двухтомная автобиографическая книга «Осколок империи», которую Юз Абрамович издал недавно с помощью своих детей. Я хотел приобрести ее, Юз сказал, что нет никаких проблем и пригласил меня к себе. С первых же секунд встречи с этим человеком, с которым мы виделись в последний раз лет 60 назад, я был пленен и очарован им до глубины души. Мы проговорил с ним часа три, причем, говорил и рассказывал в основном Герштейн – о смешных и трагических эпизодах своей жизни, о встречах с удивительными людьми, вспоминал наших общих знакомых по городу Фрунзе, в частности, мою двоюродную сестру – Тамару Ефимовну Виленчик, с которой Юз и Зина дружили еще в 50-60-е годы прошлого века.
В начале нашей встречи с Юзом в доме появилась Лариса, приехавшая навестить отца и в то же время, как я думаю, проконтролировать ситуацию, уберечь старика от непредвиденных сюрпризов. Она очень быстро поняла, что никаких неприятных сюрпризов от моего присутствия ждать не приходится, наоборот, отец ее с большим интересом и даже вдохновением вспоминал разные эпизоды свое длинной жизни и с удовольствием отвечал на мои редкие вопросы. Взяв с собой одну из двух книжек, которые я принес в подарок Юзу – как раз ту, в которую вошло мое давнее интервью с ней, Лариса вскоре удалилась, оставив нас одних. А я, зачарованный обаянием и масштабом личности Юза Абрамовича, стал навещать его – понятно, с его разрешения – регулярно, хотя и не так уж часто, чтобы не докучать старику. Более того, я познакомил Юза с еще одним бывшим фрунзенцем, известным израильским художником-монументалистом Хаимом Капчицем, которому хозяин тоже был рад и с которым у него тоже нашлись общие знакомые. Мы с Хаимом стали частыми гостями Юза. Я внимательно слушал и записывал его рассказы, Хаим делал зарисовки и фотографировал нас, а также немного общался с Юзом на идише. Юз прекрасно знал и любил этот язык, а Хаим немного помнил его от своего отца. Во время наших с Хаимом встреч у Юза там тоже частенько появлялась Лариса, следившая за бытом и едой отца, привозившая ему всякие вкусности и полезные советы.
И мы с Хаимом поняли тогда, какой потрясающей дочерью была Лариса Иосифовна. У меня в интервью 25 лет назад Лариса говорила, что она отличная жена. Но теперь я воочию убедился, что она еще и необыкновенная дочь – не просто заботливая и внимательная, но строгая, деловая, всё держащая под контролем, ничего не упускающая из виду. Когда умерла ее мама – а это было для нее страшным потрясением – она всю свою любовь, заботу, контроль перенесла на отца, которого она, конечно, и без того очень любила. Лариса не только нашла ему замечательных помощниц – социальных работниц, но и организовала подвозку горячего питания, не упускала ни одной мелочи из его быта и из его творчества. Ведь он до последнего писал стихи, воспоминания, пьесы, очень смешные, остроумные охальные байки и т.д. Но главным его трудом последних лет стала, конечно, его двухтомная сага «Осколок империи» — страшно интересный, остроумный и волнующий рассказ, что называется, о времени и о себе. В это время я написал большой очерк о Юзе Герштейне и его эпохальной книге, который, к счастью, был напечатан в израильских газетах и на русскоязычных сайтах.
Тогда, во время наших встреч с Юзом я и Хаим Капчиц сблизились, подружились с Ларисой, увидели ее лицом к лицу в обычной домашней обстановке. Думаю, что она очень ценила наше внимание, интерес и дружбу с ее отцом. Не случайно, наверное, мы с Хаимом были приглашены на празднование 99-летия Юза у него дома. Лариса замечательно все устроила – разнообразное и вкусное угощение, воспоминания, шутки и смех, общие песни с отцом и братом. Миша и я прочли свои стихи «новорожденному» и так далее.
Все было хорошо, но вот в субботу 18 декабря 2018 года я вдруг получил от неё краткое сообщение по вотсапу: «Саша, папа умер». Для нее это был огромный удар и, хотя Юзу было уже 99 лет и девять месяцев (Лариса говорила мне, что была уверена, что отец ее проживет 104 года), горе ее было невыразимым. Я, конечно, был и на похоронах Юза, потом мы с Ларисой, Мишей и еще с двумя-тремя близкими их семье людьми посидели в осиротевшей квартире Юза и Зины, помянули ушедшего отца.
А 16 апреля 2019 года мы с Хаимом Капчицем организовали вечер «Оглянись, товарищ!», посвященный 100-летию Юза Герштейна. Он прошел в Иерусалимском общинном доме при большом стечении народа. Лариса и Миша были очень взволнованы, с теплом и болью вспоминали отца, Лара мастерски прочла смешной рассказ Юза, Дмитрий Брикман показал фрагменты своей телепередачи, где на «детские недетские вопросы» очень интересно и по-молодому отвечает 99-летний Юз Герштейн – слава Богу, Дмитрий успел снять его перед смертью!
А потом был мой творческий вечер, мой юбилей и презентация моей книги «Евреи-Кыргызстану: от А до Я». Все это, как говорится, в одном флаконе, в один вечер – 31 мая 2021 года в Иерусалимской городской русской библиотеке, больше известной, как библиотека «У Клары». Я пригласил на этот вечер и Ларису Герштейн, не вполне, впрочем, уверенный, что она придет. Каковы же были моя радость и волнение, когда в зал вошла Лариса, да еще с гитарой в руках.
Когда пришел ее черед выйти к микрофону, она сказала, что безмерно благодарна мне за дружбу с ее отцом, который очень меня любил и ценил общение со мной и Хаимом Капчицем, добавив при этом, что я замечательно рассказал об ее отце в своей книге, что у меня хороший журналистский стиль и доброжелательное отношение к своим героям.
Лариса расчехлила гитару и стала перебирать струны. «Я спросила у Саши, какую песню он хотел бы услышать, он сказал, что отдает этот вопрос на мое усмотрение. Тогда я спою две песни, которые любил отец. Он, кстати, замечательно пел всю жизнь и любил танцевать, делал это отлично». И Лариса спела с начала на идише «Ломир але инейнем», а затем Окуджаву — «В городском саду». На мой взгляд и слух – очень проникновенно, глубоко, действительно, с душой, с настроением. Не знаю, как для других, но для меня это был настоящий подарок. А если учесть, что в конце вечера она еще обняла и поцеловала меня, то, понятно, насколько я был растроган этим моментом, в частности, и всем вечером в целом!»
Через пару дней я послал Ларисе фотографии с вечера и поблагодарил за участие в нём. Она ответила:
«Саша!
Чудный был вечер. Чудные фото!
Но почему я везде такая толстая?!»
Я написал ей: «Лариса, дорогая! Огромное спасибо Вам за этот феерический вечер! Вы с Вашим пением были одним из потрясающих украшений его! Нельзя было придумать большего и лучшего подарка для меня! И какая же Вы толстая!? Вы то, что надо! Честно говоря, до вчерашнего вечера я относился к Вам с некоторой, как бы это сказать поточнее – дистанцией, что ли, с осторожностью, с опаской. Но вчера я понял, что Вы настоящий искренний и добрый мой друг. Вся Ваша властность, сила и, так сказать, пофигизм, чего я инстинктивно остерегался, относятся, наверное, к другим, но не ко мне. В любом случае, моя невыразимая благодарность Вам за этот вечер, за Ваши слова и потрясающие песни, за Вашу дружбу. Привет Вам и признательность от Марины и всей нашей семьи. И привет Эдуарду Кузнецову.
С огромным уважением и симпатией,
Саша».
Лариса ответила коротко:
«Спасибо! Обнимаю и люблю.
Всегда ваша…».
Что ж. Отныне Лариса Герштейн – благословенна память ее — навсегда моя. Навсегда наша. Навсегда тех, кто любил и восхищался этой поразительной женщиной…
Как пел ее любимый Булат Окуджава: «Расплескалась в улочках окрестных та мелодия, а поющих нет…».
Поделиться ссылкой на данную публикацию через блог IsraGeoMagazine в соцсети Facebook вы можете здесь
